at the warlock’s house

Юнги через многое прошел, чтобы оказаться там, где он сейчас стоит. Это был действительно долгий и трудный путь, состоящий из постоянных самокопаний, сменяющийхся самосовершенствованиями, а потом по новой, потому что у Юнги снова и снова ничего не получалось, и он после каждой неудачи падал в пучину собственных отнюдь не радужных мыслей, но жизнь учила его не сдаваться. Поэтому спустя сотни учений у старших ведьм, сотни походов к магам и шаманам в попытках познать их мастерство, сотни посещений мест силы, чтобы наконец открыть собственную, где-то глубоко в Юнги спрятанную, и научиться ей управлять, научиться заставлять ее помогать своему обладателю, и спустя семь проваленных кастингов он здесь. И, учитывая, сколько сил Юнги потратил на то, чтобы просто иметь возможность стоять в этом зале, он решительно настроен задержаться в нем на подольше, желательно, до самого финала, в идеале — до победы. Но радоваться своему небывалому счастью Юнги мешает одно обстоятельство. И имя этому обстоятельству Чон Чонгук. Он услышал о нем, когда продюсеры шоу сплетничали об очередном маге-чернокнижнике, который имеет большие шансы на победу. Но сколько этих магов побывало в стенах этого зала, много ли вышли с победой? Не много. Вот и Юнги думал, что считать этого альфу исключительным — абсолютная глупость, в этой битве все равны. Но потом Юнги его увидел. И омеге не нужно было использовать свои способности, чтобы сказать, что этот альфа — именно тот чернокнижник, о котором сплетничали омеги. Потому что, ох, если б они встретились при любых других обстоятельствах, Юнги бы тоже о нем посплетничал. Потому что таких вкусных альф Мин еще не встречал. Чонгук действительно может казаться главным претендентом на победу, потому что выглядит альфа сильно, и не только физически, но и энергетически, ибо стоило ему появиться в этом зале, как Юнги едва не снесло его до безумия подавляющей аурой. И омега уверен, что Чон даже ничего не делал для этого, он просто сам по себе такой: сильный (во всех смыслах), подавляющий, харизматичный и чертовски сексуальный. И выглядел он как истинный чернокнижник, а если не чернокнижник, то как человек, точно связанный с магией, ему шло даже само нахождение в этом зале. И Юнги думает, что ему самому подошло бы нахождение на его чле… Кхм. Юнги и забылся, что здесь кроме него стоят больше десятка людей со сверхспособностями, и один бог знает, как эти способности у них проявляются. Юнги, конечно, поставил на себя защиту, но утверждать, что она сработала на сто процентов он не может. Вдруг, какая-то ведьмочка стоит прямо сейчас и читает его мысли. А вдруг это делает сам чернокнижник? Было бы очень неловко. До начала очередного дубля остается несколько секунд, и Юнги ловит себя на мысли, что, возможно, ему стоит попробовать заглянуть в голову этого Чонгука? Чисто ради любопытства и какой-никакой тренировки. Всего на долю секунды. Но стоит только Мину начать настраиваться, как альфа резко поворачивает голову, направляя свой темный и, прямо как сам Чон, подавляющий взгляд прямо на него. Видимо, Мин только что узнал, как выглядит взгляд, леденящий душу. Именно вот так. Его глаза черные настолько, что им, наверное, завидуют даже черные дыры, и Юнги, который отважно смотрит в ответ, готов поклясться, что видит в них самого дьявола. Юнги надеется, что ему кажется. А еще Юнги надеется, что фраза «не играй со мной, маленький омега», внезапно появившаяся в его голове, — лишь плод его поплывшего из-за внезапно накатившего страха воображения. Омега впервые за всю свою жизнь искренне хочет перекреститься, но съемка уже началась, и сделать он этого не может. Но он обязательно сделает это позже. Возможно, и свечку в храме поставит. Или в онлайн-часовне. Или и там, и там. Чтоб наверняка. Чернокнижник на него больше не смотрит, и Юнги с облегчением выдыхает, потому что выдержать еще хоть несколько секунд его тяжелый взгляд казалось для Мина непосильной задачей. Но Чонгук тоже не из робкого десятка и стоит здесь не за красивые глаза (а они у него до ужаса красивые). Чонгук из тех, кому не нужно смотреть, чтобы видеть, не нужно слушать, чтобы слышать, и не нужно трогать, чтобы чувствовать. Чон сильный маг, и ни одна мысль Юнги, маленькой светлой ведьмочки, не пройдет мимо