Dei retributio

«Наша Таня громко плачет, не достанет, и воробушек хохочет Наша Таня уронила в речку мячик, и за это нашей Тане уронил наш ангелочек»

Шаг ускоряется, пальцы автоматически вытягивают влажную салфетку. Лиза в секунды подходит ближе, поднимает чужой подбородок и старательно стирает с красивого лица пепел. Конечно, она протянет руку помощи. Конечно, она не может быть безразличной. Она ведь с Богом, а тот велел ей проявлять милосердие. Тамара благодарно улыбается. Тогда Лиза чувствует – всё делает правильно. Уже спустя неделю, когда они по-прежнему оказываются в готзале, и Тамара не может сдержать своих эмоций после победы над соперником, Лиза вновь делает то, что должна – поддерживает. Украдкой подходит, кладет руки на плечи. Делает это ласково, бережно, не желая спугнуть. Сокращает расстояние и обнимает Тамару. В этот момент Елизавете кажется, что тут присутствует нечто больше, чем просто желание помочь. Тамара симпатична ей. Как человек, конечно же. Но по своим наблюдениям, она симпатична не только ей. Елизавета часто замечает Тамару рядом с рыжеволосой Николь. В отличие от Тамары, Николь никогда не вызывает позитивных эмоций. Еще с первой встречи показалась какой-то ненастоящей. А потом в мыслях Лизы появилась и другая ее характеристика – хамка и лгунья. Словно в подтверждение этого Николь позволила назвать Лизу овцой, а затем и похуже. Но Лиза, конечно же, промолчала. А что сказать человеку, который так воспитан? Ожидаемый был даже вызов на дуэль. Но никак не явное отсутствие поддержки. со стороны Тамары. Тогда что-то подобное разочарования появилось внутри. Так странно. Неужели Тамара не может быть просто справедливой? Боится, что наставница не сможет простить другой выбор? Получается, что симпатия и поддержка были только с одной стороны? Досадно. Об этом Лиза потом завуалировано напишет у себя же в телеграмме, но ответ от Тамары так и не получит. Хотя и не надеется на что-то и вовсе. А после их общение сойдет на «нет». Пусть Лиза и всегда с Богом, Лиза прислушивается к 10 заповедям. Но Лиза не святая. Поэтому чувство обиды и гордость берет свое. Если Халы сделала свой выбор, то пусть его и придерживается. Петрова ведет себя холодно и отстраненно, а когда Николь устраивает очередной спектакль – не выдерживает и разбавляет сладкую картину своим «я не согласна». И с каждым услышанным словом эмоции начинают накаляться. Николь отдает фальшью. Пытается переубедить и вступает в позицию жертвы, тогда Лиза практически выплевывает резко и импульсивно: – А вы назвали меня святой пиздой. – Пиздой. И что теперь? Лиза, вы меня просто унизили в глазах всех людей.

«Я  соблюдаю пост, кормлю демонов в темноте»

«Не унижала, но хотелось бы» – проскальзывает в мыслях и Лиза это принимает. Но продолжает держать под контролем. А когда дверь за рыжеволосой захлопывается – нечто приятное растекается внутри. Лиза далеко не святая.

