Семя жизни

       Наадир аккуратно переносит глиняные горшочки с проросшими томатами в теплицу. Эльсийский владыка агрокультуры, почти всю свою жизнь занимался возделыванием и уходом за садом и огородом. Из-под его заботливых рук были взращены самые плодоносные и щедрые виноградные лозы, из которых делали самое дорогое вино в королевстве. Он удобрял землю для деревьев, что давали самые сочные и сладкие яблоки, апельсины и груши. Его пальцы ласкали лепестки самых нежных и прекрасных аметистовых роз, что теперь растут в имперских садах, высоко в небесных парящих городах.        Рэф был вербером, огромный и сильный рыцарь, служащий Наадиру и защищающий его от всего на свете, он находился с ним рядом всегда, и любил его не только, как своего владыку, но и как возлюбленного мужчину. Ему нравилось, как Наадир отдаёт всего себя не только в уходе за цветами, деревьями и кустами, но и в любви, сексе, проявлении чувств. И самому верберу нравится помогать ему в работе, особенно на даче, в уединённом особняке, в районе небольшой, но зажиточной деревни. Это дачный особняк с большим огороженным деревянным забором огородом и садом, находящимся с лицевой стороны поместья.        Сейчас томатам нужно тепло и влага, но не солнце, оно достаточно напитало их своей силой и красотой, пора пересаживать их в удобренную землю. Наадир был достаточно красивым эльсийцем, но далеко не самым красивым; он любил затягивать свои длинные серые волосы в тугой хвост, тянущийся за спиной до бёдер, вид его лица имел заострённые и слегка натянутые черты, он вжимал голову в шею, а шею в плечи, создавался образ напуганного и отрешённого владыки, ещё большие белые глаза всегда в открытом состоянии, подозрительно смотрящие в стороны. Он носит простую одежду смертных, но достаточно дорогую из-за ткани, облегающую его стройное, высокое и изящное тело. Он сидит на небольшом стульчике между двух грядок в теплице, и пересаживает томаты, поливая землю дождевой водой из кувшина, как к нему подходит Рэф. Тёмно-медовый окрас шерсти с благодарностью играл на солнечных лучах, молодой вербер широко улыбался, на нём нет верхней одежды, только широкие изумрудные джинсы, затянутые большим ремнём. Одной рукой он держит бочку, наполненную водой, она размером почти с Наадира.        — Куда поставить, малыш? — низко промычал рыцарь.        — Вот тут, рядом. Спасибо тебе, мой рыцарь. — показал на место рядом со входом в теплицу, туда бочка и была аккуратно поставлена.        Вербера очень привлекал Наадир, его нежность и податливость, словно у тех цветов, которые он растил в саду. Такой красивый, хрупкий, ему нравились все черты своего владыки, и Рэф подошёл ближе, присев на корточки. Эльсиец посмотрел на него, Рэф наклонился и поцеловал лорда в губы, очень слюняво и страстно, но сдерживая свои порывы. Наадир тихо застонал, поддаваясь поцелую и отвечая на него.        — Ты голодный, что случилось, мой рыцарь? — спросил Наадир.        — Нет, мне не нужен повод, чтобы целовать тебя, мой лорд… — улыбнулся Рэф, уткнувшись мордой в пышные волосы своего возлюбленного, слегка оттягивая резинку, держащую их.        — Ну мой любимый, я сейчас занимаюсь помидорами…        Они уже в кровати, просторной, широкой, одежда отлетает в стороны.        Наадир чувствует лёгкий запах пота и древесины, скрытые за терпким одеколоном. И конечно он видит то, как возбуждён его партнёр, так не стоит его пытать.        Рэф хочет исследовать всё тело Наадира, облапать его с ног до головы, войти в него, всегда, как в первый раз, ощущения просто незабываемые. Ещё несколько мгновений, и вербер впивается в губы партнёра, начиная страстно, слюняво и нетерпеливо целовать его, в перерывах срываясь на рычание и мычание. Всё тело дрожит, одной лапой Рэф поддерживает Наадира, второй проникает между ягодиц, какие они одновременно мягкие и упругие. От перевозбуждения из его члена выходит смазка, трусы становятся влажными, из пасти срывается стон.        Наадир гладит стояк Рэфа прямо через джинсы, выделяется ещё больше смазки, и через несколько секунд он залезает на него, потираясь ягодицами о головку, и снимая остатки своей одежды. Он оголяет красивую грудь, с большими сосками, упругую и сильную. Лапы вербера сразу начинают лапать её, двигаясь пахом, потираясь тканью джинс о задницу партнёра.        