Круговорот Зачёток

      Задёрнутые шторы, духота, на столе не осталось свободного места от банок, бутылок и чашек… Не то что бы это было чем-то необычным для Саши, студента третьего курса. Последний год он выходил из дома только по большой нужде: либо доставка еды не работала, либо засорялся мусоропровод, либо внезапно, как снег на голову, приходило гневное сообщение от старосты в духе: «Саша, я больше не могу тебя отмазывать! У нас завтра контрольная, коллоквиум, зачёт, [вставить нужное], экзамен! Досидишься, тебя числанут — и это будет только твоя проблема. Чтоб завтра был!!!» Эти дни в календаре Саша помечал чёрным, итого получалось, что на улице он бывал суммарно четырнадцать раз за восемь месяцев. Да и что там, на улице, есть такого, чего он не может найти в интернете или за игрой?       И вот, телефон снова звякнул — прямо в разгар матча, поэтому Саша и пальцем не пошевелил, однако когда кто-то принялся студенту названивать, он с разочарованием и матами поднял трубку.       — Да?       — Александр Зорькин?       — Да.       — Это Ольга Владимировна…       Саша нахмурился — имя не говорило ему ровным счётом ни о чём.       — Из деканата, –после небольшой паузы вкрадчиво добавила женщина.       — А… Понятно.       — Вы же знаете, у вас задолженность по шести дисциплинам?       — Да.       — Вам нужно разобраться с ними до следующей сессии, — Саша лениво покосился на календарь — апрель доживал последние деньки. — Иначе вас отчислят.       — Хорошо.       — Да ничего хорошего, — бросила Ольга Владимировна. — Когда вас ждать?       — Зачем? И куда? — парень нахмурился.       — За направлением из деканата, конечно.       — Да, я… Завтра подойду.       — А вы что, готовы что-то из списка закрыть?       Саша молчал. Ольга Владимировна что-то ещё говорила, пытаясь добиться вразумительного ответа, и, наконец, разговор кончился.       — Шесть долгов… — пробормотал он, пустым взглядом рассматривая армию бутылок. — Ещё три долга, и буду, как Наруто — девятихвостым, — парень невесело усмехнулся. — Кстати об армии… Действительно, если меня отчислят, я никак не откручусь.       — А ты знал, что разговоры с самим собой — плохой признак? — явственно услышал Саша от стопки бумаг в углу стола. Высокой и кривой, как Пизанская башня — и такой же древней.       — А?       — Б! Говорю, это плохой знак, — кто-то внутри стопки громко чихнул.       Озадаченный, Саша подвинул ворох бумаг поближе и принялся разбираться. Несданные работы, непересданные работы, титульные листы, недонесённые курсовые… «Ого, грамота за Русского Медвежонка», — поразился молодой человек, продолжая копаться дальше. И вот, в самом низу, лежала грязная помятая картонка, студент перевернул её и увидел истёртую надпись «Зачётная книжка».       — Мне больно видеть белый свет, мне лучше в полной темноте… — затянула Зачётка, скрипнув переплётом. Саша откинул её, словно взял в руки таракана. — Ну не понравилось тебе пение, так бы и сказал! — прикрикнула книжка.       — Какого чёрта?! — Саша вскочил, опрокинув стул. — Я… Ты не можешь говорить! Ты просто кусок переработанного дерева, что за…       — А ты — ходячий окорочок с сальцом, и что?       — Я что, сошёл с ума?.. — просипел студент, пятясь.       — Ты такой эгоист, Саша! Не ты лежал под телами павших товарищей последние шесть месяцев. Если кто-то и сошёл с ума — так это я, — Зачётка вздрогнула, и студент, упёршись спиной в стену, медленно сполз по ней на пол. — Ладно, я понимаю твоё удивление, Сань. То из деканата звонят, то зачётка начинает говорить… Боюсь, твои дела совсем плохи.       — Я вижу… –прошептал Саша, всё ещё не могущий прийти в себя от ужаса. И только одна мысль согрела его сердце и конечности: — Если я попаду в ПНД, то и в армию меня не возьмут…       — Не о том тебе надо думать. Ты, Саша, стал жертвой старинного проклятия, поэтому-то твои дела плохи.       — Я точно псих, — парень вцепился пальцами в волосы. Он услышал, как Зачётка тяжело вздохнула.       — Ладно, меня об этом предупреждали… Значит так, Сань, возьми меня в руки, мне надоело кричать, глубоко вдохни и выдохни, и приготовься слушать.       Саша словно прирос к полу.       — Ну?       Деваться некуда — студент встал, поднял стул и сел за стол. Ни рта, ни ушей, ни глаз у Зачётки по-прежнему не было. «Но как тогда она меня слышит и говорит?» — ужасался он.       — Начнём с простого: мы с тобой уже беседовали. Помнишь, я тебе снилась в особенно тяжёлые моменты и призывала к порядку? На втором курсе, в прошлом семе тоже… — Саша кивнул. — И каждый раз ты клялся и божился, что всё-всё закроешь, и в меня, наконец, впишут хотя бы »удв». До определённого времени ты свои обязательства выполнял, но теперь… — Зачётка подскочила, сделав крутое сальто, и раскрылась на прошлом семестре. — Неуд, неуд, неуд, неуд! — она вздрогнула, и страница перелистнулась назад. — Неуд, неуд… Ты нарушил данное слово, даже не почесался, когда тебе позвонили из деканата — это труба, парень. Ты перешёл дорогу Белобогу и вошёл в вотчину Чернобога…       — Что?.. — рассеянно спросил Саша, не до конца осознав услышанное.       — Слушай дальше. Так вот, одно дело, когда тебя отчисляют, но ты не связывал себя обещаниями с зачётной книжкой или деканатом, другое — когда ты всем наврал с три короба. У тебя есть три недели, чтобы всё закрыть, иначе ты — всё. Alles kaputt.       — Почему три недели? — после небольшой заминки выдавил студент.       — Ну… Я так решила. И раз уж я это произнесла вслух, значит, так оно и будет.       — Знаешь, что? Давай нормально реши, там… Ну, месяца полтора дай! — возмутился он.       — Не, теперь уже я связана с Белобогом. Извини.       — Да, кстати… Кто ещё этот Белобог и Черно… Черно-кто-то.       — Чернобог. Как-то так повелось, что Белобог — бог удачи, счастья и всего такого… Но дарует он его в обмен на услугу. В моём случае, в обмен на служение. Да и в случае всех студентов так…       — Я никому прислуживать не хочу! Расписку не давал!       — Это не тебе решать, — одёрнула его Зачётка. — Когда Белобога обманывают, в игру вступает Чернобог. Если не хочешь прочувствовать на себе его гнев, лучше прислушайся к моим словам. Три недели, Саша, чтобы закрыть долги. Ты меня понял?       Саша кивнул.       — Вот и славненько. Через неделю тебя проведаю! — Зачётка вздрогнула и смолкла.       Минут пять Саша напряжённо смотрел то на неё, то на ворох раскиданных бумаг, после он зевнул, потянулся и протёр глаза.       — Ну и бред… Наверное, от недосыпа. Галлюцинация… — поежился Саша, будто ощутив немое осуждение Зачётки.       Отодвинув в сторону её и бумаги, студент вернулся за игру.              — Сань, — разрезал ночную тишину скрипучий голос.       — М-м-м…       — Саня!       — Мгх… — парень натянул одеяло повыше.       — САША! — пронзительно взвизгнула Зачётка, и тогда Саша подскочил.       — Какого…       — К тебе гости, — прервала его Зачётка, оказавшаяся на прикроватной тумбе.       Парень включил свет и едва не вскрикнул — в углу его комнаты стояли два карикатурных старика: оба в славянских рубахах с красными узорами, с длинными бородами, внешне неразличимые, кроме цвета — один из стариков облачился в чёрное и волосы у него были смоляные, второй — весь в белом и седой.       — Это пранк?..       Старики переглянулись.       — Не разумею, молодец, как сие истолковать, — сказал старик в белом. — Я — Белобог, отец удачи, счастья и везения. Жил я век за веком, не ведал печали, да только стали доносить мне, будто появился на Руси народ, что только везением да удачей живёт, да в безграничном, слепом счастии пребывает. Стало быть, покровительствовать им я стал, ежели они стойко и праведно обязанности свои исполняют…       — Извините, э-э… Белобог — как по отцу вас?       Старик недоумённо поднял бровь.       — В общем, Белобог… А что за народ-то такой?       — Студенты, — каркнул старик в чёрном. — Студентами их уж пару веков кличут. И одна на них была управа. Разные имена она носила, да всё одно — ею я, Чернобог, заправлял. Нынче учебным планом её нарекли. Зачётные единицы, академические часы, кодексы учебных заведений, курсовые работы, проекты, практики, сессии…       — Всё злое, печальное и несущее несчастья? — Саша усмехнулся, присмотревшись к Чернобогу. «Врага нужно знать в лицо», — подумал он. Чернобог кивнул.       — Моя раба Зачётка доносила тебе, что для закрытия долгов у тебя лишь три недели? — снова заговорил Белобог.       — Да, — студент покосился на синюю книжку. С первого их разговора прошло полторы недели — три дня назад она пыталась снова поднять тему, но парень, слишком увлечённый сериалом, вышвырнул её за дверь, стараясь игнорировать крики и завывания. И, что удивительно, домочадцы их абсолютно не замечали.       — Ты не успеешь пересдать шесть предметов за полторы недели, — гаркнул Чернобог, потирая руки.       — С чего бы? — Саша выпятил грудь. — Я настойчивый!       — Не успеешь, — покачал старик косматой головой. — И я пришёл забрать тебя!       — Не серчай, Чернобог, — Белобог окинул старика мягким взглядом. — Он стращает тебя, молодец. Но, правда, тебе надобно спешить.       — И я буду за тобой приглядывать, — с мрачной улыбкой произнёс Чернобог.       — Хорошо… Ладно, — Саша провёл ладонью по лицу. — Я понял вас.       Старики кивнули и исчезли.       — Приснится же… — пробормотал Саша, завалившись спать.              И он бы забыл о встрече уже к середине дня, если бы не сыпавшиеся на него несчастья и странности: то родители в магазин отправят, то на почту — а это целых два выхода из дома за день! — и ладно бы это, но Саша постоянно натыкался взглядом на людей в чёрных одеждах. То байкер за ним увяжется, то бомж, то странного вида старик в магазине толкал его тележкой в магазине — Саша был готов поклясться, что он шептал тогда: «Полторы недели! Двенадцать дней!»       Вернувшись домой, Саша с большой неохотой открыл зачётку — надо узнать хотя бы, что требуется пересдать.       — Ага! — завопила Зачётка. Студент чуть не выронил её из рук. — Поверил, наконец!       — Угу, — хмуро отозвался парень. — Поверишь тут…       Он поднял взгляд к окну и чуть не упал со стула — за стеклом, буравя его взглядом, висел мойщик окон в чёрном комбинезоне. Он приблизил лицо к окну, подышал и вывел пальцем цифру двенадцать.       — А он может так не делать?       — Нет, это санкция за то, что ты меня выкинул! — Зачётка заёрзала. — Давай, лицо — в книжку и зубрить.              Саша никогда так не уставал, как за эти десять дней, и никогда не был так не рад выходным — пару экзаменов ему не удалось пересдать с первой попытки, а значит, они плавно перенеслись на следующую неделю. Один из преподавателей даже собирался его принять только через месяц, но Саша взмолился, что всё выучит — лаборант в чёрном халате пристально следил за ними в течение всего разговора.       — Башка не варит уже, — хныкал парень, расписывая билеты. — И слова перед глазами плывут…       — Сам виноват! — жизнерадостно сообщила Зачётка.       — Это ты дала мне полторы недели!       — Цыц. Не молоти языком попусту.       В глубине души Саша даже был благодарен Зачётке — она была единственным существом, с кем он успевал поговорить за день, а её наставления, поначалу раздражавшие, стали для него спасительными пинками.       Утром двенадцатого дня Саша был сам не свой: за столом во время завтрака, помимо матери и отца, сидело аж двое незнакомцев в чёрном, но никто, кроме самого студента, их не замечал. Каждые пять минут они указывали на висевшие за их спинами часы. Если он не сдаст последний экзамен… Парень поспешил в институт.              — Нет, не годится. Совсем не пойдёт, — рука преподавателя потянулась к зачётке.       — Что вы хотите поставить? — взвился Саша, стиснув зачётку в руках. Мужчина посмотрел на него, как на человека, обделённого мыслительными способностями.       — А как вы сами оцениваете свой ответ?       — Ну… Троечка с натягом?       