его чутких на подобные вещи ушей, сколько бы омега на себя защит ни поставил. Пробить их для Чонгука легче легкого или, как говорится, как два пальца об асфальт. А вот его защита для Юнги оказалась непосильной, и Чон сразу почувствовал, как один маленький омега пытается залезть ему в голову. И Чонгук, конечно же, не может оставить этот факт, и напугать Мина так, чтобы тот даже не думал в сторону подобных действий, казалось недостаточным. А Чонгука учили мстить той же монетой. Альфа не ожидал, что ему понравится находиться в чужой голове не в буквальном смысле. Но мысли Юнги увеличивали его и без этого раздутое эго до немыслимых размеров. То омега прикинет, сколько же у Чона обхват в плечах, то подумает о том, как чертовски ему идет эта прическа, а после и вовсе придет к мысли, что с его телом он наверняка очень выносливый. И окажется прав. Жаль, он пока об этом не узнает. Чонгук едва может сдержать самодовольную улыбку, он-то думал, что маленькая ведьмочка будет думать о том, как убрать сильного противника, найти его слабые стороны на первой же встрече, а тут о как. Но стоит омеге только подойти к мысли о том, везде ли Чонгук такой большой, как ведущий наконец обращает на него внимание и задает вопрос. Вопрос, который ни Чонгук, ни Юнги, конечно же, не слышит.

***

Юнги выходит из здания, где проходит съемка, еще более нервным, чем был, когда туда заходил. Мин не увидел особо сильных конкурентов. По крайней мере, нельзя сказать, что среди участников есть хоть кто-то, с кем он не в силах справиться. Зато есть кое-кто, с кем не в силах справиться его хрупкое омежье сердце. И это плохо. Очень-очень плохо, потому что если Юнги не сможет вовремя сосредоточиться из-за горячего альфы, который по совместительству является его соперником, это будет чертовски глупой причиной для ошибки. А эта ошибка может стоить ему победы. — Не знал, что у светлых ведьм могут быть настолько грязные мысли. Мин едва не подпрыгивает на месте от испуга, когда слышит где-то сзади знакомый-незнакомый голос, который, очевидно, обращается, к нему. И всего одного поворота головы оказывается достаточно, чтобы понять, кому этот знакомый-незнакомый голос принадлежит. Чонгук стоит, оперевшись спиной о стену, и курит (курит, к слову, просто до ужаса сексуально, и Юнги, будь он в слегка другой ситуации сейчас, обязательно бы залип). А еще Чонгук смотрит. Не так, как в готическом зале, его взгляд сейчас кажется более расслабленным, но не менее подавляющим. Интересно, это только у Чонгука такая фишка или все чернокнижники любят трахать пожирать своих собеседников глазами. — Это ты мне? — А ты видишь здесь кого-то еще? — хмыкает Чон, делая очередную затяжку. — Хоть одну маленькую любопытную светлую ведьмочку? — Что… Что ты несешь? — Юнги мысленно материт себя за запинку и за наглую улыбку, которую она вызвала на лице чернокнижника. Мин понимает, к чему ведет альфа, но сильной проблемы в этом не видит. Даже если учитывать то, что попытка прочитать чьи-либо мысли без разрешения — не сильно красивый жест, у омеги все равно ничего не получилось. Да даже если бы получилось, вряд ли это как-нибудь ему помогло бы. — Маленькая ведьмочка забыла, что она здесь не единственная, кто может так бессовестно залезать в чужие головы? — альфа клыкасто улыбается. — Ладно, не хочу сравнивать нас, я хотя бы могу сделать это беспалевно, а ты мог просто подойти и спросить все интересующие тебя вопросы. Даже если они слегка интимные, даже если это — размер моего члена. Ты ведь это хотел узнать? Я с удовольствием удовлетворю твое любопытство, мне стесняться нечего, — альфа кидает окурок себе под ноги, втаптывает его ботинком в землю, подмигивает растерявшемуся омеге и уходит. А Юнги еще несколько долгих минут стоит с открытым ртом, прикрытым ладонью, и горящими от стыда щеками, смотря чернокнижнику вслед. Конечно, ему стоило ответить хоть что-нибудь, хоть как-то попробовать защитить себя, но что он мог сказать? Лучшим выходом из подобной ситуации было бы провалиться под землю, но Юнги таким фокусам еще не научился. А последняя фраза Чонгука? Это значит именно то, о чем подумал омега или Мин уже сходит с ума? И Юнги даже тот факт, что он опозорился, не так волнует, как это высказывание. Возможно, у него несколько странно расставлены приоритеты.