Наконец они оба освобождаются от одежды окончательно, Рэф берёт инициативу и укладывает Наадира на спину, начиная оставлять на его шее и груди засосы, продолжая лапать его и разминать. Мягкие и нежные стоны сводят с ума, мощный каменный член отбивается о живот и выпускает длинные густые струи смазки, они растекаются по нежной коже эльсийца.        Когда Наадир дотрагивается до головки члена вербера, тело того пробивает дрожь, он застывает на несколько мгновений в гортанном стоне, и из отверстия вырывается естественный лубрикант. Он настолько перевозбуждён, что никакая дополнительная искусственная смазка не нужна.        Наадир поднимается и спиной прижимается к Рэфу, упругие и округлые ягодицы упираются в член. Вербер обхватывает лапами тело партнёра и прижимает к себе, его морда прижимается к пышным и густым распущенным волосам, вдыхает их запах. Ждать он уже не может. Дырочка его Наадира уже размята достаточно, этого хватит. Он слегка отодвигается, чтобы начать медленно, но уверенно вводить член в анальное отверстие своего возлюбленного. Наадир начинает стонать, изгибаться, но Рэф держит его, защищает, укрывает, он не обидит его.        Внутри так тепло, стенки сжимают пульсирующий огромный член, который входит внутрь из-за количества естественной смазки. Рэф проникает внутрь дальше, пока его член не входит по самые яйца, кожа на которых дрожит и стягивается. Лапы продолжают изучать красивое и крепкое тело, Наадир начинает двигаться в такт движений своего возлюбленного, поддаётся ему, изгибается и стонет. Он такой податливый и нежный, Рэф аккуратно наращивает темп, овладевает им, трахает его, целует в шею очень нетерпеливо и слюняво, но он любит его, он никогда не даст его в обиду. По спине и ногам проходят мурашки, в низу живота расходятся импульсы.        Через несколько минут по телу прошлась дрожь, настолько сильная, что Рэфа словно окатил ступор, кожа на яйцах стянулась, он весь сгруппировался, пытаясь пошевелиться. Из пасти вырвался стон, и вот он понимает, что сейчас начнёт кончать. Мгновение, в глаза бьёт вспышка, он рычит и мычит, и начинает заполнять Наадира своей спермой, её так много, что она вытекает наружу, белая горячая и тягучая жидкость.        — Бля… Амфррхх, я люблю… тебя… — Рэф промычал, он продолжал получать оргазм вместе со своим Наадиром, растворяясь в этом диком ощущении и в стонах своего партнёра. Теперь они оба лежат и тяжело дышат, обнимаются, гладят друг друга, Наадир разминает тело вербера, его мышцы на плечах, руках и спине, ему так приятно. Но нужно вернуться к работе.        Слегка потрёпанный, покачивающийся из стороны в сторону Наадир поливает яблоню, и видит первый плод, да такой спелый, готовый сорваться вниз, и берёт его в руку. С одной стороны яблоко розовое, с другой алое, у него твёрдая, но нежная структура, и оно весьма большое.        — Рэф, иди сюда! Посмотри! — позвал эльсиец своего возлюбленного, который находился во дворе и колол дрова для бани.        — Что такое, малыш? — вербер опять в одних только джинсах, он вытирается пот со лба лапой и быстро подходит к своему любимому, приобнимая его и слегка прижимая к себе.        — Смотри, спелое яблоко, попробуй его.        Вербер откусил половину, вместе с костями, и несколько раз прожевал. Очень сочно и сладко, даже слишком. Он протягивает вторую половину Наадиру, тот тоже делает укус и его лицо озаряет улыбка.        — Оно просто чудесное. И какое-то… необычное по ощущениям. Я словно выпил бочку воды и съел корзину фруктов и овощей. И… я хочу тебя… — промычал удивлённо Рэф. — Опять хочу.        — Я тоже… но мне нужно заняться садом…        На этот раз и до кровати они не добрались. Мощная струя спермы, после жаркого и страстного секса на лавке у крыльца, вырывается из члена Рэфа прямо на яблоневый сад, поливая землю, тропинки, цветы и деревья, попадая на забор и перелетая через него. Наадир не может сдержать своих стонов удовольствия, приятная боль разливается по его телу, принося с собой оргазм сразу после своего вербера.        — Всё… надо заняться садом… — тяжело дыша сказал Наадир, еле вставая с места и приходя в себя.        — Не зови тогда меня, пожалуйста… малыш. Я хочу ещё баню растопить для нас…        — Уфф… тогда садом займусь завтра. Четыре раза в день я не переживу. Был бы у тебя член поменьше, может быть… А так… Я потом месяц не встану…        Тёплый ветер прошёлся по садам, листья зашелестели, капельки спермы слетела по ним на почву. Эти корни не смогут вырвать даже боги…