Исчадие Рая

– Заткнись уже Поттер и сними уже свои ебучие штаны! –взревел Малфой после третьей попытки избавиться от ненужного предмета одежды. – Но что если нас поймают? Ты об этом подумал? Или хочешь, перейти на новый уровень «дружбы» где каждый второй мимо проходящий не упустит шанса спросить кто сверху? –парировал Гарри. «Сверху я, блять!» с этими словами Драко толкает Гарри на скамейку в раздевалке, резво стягивает штаны вместе с нижним бельём и усаживается гриффиндорцу на бёдра. – А теперь ни звука,– шепчет в самое ухо блондин и начинает ритмичными движениями руки приводить в нужное состояние член Гарри. – Ducatus temporale, – произносит Малфой и Гарри вздрагивает всем телом, от ощущения холода растекающегося по длине его полового органа. Блондин провёл несколько раз сжатой рукой по всей длине, тщательно размазывая лубрикант. Завершив он начал стягивать, раскидывая в разные стороны, квиддичную экипировку, не гнушаясь грязного пола и возможного в последствии использования заклинания очищения. Хотя они потом всё равно им воспользуются. И применят его не только по отношению к одежде… –Ха-а,– тяжело выдохнул Малфой, и следующее, что почувствовал Гарри - это тугие кольца мышц, что сжали его в тиски. –П-погоди, почему ты не дал мне тебя растянуть, ты можешь поранится! Т–тебе же больно,– еле сдерживая рвущиеся наружу стоны выговорил гриффиндорец. – Я растянул себя, м-м, пока принимал душ после тренировки. И мне не больно, я просто хочу трахаться, Мерлин тебя дери. – Закончил предложение Драко и с силой насадился на всю длину. – Ха-а,– выдохнул Драко, – дай мне пару минут привыкнуть, – и улёгся на грудь Поттеру. – Что это на тебя нашло? Ты сегодня будто Хогвартс-экспресс, что сошёл с рельсов. Что-то случилось? – с явными нотами непонимания в голосе, спросил Гарри. Он медленно коснулся спины слизеринца, что на ощупь напоминала бархат, кончиками пальцев и начал выводить круги. – Я зол, и расстроен, и меня всё бесит, и я заебался, Поттер. Я просто хочу быть обычным, не носить этой сраной метки, не чувствовать прожигающий спину взглядов, в которых читается презрение, страх, неприязнь. Я ведь ничего не сделал. Да, не сделал хорошего, но и плохого ведь тоже. У меня не было выбора… – речь, что начиналась на повышенном тоне и с ощутимой агрессией, перетекла в шёпот и и слова, которые приходилось повторять. И виной тому был ломающийся голос, который создавал иллюзию, что Малфой вот-вот заплачет. Гарри вздрогнул когда его плеча, на котором покоилась голова слизеринца, коснулась горячая слеза и он осознал, что это была вовсе не иллюзия. Драко действительно плакал, и от этого сердце сковали неприятные, холодные шипы, что протыкали его с каждой упавшей на Гарри соленой каплей. Гриффиндорец медленно повернул голову и встретился с взглядом, разрывающем душу на мелкие лоскутки. Глаза цвета туманного серого неба, сейчас былы покрасневшие и с капельками дождя по уголкам, что стремились пролиться градом и затопить непредусмотрительного странника, что забыл заклинание Осушения и навсегда останется промокшим до нитки, продрогшим от вселенской несправедливости в лице одно единственного человека. Гарри мягко коснулся губами уголка глаз. Он почувствовал, как толпы мурашек пробежали по телу Драко, и повторил движение губ опускаюсь к щеке. Он замедлился, а затем и вовсе остановился в сантиметре от губ слизеринца. Они никогда не делали это так: обычно не было нежности, чувственности, скорее была ослепляющая похоть, в которой каждый получал то, в чём нуждался. Видимо сейчас они оба нуждались в другом.