***

Сейчас около четырех часов утра, а может уже и пять, Чонгук давно не мог уснуть настолько долго. А виной этому оказалась одна маленькая ведьмочка, которая, видимо, не только залезла к нему в голову, но и поселилась там. Чон все не может перестать думать о Юнги, о том, каким волшебным он показался ему при первой встрече, о том, каким диссонансом отозвались у него в голове его мысли, о том, что Чонгук, определенно, понравился ему тоже. А еще о том, что он не хотел отпугнуть омегу, что скорее всего он и сделал. Но альфа не расстроен. Так очаровательно округлившиеся губки того точно стоили. Конечно, хотелось бы увидеть такую же реакцию омеги слегка в других обстоятельствах, но ничего страшного, они до этого еще дойдут, и Чонгук уверен, все его ожидания будут оправданы. А пока чернокнижник, не любящий противостоять своим желаниям, решает попробовать найти аккаунт Мина в телеграме и искренне удивляется, когда это оказывается настолько просто. А когда аккаунт оказывается открыт, уже почти начинает верить в судьбу. И ведь нет ни единого сомнения, что по ту сторону окажется именно Юнги. jk [4:49] привет, ведьмочка спишь?) я вот нет думал о тебе и решил, почему бы не написать найти твою телегу не составило труда, к слову кто вообще указывает в юзе имя и фамилию? тебе 100? а с именем твоим что? Шуга? Это что вообще? Чонгук веселится, думая удалить последние пять сообщений позже, ведь сейчас пять утра, и вряд ли омега, который сегодня в готическом зале признался, что любит спать больше всего на свете, ответит в такое время. Но Юнги удивляет. Шуга [4:51] сказал тот, у кого юз avenger006 тебе 5? jk знаешь ли, тоже не особо оригинально Чонгук, пожалуй, воздержится от комментариев, но в свое оправдание он может сказать то, что его под таким ником никто не додумается искать. jk [4:51] о почему не спишь? Шуга [4:53] ты написал мне, чтоб спросить это? серьезно? jk [4:54] нет я же сказал что написал, потому что думал о тебе Шуга [4:55] м и о чем конкретно ты думал? как обойти меня на уже сегодняшнем состязании? jk [4:56] что? нет я о нем даже и не думал у меня не настолько грустная жизнь чтобы я не мог уснуть до пяти утра из-за мыслей о работе Шуга [4:56] да? так о чем тогда? jk [4:57] а о чем ты думал сегодня в готическом зале? а? ) Шуга [4:58] хватит слать мне эти тупые скобочки jk [4:58] не уходи от ответа я прислал тебе их всего два раза Шуга [5:00] мне казалось, ты и так прекрасно знаешь о чем я думал jk [5:01] а я хочу услышать это от тебя :) Шуга [5:02] зачем? у тебя и без моих слов до ужаса большое эго jk [5:02] у меня большое не только оно) Шуга [5:03] я сейчас тебя заблокирую jk [5:03] неужели? я вообще-то намекаю тебе на то, что ты так хотел узнать Шуга [5:04] ничего я не хотел узнать jk [5:04] отлично Шуга [5:05] слушай какая-то странная у тебя реакция что-то я сомневаюсь, что если б у тебя в штанах было что-то действительно стоящее, ты бы так реагировал jk [5:06] я наоборот писал тебе с желанием ответить на все те вопросы, которые возникли в твоей очаровательной головке Шуга [5:07] зачем ты вообще лез в мою голову? jk [5:08] это я должен спросить у тебя Шуга [5:09] я чертовски сильно хочу тебя заблокировать jk [5:09] не хочешь хотел бы давно заблокировал бы но ты все еще здесь и ты все еще не ответил на мой вопрос почему не спишь? Шуга [5:10] не спится jk [5:10] так себе ответ Шуга [5:10] а чего ты ожидал? jk [5:11] чего-то более… откровенного я был с тобой откровенен Шуга [5:12] ну я бы так не сказал когда я спросил, о чем конкретно ты думал ты не ответил jk [5:13] тебе не понравится Шуга [5:13] или понравится слишком сильно ) jk [5:14] что? ты играешь