Алкобитва

— Дим, да нас поймают, отойди, вдруг кто-нибудь зайде… — юноша был прерван мягким поцелуем в уголок губ. Желание сопротивляться после такого сразу пропало. — Кому мы нужны? Кроме нас сюда никто не заходит, только мы здесь учебники прячем. — А если зайдет, Дим? Мы же тогда всë… вообще всë, Дим. — Ну и стой здесь один тогда, дубина. — Дима выходит из лаборантской, — и не забудь, дальше история, — делая быструю остановку у порога, напоминает своему горе-любовнику. Как Даня смог так поменять свою жизнь? Ответ на этот вопрос не знал ни он сам, ни тем более кто-то другой. Как он из хулигана, наедине с Димой превращается в такую «пуську»? — любимое прозвище, данное ему от его некогда просто друга. Стоя так, возле шкафов, дыхание перехватывало и от чувства, что их могут в любой момент увидеть — тогда перед пацанами уже не оправдаешься и от чувств, которые он испытывал к тому самому Диме. Как это началось? Они и сами не знают. Может, когда впервые пили вместе что-то серьезнее пива? Или, когда поняли, что сидеть вместе они будут пока не закончится школа? А может, когда мемы от друг друга стали более ожидаемые, чем надо? Наверное, понимание этой абсурдной ситуации первое пришло к спонтанному и вечно отвлеченному от других Диме. Он не шибко думает о последствиях, прямо как тогда, на даче у Дани, когда остальные друзья уже давно валялись от выпитого алкоголя, а он и Данил проводили время на втором этаже, доказывая, больше, сами себе, что пить они точно умеют. — Сей… час у нас алкашка кончится, и ты пой… дешь искать ещё, мол… одой челов… ек. — Твоя дача, откуда я знаю где твои родители её хранят? — вопрос остался без ответа, вместо этого хозяин дачного домика сделал ещё несколько глотков кончающегося алкоголя, резко встал, пришел в себя и потащил Диму вниз, туда, в святая святых дома, отцовское хранилище отборного хрючева. — Из того, что можно утилизировать осталось только… — Даню заткнули, причем заткнули самым неожиданным для него способом — Дима, который все время молча шёл за ним в кладовую, ловким движением притянул высокого и рассуждающего о винишке Данилу и поцеловал. Количество употребленного ранее спиртного дало о себе знать и, не особо сопротивляясь, «жертва нападения» приняла более удобную для них двоих позу, чтобы он не горбился, а «провокатор» не стоял на носочках. Поцелуй друга сильно отличался от тех, которые раньше дарили ему девушки — парень в очках был конкретен и напорист, как будто заранее знал, что ответ на его действия будет удивленное мычание и желание продолжения от тела друга. Целуясь в маленькой темной комнате все казалась таким как надо — и высота потолков, и далеко расположенный переключатель света, даже волосы на затылке друга казались особенно мягкими, такими как надо. Первый отстранился Дима, он узнал что хотел и теперь его интересовал исход их алкопоединка. Немного придя в себя в тишине кладовки, Даня пытался вслух найти оправдания своего необдуманного согласия: — Дим, я… — Помолчи. — безжалостно прервали, -Эта бутылка? — парень взял со стеллажа бутылку вина, быстро окинул её взглядом, поправил очки и добавил: — мы еще не закончили, победитель алкобитвы не назначен. Выходя из каморки, и оставляя Даню одного, он уже точно знал ответ, на так долго мучивший его вопрос — чувства к этому высокому гандоплясу оказались реальны. Как он поступит дальше Дима не знал. Знал лишь то, что и дальше планировать подобные выходки он не собирается, наитие — вот главный побудитель к действию. А Даня стоял там, среди шкафов и стеллажей, погружаясь в фрустрацию, но стоял не только он, но и вопрос. Вопрос о реальности всего с ним происходящего. «Дима просто напился и полез целоваться?» Или «Дима знает, что делает и это было его признание?». Дима, Дима, Дима, Дима — мысли в голове мешались с алкоголем, не находя поводов разозлиться на друга. Покидая маленькую комнатку под лестницей, Даня ощущал себя Гарри Поттером, с которым только что произошло то самое волшебство, и который только что вышел из такой же маленькой и темной каморки своего сознания, узнав о новых возможностях. Лестница в комнату с Димой казалась ему бесконечной и одновременно ничтожно короткой. Что ему дальше делать? Надо ли вообще вспоминать про это? Меняющиеся под ногами ступеньки помогли Данилу приблизиться к другу не только физически, но и морально — он поймал себя на мыслях о продолжении. Войдя в комнату, парень увидел, что его давно ждут: вино разлито по стаканам и Дима, развернувшись ко входу, ожидает продолжения битвы. — Зачем… Зачем ты так много в стаканы налил? — не зная, чем заполнить момент молчания, начал Данил. — Чтобы потом быстрее определить победителя. — Ровным, спокойным и незаинтересованным тоном ответил юноша. — А если я… мы… — Садись уже, а то выглядит как будто я тебя спаиваю, как невинную школьницу. — Теряя терпение, парень терял и самообладание. Еще чуть-чуть и он не будет отвечать за последствия, которые произойдут после еще одного его «наития». Даня сел напротив, посмотрел на стаканы и дал знать, что проигрывать, по крайней мере сегодня ночью он не намерен. И вот, стоя посреди лаборантской, Дане почему-то вспомнился этот момент, когда пьяные недолюбовники, договорившись на «ничью», легли спать на одной кровати, повернувшись лицом к лицу. Между ними не было серьезных разговоров о том, кто они теперь, а только негласный договор целоваться по углам и засыпать в обнимку на даче, подальше от неподозревающих друзей и строгих родителей.