***

В гримерке пусто и почему-то сыро. Женщина чувствует себя опустошенной. Как-то тяжело держать лицо и оставаться человеком по отношению к кому-то, когда не получаешь ни капли этого в ответ. Устало смывает косметику. Не может вспомнить слышала ли как открывается без стука дверь, но видит в отражении зеркала силуэт. Игнорирует. Даже любезной, слабой улыбкой не одаривает. Никаких эмоций. Почти. Лишь берет очередной ватный диск и стирает косметику с лица. – Не ожидала тебя тут увидеть. –как-то легко и непринужденно звучит голос Тамары. Лиза же пожимает плечами, а после со слабой улыбкой отвечает: – В жизни бывают неожиданные моменты. – Не то слово. – будто вдогонку отвечает. Петрова молчит громко. Так, что в тишине отчетливо звучит «я не намерена вести диалог, не сегодня». Но Тамара не слышит, пытается не слышать. Молчание начинает её раздражать. – Ты в порядке? – спрашивает и ответ получает незамедлительно, словно Лиза уже знает все вопросы еще до того, как Тамара их озвучит. – Конечно. – А так сразу и не скажешь. Выглядишь то ли нервной, то ли усталой. Лиза лишь старательно ведет ватным диском по лицу, смывая косметику. – День такой. Я сейчас уберу все после себя и тебе освобожу место. Рыжеволосая хочет диалог закончить и убежать, пока не поздно. Тамара же в упор не замечает этого или делает вид, что не замечает. – Можешь не спешить. Мне абсолютно как-то все равно на макияж. Я, если честно, тебя искала. – Ты нашла, хотя я и не пряталась. Теперь слушаю зачем искала. – Что происходит в последнее время? Тамара скрещивает руки на груди, прижимаясь спиной к двери. В зеркале внимательно изучает женщину, но недолго, ведь та оборачивается и с напускным недоумением спрашивает: – А что происходит? В такой момент Петрова выглядит порочно. Голос звучит фальшиво-сладко и все намеки на святость исчезают. Тамара чувствует это и продолжает подливать масло в зарождающийся огонь. – Исподлобья смотришь на меня, игнорируешь. Упаси Господь лишний раз поговорить со мной – все, кажется, что конец света начнется. Такое чувство, будто я либо тебя, либо Бога твоего лично оскорбила и в придачу ангелам крылья срезала. Почему? Голос Халы звучит нервно и резко, как тогда, несколько недель назад в готзале, когда выясняла отношения с Арти. Лиза же наоборот – берет эмоции под контроль, в моменте выглядит холодной. – Бог не мой, он всех. Это то, что хочу сказать первостепенно. К тебе отношусь ни хорошо, ни плохо. Нейтрально. Поэтому никаких подобных выпадов в твой адрес с моей стороны не было. Тамара поднимает брови. Услышанное не нравится. Вызывает негодование, которое женщина не намерена скрывать. – То есть, хочешь сказать, что мне показалось? Или как? Лиза вздыхает тяжело. Обсуждать ничего не хочет. – Не хочу. Оставь это, Тамар. Я бы не советовала выяснять что-то. Тамара хочет и будет выяснять. Ровно до тех пор, пока маска Петровой не разлетится, пока она не выдаст честный и правдивый ответ. – Я совет и не прошу. Хочу только понять что с тобой. Последняя фраза задевает, вызывает на лице ухмылку. – Со мной все хорошо. Я ведь отвечала.

«И она смоет всю косметику, так хочется раздеть её И глубже поставить вопрос эстетики»

Халы начинает всерьез злиться. Раздражает пустой и скомканный диалог. Тамара эмоций хочет, чтоб понять Лизу больше, чтобы не видеть только святость. – Детский сад. Мы в игру играем «узнай в чем причина обиды» и «почему отталкиваю»?

«А действительно правда слепит ли?»