со мной? Шуга [5:14] возможно или ты решил, что так дозволено делать только тебе? jk [5:14] ведьмочка, ты меня удивляешь но ладно так уж и быть, уговорил я думал о том, как мне нравится трахать таких любопытных ведьмочек, как ты правда, ты будешь первым но не суть Шуга [5:14] ты так уверен, что будешь? jk [5:15] я удивлен, что ты меня еще не заблокировал но да так о чем ты там думал? ) Шуга [5:15] о твоей последней фразе о том, что тебе стесняться нечего jk [5:16] ты всё-таки до ужаса любопытный но если скажу, что мне это не нравится я совру Шуга [5:16] но знаешь, я уже сомневаюсь, что это не просто самоуверенная фразочка соу jk [5:16] ты говоришь так, словно хочешь от меня дикпик Шуга [5:17] а если и хочу? jk [5:17] серьезно? я-то могу организовать Шуга [5:17] давай удовлетвори мое любопытство или что ты там обещал jk [5:18] ладно Чонгук гулко сглатывает, перечитывая последние сообщения омеги, который оказался не так прост, каким казался на первый взгляд. Когда Чон писал Юнги, он уж точно не думал, что их диалог закончится тем, что он будет фоткать свой член. Ну что же, как говорится, пути господни неисповедимы. Ванную освещает мягкий свет, стоит ноге Чонгука ступить на холодную плитку. Альфа фокусирует взгляд на своем члене, и совсем не удивляется, когда понимает, что поднимать его нужды нет. Лицо Юнги на его аватарке вкупе с его сообщениями сделали свое дело, и у Чона уже стоит по стойке смирно. Чонгук делает около двадцати фотографий с разных ракурсов, не забыв закрыть лицо и захватить стальной пресс, крепкую грудь, увитые татуировками руки и, конечно же, крепкий толстый член. Юнги должно понравиться. Этой маленькой королеве размеров обязательно понравится. Чонгук выбирает только одну фотографию и, сделав глубокий вдох, отправляет омеге. Сообщение сразу же обозначается как прочитанное, но никакой реакции не следует. Проходит пять минут, затем десять, Чонгук без перерыва пялится в экран, надеясь увидеть заветное «печатает…» под ником Мина, но Юнги молчит. Альфу это, очевидно, напрягает, он не понимает, хорошо это или плохо, уже даже успевает смириться с тем фактом, что фото Юнги, скорее всего, не понравилось. Через долгие двадцать минут Чон уже собирается писать что-то по типу «ау» или «ты где?», потому что ну, не дело это, так нагло его кидать, и даже если омеге не понравилось, он имеет полное право так и написать, Чонгук не обидится (кому он врет, обидится, конечно), но тут внезапно Мин отвечает: Шуга [5:45] черная плитка в ванной является не особо удачным решением jk [5:45] что .? и это все, что ты мне хочешь сказать? серьезно? Шуга [5:46] ну правда все разводы видны будут, некрасиво же jk [5:46] ты смеешься надо мной? это не то, что я планировал услышать Шуга [5:46] а то, что ты планировал услышать, я расскажу тебе завтра в полночь у тебя дома если ты скинешь адрес, конечно )

***

— О-ху-еть, — Юнги уже минут пять безостановочно втыкает в чужую фотографию, не понимая, что на ней ему нравится больше. Ладно, очевидно, больше всего ему нравится член. Он действительно большой, дюймов девять минимум, крепкий с влажной красной так и просящейся на язык головкой и увитым переплетениями вен толстым стволом. Юнги подставил бы ему не только язык, но и киску, и, если бы Чонгук очень хорошо его попросил, попку. Ладно, Чонгуку вовсе не обязательно его просить. Мин решительно настроен получить этот сочный член во все свои дырочки. И Юнги, конечно же, был бы не Юнги, если б не потроллил Чонгука, однако где-то в глубине души он надеется, что это альфу только раззадорит, и следующей ночью он вытрахает из Мина все слова, которые тот так сильно хотел услышать.