Преподаватель покачал головой.       — Нет, как сову на глобус ни натягивай, она на него не налезет. Давайте, придёте в другой раз, время до сессии ещё есть…       — Нет! — воскликнул студент.       — Простите?       — Нет у меня времени! Пожалуйста, поставьте три!       — Вы ни на один вопрос не ответили! Какую-то, извините уж, чушь несли. Это никуда не годится, — мужчина с силой потянул зачётку. — Отдайте же!       — Нет! Я не могу! — Саша тянул на себя изо всех сил. — Три! Поставьте три!       Преподаватель свирепо оглядел студента.       — Имя!       — Что?       — Имя моё хотя бы правильно назовите, поставлю.       Сердце у Саши ухнуло куда-то вниз. «Имя? — он всматривался в лицо мужчины, будто на нём могла появиться спасительная подпись. — Чёрт…» Парень покосился на направление из деканата, но на нём значилась только фамилия.       — Жилкин…       — А дальше? — после паузы спросил преподаватель.       Саша опустил взгляд. Спустя минуту он вышел из аудитории с дрожащими руками. Неуд.       — Ну, ты почти справился, — сочувственно произнесла Зачётка.       — Для меня… Не сделают исключения?       — Нет, — голос её заметно погрустнел. — Никогда Белобог и Чернобог не шли на уступки.       — И что тогда меня ждёт?       Словно услышав вопрос, в коридоре появились два старика. Белобог смотрел на Сашу с печалью, Чернобог — с торжеством. Он обратился ко второму старику:       — А ты то что печалишься? У тебя новый раб во владении, а мне, как обычно, вся грязная работа.       — Да что же весёлого — людей жизни лишать?       — Вы убьёте меня? — парень попятился.       Белобог помотал головой:       — Нет. Но твоя нынешняя жизнь пришла к концу, прежней ей стать теперь не суждено.       — Что…       Но договорить Саша не успел — всё вокруг него стремительно завращалось, и он лишь смутно понял, что с каждой секундой становится всё меньше и меньше. Очнулся он на полу институтского коридора, перед ним — два огромных старика, по правую же руку стояла девушка в синем офисном костюме.       — Всё, приплыли, — сказала она голосом Зачётки. На щеках девушки блестели дорожки слёз.       Парень поднял голову к старцам:       — Что всё это значит?       — Ты отныне — часть учебного плана, — пророкотал Чернобог. — Ты сам — чья-то зачётка. И поскольку твоя собственная зачётная книжка не смогла вернуть тебя на путь праведный, ей самой нужно начать всё сызнова.       Саша поглядел на Зачётку. Девушка сидела на полу, обхватив колени, и тихо всхлипывала.       — Будешь направлять нерадивых студентов, — продолжал Чернобог с явным удовольствием.       — И всё же, — вмешался Белобог. — Он почти сдал последний экзамен…       Сашино сердце ёкнуло.       — Никаких исключений! — прорычал Чернобог. — Он должен отплатить за обман сполна!       — Да и я чай не о нём молвил, — Белобог протянул руку Зачётке. — Я считаю, она сполна отплатила нам.       Чернобог поджал губы, однако ничего не сказал.       — А я? — Саша отчаянно взмахнул руками. — А как же я?       — Ты, молодец, не внял предупреждениям Зачётки, не взялся за ум, покуда Чернобог не принялся ходить за тобой по пятам… Я не могу тебя отпустить.       Белобог взмахнул рукавом, и Зачётка выросла на глазах, превратившись в обычную студентку.       — Спасибо, отче! — воскликнула она, и Белобог улыбнулся.       — А ты, — Чернобог указал на Сашу пальцем. — Тебе пора на работу.       Мир вокруг студента сжался, он чувствовал, что неведомая сила утягивает его куда-то далеко-далеко. Спустя мгновение он обнаружил себя на полке, всего в пыли. Рядом — работы, несданные и непересданные, титульные листы, неоконченные курсовые…       — Рашь «B», рашь! ДЕБИЛ!!! — надрывался за ноутбуком молодой человек.       Саша попытался поднять руку, но понял, что теперь у него нет конечностей, нет рта, нет ушей, нет головы, он — кусок синего картона и пара страничек. Он отчётливо ощутил, что в нём не меньше семи неудов…       — Юра! — воскликнул он против своей воли. — Юра, пора закрываться!