Петровой не нравятся вопросы, не нравится, когда не слышат, когда повторять приходится. Эмоции начинают накаляться и Лизе трудно держать себя же под контролем. – Какие обиды? Никаких призрачных обид я в памяти не держу. Чтобы человека отталкивать, нужно чтобы он тянулся, Тамара. Иначе это не работает. В нашем случае, к счастью или сожалению, отталкивала ты. Перестань выяснять это. Сейчас явно не время. Женщина отворачивается и спешно начинает собирать ватные диски, которые также спешно окажутся в мусорном ведре. – Я поддержать тебя хочу. Попадает прямо в цель. Для Лизы эта фраза звучит как сарказм и насмешка. Она хмыкает, улыбаясь. – Сейчас поддержать? Откуда эта забота? Больше не боишься, что расстроишь наставницу, ведь она ушла? Тамара застывает в удивлении, а после приходит в себя. – Так вот где собака зарыта. Ну, откровенно говоря, я никогда и не боялась ее расстроить. В тот момент считала нужным поддержать вас обеих, что я и сделала. Лиза поджимает губы и кивает. – Похвально. Спасибо, ощутила. Теперь можем закрыть эту тему? Петрова готова уйти уже сейчас, но не получается. Почему-то не может этого сделать, да и Тамара наконец переключается. – Почему у меня складывается впечатление, будто я сейчас стою в школе в кабинете у директора? Или же на исповедь к батюшке пришла. – Я не ручаюсь за твои фантазии и ассоциации. Но считаю, что ни на директора, ни на батюшку я не похожа. – Ну, на матушку похожа больше, если честно. Лиза закатывает глаза, едва заметно улыбается. Ничего не отвечает. – Все это пиздец какой-то, Господи. – А он тут и не причем. – Идем курить? Тамара удивляет Лизу своим умением быстро переключаться с одного на второе, менять тему, как и общее настроение в разговоре. Но этим же и цепляет, вынуждая испытывать смешанные чувства. – Пойдем. На балкон выходят вместе. Не за руки, конечно. Тамара, несмотря на свою попытку сгладить углы, чувствует себя всё же нервно. Из полупустой пачки достает сигарету. Зажигалкой щелкает. Но безуспешно - поджечь не получается. В то время Лиза выдыхает дым. Вновь становится мягкой и спокойной. – Хуйня, ну. – кидает уже бесполезную вещицу в карман. – Давай угощу. Женщина подходит ближе к Тамаре. Пока та держит сигарету в зубах, рыжеволосая дважды щелкает зажигалкой и огонь тут же появляется, поджигая сигарету. Тамара делает глубокую затяжку. Никотин наконец-то приятно заполняет легкие. – Спасибо. – Пожалуйста. Лиза выглядит расслабленной. Халы замечает, что косметику она полностью смыла. Выглядит и вправду как святая. Ей идет. – Тебе можно курить? Всегда хотела спросить. Недоумение читается на лице. Опять Тамара выдает то, чего она не ожидала. Женщина тяжело вздыхает. – Я ведь просто человек, не святая. – Так сразу и не скажешь. – Нимб ведь не светится над головой. – Мало ли. Может плохо вижу. – Что-то мне подсказывает, что ты решила подшутить. Петрова прищуривается, глядя на собеседницу. Вторая же пожимает плечами. – Думаешь? Наверное, подшутила. Лиза тушит сигарету, а после выкидывает в урну. Ветер холодный. Черная футболка не спасает Тамару от внезапного холода. Поэтому кожа вмиг покрывается мурашками. Лиза, конечно, замечает. – Холодно? – Есть немного. – отвечает так, словно это вообще не важно, а затем сразу же затягивается.

«Будто гнёздышко голубей своё, постелю кровать и спою тебе колыбельную»

Внезапно Лиза подходит, мягко обнимает со спины. От ветра уберечь пытается, согреть хочет. Нежность переполняет. Щекой трется, запах вдыхает. Сама не знает почему женщина вызывает такие эмоции, но разбираться не хочется вовсе. Да и какая разница, ведь если человеку нужна ее помощь, то она поможет. Тамара готова распластаться от этого чувства. От Лизы, которая нежностью одаривает. Сигарету тушит, хаотично выбрасывает окурок. Рукой накрывает чужую руку, мягко поглаживая. – Меня плавит от твоей помощи. Что в готзале, что сейчас. – Я чувствую. Оборачивается, чтобы обнять за талию, носом зарыться в мягкие волосы. – Я знаю, что уйду скоро. – шепчет возле уха, – Не держи обиду, пожалуйста. Мне не хочется, чтобы ты запомнила меня какой-то негативной или нейтральной. – Я не обижаюсь. Я знаю, какая ты на самом деле, вне зависимости от твоих наставников. Тамара смеется от упоминания Николь. – Спасибо. – также шепчет. Отстраняется неохотно. Так странно, но рядом с Лизой Тамара чувствует себя как дома. Слово Лиза – и есть дом. – Я рада, что все хорошо. Мне легче. – Мне приятно это слышать.