***

Чонгук, не моргая, смотрит на циферблат часов над камином. Стрелки вот-вот должны пробить двенадцать, а чернокнижник от нетерпения начинает заламывать пальцы, все гадая, придет или не придет. Кто-то внутри него подсказывает, что придет. Сегодня с Юнги они не встретились, так как встреча в готическом зале не состоялась из-за того, что испытание затянулось, насколько Чону известно, некоторые проходят его до сих пор. Но не Мин, Чонгук чувствовал его энергетику на месте, куда его привели ведущие, а значит ведьмочка прошла испытание до него. Чонгук отчего-то надеется, что прошла хорошо. Двадцать три пятьдесят девять. У Чонгука скоро глаз начнет дергаться от напряжения. Сегодня он постарался организовать какую-никакую романтику в своем отнюдь не романтичном доме, но в итоге стол, накрытый черной скатертью (у него другой не было) и с несколькими ароматическими (даже не ритуальными!) свечами и бутылкой дорогого красного вина на нем был больше похож на место для обрядов. Но Чонгук думает, что в этом явно что-то есть. И стоит только стрелкам часов показать на заветную цифру, как в дверь раздается звонок. — Должен признать, людей пунктуальнее тебя я не встречал, — Чонгук открывает дверь, и его челюсть, кажется, пробивает пол, потому что Юнги выглядит дьявольски хорошо. Если б к Чону являлись суккубы, они бы выглядели именно так. — Я, конечно, хотел минут десять постоять под дверью, чтобы поизводить тебя, но, знаешь в короткой юбке и без белья находиться на улице не особо комфортно, — усмехается Юнги, а Чонгук, пытаясь сглотнуть скопившуюся слюну, едва ли ей не давится. Этот Юнги совсем не похож на того Юнги, с которым они встретились после готического зала. Этот Юнги не в белом костюме-тройке, делающем его больше похожим на ангела, этот Юнги в едва скрывающем его небольшую грудь топе, мини-юбке и кожаной куртке. — Я, кстати, твоему корешу ничего не взял, надеюсь, он будет не против взамен взять меня. — Ч-что? В смысле? Подожди, без… чего? Омега тихо смеется с реакции Чона, и, скинув с себя туфли на небольшом каблучке, проходит внутрь. Он осматривается в чужом доме, замечая, что здесь буквально все кричит о том, что здесь живет чернокнижник. За стеклом в стеллаже можно увидеть десятки книг по черной магии, оккультизму, ритуалам и даже жертвоприношению, на полках стоят несколько банок с содержимым, чем-то напоминающим кровь, всякие магические атрибуты, свечи и даже несколько черепов. Юнги надеется, что ненастоящих. Омега скидывает свою куртку на темно-красное, как и диван рядом, кресло и отворачивается от Чонгука. — Мне кажется, я сказал это достаточно четко, — Мин хмыкает, и, о господи, то повиливающее движение попкой, что делает Юнги, не оставляет от Чонгука ничего человеческого, он сам не осознает, как оказывается рядом с ведьмочкой, одной рукой хватая ее за сочную ляжку, а второй совершенно бессовестно залезая прямо под юбку, чтобы узнать наверняка, правду ли ему говорит этот чертенок или просто играется с ним. — Хэй, руки! Куда полез? — Юнги, очевидно, чисто ради приличия возмущается и бьет ладошкой по чужой наглой руке. — Все чернокнижники залезают под омежьи юбки без разрешения? — Все ведьмочки приходят без белья домой к малознакомым альфам? — парирует альфа, накрывая маленькую киску, которая и правда оказывается без белья, своей большой ладонью. Она горячая и до чертиков влажная, Юнги только пришел, а уже течет, Чонгуку становится плохо от этого факта. Плохо настолько, что у него есть жизненная необходимость это увидеть. Чон рвано поворачивает голову (хотя сам не понимает, что конкретно ищет), сразу же натыкаясь на подлокотник дивана, который очень даже может ему в этом помочь. Альфа, несколько раз шлепнув по промежности рукой, чтобы вызвать ужасно смущающие влажные звуки и утихомирить все еще брыкающегося Юнги, рывком едва ли не опрокидывает омегу через него таким образом, чтобы попка была вздернута кверху, открывая Чонгуку вид на все омежьи прелести. Юнги что-то невнятно бормочет, но до ушей Чона его слова не долетают. Юбка задирается нещадно, не скрывая абсолютно