«Дьявол не подлец, а продавец И он даёт лишь то, чего желаешь ты И он даёт лишь то, чего желаю я И он даёт лишь то, чего желаем мы вдвоём»

Тамара кусает губы. Смотрит на Лизу, взгляд на губы переводит. С новой силой странные мысли в голове появляются. Поток необъяснимой нежности не заканчивается, лишь усиливается. Лизу целовать хочется, раствориться в ней, просить прощения за все и всех, уберечь от мира и жестокости, исчезнуть вместе и слиться воедино. И Тамара всё же следует импульсу, не думая о правильности. Обхватывает рукой шею и целует чужие губы. Напористо, уверенно. На удивление, Петрова отвечает, рукой сжимает ткань черной футболки, притягивая к себе ближе. Голова туманится, эмоции переполняют. Разрывая поцелуй, женщина шепчет в губы: – Помешательство. С ума с тобой сойду. Таким же шепотом рыжеволосая отвечает: – Сведешь скорее.

«Мой милый ангел задумался над грешком, а что Если вырвать себе бы каждое пёрышко?»

Лиза тоже это чувствует. Лиза дышит тяжело, вновь тянется к чужим губам, чтобы получить еще. Отпускать Халы не хочет, целует пылко. Пусть Бог ее накажет. И Бог, кажется, наказывает. Ведь эйфория проходит, Тамару осеняет. Словно ледяной водой накрывает. От нежности сильной так страшно становится. – Извини. – практически отталкивает от себя. – Я не знаю, что на меня нашло.

«Им молитвой не помочь, ну и пусть. Ну и пусть»

Лиза стоит как вкопанная, браслет неловко поправляет. Молчит. На пальцы собственные смотрит. Странно так. – Бесы подтолкнули. Тебя и меня. - шепчет хрипло. Тамара же губы облизывает. Дышит тяжело, слова Лизы вызывают раздражение. – Хуесы, – впопыхах оправдание искать начинает, – Видимо стресс или другая какая-то хуйня. В общем, все, что я хотела – разобраться в чем дело и наладить контакт. Ничего другого в планах не имела. – Ничего бы другого и не было,

«Даже Боги пугаются высоты и коль крылья — мусор Тогда я набью теми пёрышками подушку»

Лиза далеко не уверена в том, что могла бы сопротивляться внезапному порыву. Что могла бы четко отстоять границы и сказать «нет», когда желание затуманивает разум, когда от нежности растаять хочется. Но Лиза точно так же боится ответственности, боится нежности страшной, но больше всего - боится быть отвергнутой и наивной. Поэтому лицо держит, холодной кажется. Увечья словами наносит уверенно. – я бы не допустила переходить границы. Теперь Тамара ощущает на себе невидимую, но звонкую пощечину. Чувствует себя нелепо. – А несколько минут назад что было? – Черт шутил, а мы плясали. Мало хорошего на этом проекте, мало человечности, а когда хоть малейший намек на это появляется – черт делает все возможное, чтобы это испортить. Лиза знает, что никакой черт тут не причем. Лиза просто врет, ведь она не святая, она всего человек и ей страшно.Страшно признать, что Тамара вызывает в ней куда больше эмоций, нежели нужно. – Свечку в церкви не забудь поставить. Ладно? А то Бог накажет. Тамара чувствует себя отвратительно, чувствует обманутой. Вынимает с кармана пустую пачку от сигарет и выбрасывает в урну точно так же, как несколько минут назад выбросили то, чего нельзя объяснить словами. А после просто уходит. Лиза кусает внутреннюю сторону щеки и чувствует себя не менее отвратительно. – Уже наказал.

«Дьявол не звенит побрякушками, а ангелы не летают Они там разбиваются равнодушно»