ничего, а киска, будто чувствуя чужой жадный взгляд на себе, сладко поджимается. — Пиздец, — Чонгук правда рассчитывал на то, что они хотя бы выпьют вино, перед тем, как перейдут к десерту, но оно, видимо, их не дождется, потому что: — просто пиздец, я не сниму тебя со своего члена до следующего утра, клянусь. — Ты вообще слышал что-нибудь о гостеприимстве? — Юнги сдавленно стонет, чувствуя на своих половых губах чужие грубоватые пальцы, нагло их раздвигающие. — Кто так гостей принимает. — Главное, чтобы ты мой член хорошо принял, — Чонгук шлепает не закрытую юбкой часть ягодицы и расстегивает ширинку, а омега, повернув голову в сторону и облизнув губки, шепчет: — Мне казалось, у нормальных людей принято сначала целоваться, а потом уже трахаться. Чонгук вздергивает бровь, но с ответом находится быстро. — Все, как пожелает моя милая маленькая ведьмочка, — и, когда Юнги ожидает, что Чон сейчас наклонится к нему, тот садится на колени. И омега стонет уже в голос, когда губы альфы накрывают его покрасневшую от возбуждения киску, имитируя настоящий поцелуй. — С-сука… какой же ты извращенец, — тянет Юнги, пробираясь рукой под свой топ, чтобы сжать чувствительную грудь, ведь только ее стимуляции ему для полного счастья не хватает. Но Чонгук отстраняется, а Мин ненавидит себя за плаксивое хныканье, которое он издает после этого действия. — Сейчас-сейчас, детка, сейчас альфа сделает тебе очень хорошо, и плакать ты будешь только из-за моего большого члена в твоей маленькой очаровательной киске, которая просто создана, чтобы быть разрушенной, — альфа больше не теряет время, вытаскивает свой член и, пару раз проведя по нему влажной из-за омежьей смазки ладонью, приставляет к дырочке, толкаясь лишь головой. — Ты ведь примешь мой член, как хорошая девочка? Хорошая славная девочка, которая пришла сюда, чтобы ее как следует отодрали. Чонгук крепко фиксирует омегу в своих ладонях, одной рукой держа за славное бедро, а второй — за тонкую талию, чувствуя, как хрупкое тело подрагивает под ним, стоит ему толкнуться чуть смелее. — Называешь меня извращенцем а сам подставляешь свою киску альфе, с которым знаком два дня, да еще и с таким удовольствием, — Чон видит, как у Юнги закатываются глаза, стоит ему войти до упора, так, чтобы крупные яйца встретились с вагиной с чудесным пошлым звуком, который, вероятно, является причиной внезапно покрасневших ушек. — К тому же, ты не уточнил, в какое место тебя поцеловать, и я выбрал на свое усмотрение. И только не говори, что тебе не понравилось, судя по тому, как эта маленькая штучка сжимает мой член, она в восторге. И я от нее не меньше. Чонгук делает еще несколько рваных толчков и резко останавливается, оставаясь в Юнги где-то на половину длины. Омега кидает вопросительный взгляд на Чона и пытается самостоятельно начать подмахивать, но руки альфы не дают сдвинуться ни на дюйм. — Ч-что… почему ты остановился? — голос Юнги звучит настолько хрипло, словно его трахают уже часов десять без перерыва. — А теперь ты, как хорошенькая послушная омега, исполнишь свое обещание и скажешь мне то, что я так хотел услышать, когда отправил тебе ту фотографию. Чонгук задирает юбку еще сильней, ощутимо ударяя по мягкой половинке, так, что там остается красный след и, он надеется, после останется синяк. Но даже сейчас, растянутая вокруг толстого ствола киска и покрасневшая от его ладони попка создают просто восхитительный вид, но Чон отрывается от его созерцания, стоит ему краем глаза зацепиться за кое-что интересное. Юнги бессовестно и совсем не скрываясь ласкает свою грудь, а альфа это только заметил. — Я… ох, черт, — рука омеги оказывается выдернута из-под топа, а после и сам топ оказывается на полу где-то в углу комнаты, оставляя Юнги в одной только юбке, которая ситуацию не то что не спасает, а, кажется, делает только хуже. — Я, вроде как, не разрешал тебе трогать свою грудь, — Чонгук заводит обе руки Мина назад, сцепляя их одной своей у того за спиной и, используя их как поводья, поднимает Юнги над диваном. Грудь у ведьмочки небольшая, но округлая красивая и упругая, альфа не может отказать себе в удовольствии смять ее в свободной ладони. — Юнги, я слушаю. Юнги снова что-то недовольно бормочет, потому что с толстым членом в киске и ладонью на чувствительной груди не так просто формулировать свои мысли, знаете ли. Но он очень постарается. — Когда я увидел то фото, я сразу обратил внимание на член, потому что он казался таким большим, таким, черт возьми, что я подумал, что просто обязан взять его в рот, просто обязан взять все, что он может мне дать. Мне никогда не нравился вкус спермы, но сперму из этого члена я бы попробовал с удовольствием, — Юнги вздрагивает, чувствуя, как крупный ствол дергается внутри него. — А ещё… ещё я думал о том, что… — омега сглатывает, пытаясь составить что-то похожее на предложение, но рука, что играет с его сисечками, абсолютно этому не способствует. — Продолжай, — голос Чонгука сейчас кажется куда ниже, темнее, глубже, будто и не он сейчас с ним разговаривает. — Что я хотел бы опробовать его каждой из дырочек. Киской, попкой, ротиком, я бы хотел его везде, черт возьми. Это просто невозможно, я не мог с собой ничего поделать, глазел на него не отрываясь несколько минут. Скажи, что ты для этого сделал? Почему даже твой чертов член такой притягательный? Ты его себе наколдовал, да? — Юнги сладко стонет, когда этот самый член, горячий большой и пульсирующий, снова оказывается в нем до упора. — Ага, продал душу дьяволу, — смеется Чон, довольный таким ответом, и отпускает чужие руки и, с большим сожалением, грудь. Юнги успевает разве что с облегчением выдохнуть, прежде чем оказывается перевернут на спину, его очаровательную задницу Чонгук для собственного удобства кладет на тот же подлокотник, а тонкие ножки — себе на плечи. Терпение у альфы не вечное, и сейчас оно, кажется, окончательно лопнуло, особенно, после того, что сказал ему омега. Он срывается на бешеный темп, начиная натурально драть Юнги, голос которого срывается на крик. Стенки влагалища обволакивают член так вкусно и туго, что Чон ловит себя на мысли, что нигде ему не было так хорошо, как в Юнги. А если к этому добавить вид на трясущиеся при каждом толчке сиськи… Ох, если рай выглядит так, то Чонгуку действительно жаль, что он туда никогда не попадет. Но как бы хорошо альфе не было, долго такими темпами он точно не продержится, поэтому он опускает палец на чужой клитор, и буквально нескольких круговых движений хватает для того, чтобы Юнги послушно кончил на его член. Чонгук кончает сразу после, вгоняя ствол до упора, так, словно хочет наполнить матку своим семенем. Хотя он и не отрицает, что как-нибудь потом, через годика так три, он бы с удовольствием наполнил Юнги своими детьми. — Ох, блять, — Чонгук выходит из нагруженной киски и кладет тяжелый, испачканный в смеси из спермы и смазки член омеге на живот. — Не то слово, — Юнги гулко сглатывает, опуская взгляд на член, который только что так хорошо его ублажил и который даже не в возбужденном состоянии выглядит до чертиков большим. — Отнеси меня в ванную. — В ту самую ванную с черной плиткой? — коротко усмехается Чон, отдышавшись. — Ну не мне ж ее мыть. — А я смотрю, ты решительно настроен ее испачкать, — альфа проказливо толкается языком за щеку, а Юнги в ответ лишь улыбается, потому что да, это именно то, что он собирается сделать. Чонгук подхватывает омегу под мягкую попку и так, словно ноша на его руках совершенно ничего не весит, несет его в ванную. — Мне нравится то, насколько ты сильный, — Мин оглаживает чужие плечи, увитые татуировками, мнет бицепсы и делает вид, что совершенно не замечает чужого взгляда на своей груди. У него даже возникает мысль немножко потрясти ею прямо перед чужим лицом, но он оставляет это на другой раз. Сейчас он намерен вкусно поужинать чужой спермой, принять душ и лечь спать. — Обещаю, если ты останешься до утра, я трахну тебя на весу. — В попку? Чон почти матерится от того, насколько невинно прозвучал этот отнюдь не невинный вопрос. Альфа ему даже свое место в финале готов отдать, если он его попросит таким образом. Да все что угодно. А в попку трахнуть его даже просить не надо. Ему только дай. — В попку. Чонгук прямо с Юнги на руках залазит в душевую кабинку и, не сдержавшись целует его прямо в покачивающуюся из-за резкого движения грудку. А после, наконец, опускает. — Когда ты уже поцелуешь меня в губы? — омега по-ребячески надувает губки, а Чонгук не сдерживается от смешка. — Вообще-то в губы я тебя уже целовал. И Юнги не успевает закатить глаза на этот вполне ожидаемый вброс, как его губы наконец накрывают чужие. Они целуются долго, сладко, тягуче, никому из них не хочется спешить, Чонгук же прежде такого удовольствия от обычного поцелуя не получал, и он мог бы продолжать еще долго, если бы не мягкие толчки омеги в его крепкую грудь, призывающие отстраниться. Отстраниться, чтобы прямо под охуевающим взглядом альфы мягко упасть на колени. — Мда уж, Чонгук, в гости к тебе ходить — себя не уважать, уже столько времени прошло, а я только приступаю к трапезе, — взгляд кошачьих глаз скрещивается на дернувшемся от подобных слов члене, что снова гордо стоит меж чужих ног. — Я ничего еще не сделал, а ты снова возбужден. — Твои сиськи перед моим лицом сделали свое дело, получите — распишитесь, — хмыкает Чон, пока Юнги, мягко рассмеявшись, начинает покрывать поцелуями низ живота. Теперь закатывает глаза от удовольствия Чонгук, а когда омега нежно касается губами яиц, не удается сдержать и довольного стона. Юнги на этом не останавливается, переходит на сам ствол, попутно начиная его медленно надрачивать, что заставляет альфу шумно выдохнуть. — Ну же. Юнги посмеивается с его нетерпеливости, но слушается, берет крупную головку в рот, мягко посасывая. Заглатывать не спешит, играется, выпускает член изо рта, чтобы оставить еще один поцелуйчик на самом кончике и сказать: — Если твоя сперма такая же вкусная, как твой член, то я буду готов есть только ее на завтрак, обед и ужин. — Ты можешь попробовать ее прямо сейчас, для этого нужно всего лишь опустить руку к киске и собрать остатки, которые еще не успели вытечь, — щечки Юнги заливаются краской, а он сам очаровательно прячется за членом, пытаясь скрыть свое смущение. — Стесняешься, детка? Ты же весь такой смелый, да и я ничего такого не сказал, — Чонгук насмешливо смотрит сверху вниз, пытаясь встретиться с омегой взглядом, но тот упорно смотрит на покачивающееся прямо перед его лицом возбуждение и… ладно, Чона такой расклад вполне устраивает. — Ага, ничего такого, — бубнит Юнги, прежде чем наконец взять его в рот и заглотить почти до самого конца, альфа даже хватается за стену, явно не ожидавший таких умений. А Юнги сосет действительно умело, качает головой вперед-назад, пока не упирается носом в чужой лобок. А затем, действительно так, будто делал это сотню раз, сглатывает, создавая настолько приятные ощущения для члена у себя в глотке, что у Чонгука начинает кружиться голова. Правда, она быстро проходит, стоит омеге положить чужую руку себе на макушку, намекая, что альфа может действовать. И Чонгук действует. Начинает вколачиваться в чужую глотку, попутно вслушиваясь в булькающие звуки так, словно от этого зависит вся его жизнь. Хотя подступающий оргазм, как минимум, зависит, поэтому Чон, при всем желании излиться глубоко в глотку, прежде чем кончить, почти полностью выходит из чужого рта, оставаясь там только головкой. Если Юнги хочет попробовать его сперму, он распробует ее сполна. Мин заламывает брови от удовольствия, когда наконец чувствует чужой вкус на своем языке. Да, черт возьми, он был абсолютно прав. Чонгук до чертиков вкусный. Юнги сглатывает и, окончательно забыв о каком-либо смущении, показывает альфе чистый язык, а тот, если б не два оглушительных оргазма до этого, наверняка возбудился бы снова. — Я не шутил, останешься у меня до утра? — Чонгук глубоко дышит, наблюдая как Юнги, медленно поднимаясь, потирает покрасневшие коленки. «В принципе, ты мог бы остаться у меня навсегда,» — остается неозвученным. — Конечно, — довольно произносит Мин, — у тебя есть еще одно важное дело. — У… меня? Сводить тебя на свидание? — Трахнуть меня в попку. Ну и это тоже.