Дачный «отдых»

      Копать картошку в конце лета — святое дело. И на это святое дело родители высокого состоятельного парня — двадцатипятилетнего Антона Шастуна родом из Воронежа (русоволосого, зеленоглазого и с улыбкой до ушей — по всем канонам русской внешности) — и его, как бы не казалось странным, парня — такого же высокого приятного молодого человека явно графских корней Арсения Попова (темноволосый, плечистый, голубоглазый и до одури привлекательный, хоть и не более Антона Шастуна). Могли ли они отказаться? Могли, конечно! Мы же в свободной стране живём все-таки. Просто остались бы без домашней еды и вкуснейших пирожков от мамы Майи. Потому 24 августа парни парковались на заднем дворе дома Шастунов.       Через пятнадцать минут им в руки всучили по лопате и отправили к грядкам. Веселья там не занимать.       На дворе конец августа, а солнце печёт так, будто вся Земля — огромная печка. Хоть голым стой, всë равно сгоришь. Вода от соприкосновения с камнями испарялась в одно мгновение, яйца жарь, где скорлупа разобьётся. И под таким огнивом ещё заставляют картошку выкапывать, пока сами сидят в доме под кондиционером.       — Анто-о-ош, я больше не могу! — через полчаса адских мук завопил Арсений. По лбу стекали первые капли пота, и тело явно намеревалось перегреться.       Шастун сочувственно посмотрел на парня. Лопата пронзила землю и застряла в вертикальном положении. Он тоже устал.       — Кто не работает, тот не ест, — силясь немного вырулить ситуацию, усмехается Антон.       — А кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Давай уйдём куда-нибудь, умоляю. Ночью вернёмся и будем дальше копать. Под этим солнцем невозможно что-то делать.       Арсений прав. Работа в паре с жарой пожирала силы в два раза активнее.       — Если успеем до их возвращения с кухни, то мы спасены.       Не успел Попов осмыслить слова, как Антон схватила его за руку и бегом потащил за собой в сторону калитки. Успевай только ногами перебирать.       — Куда мы? — как оба вышли за пределы участка и скрылись от окон, тяжело дыша, спросил голубоглазый, всматриваясь в озорные зелёные леса впереди.       — Что насчёт речки? — усмехнулся их обладатель и мельком чмокнул родной нос. — У нас до заката часа четыре, отлично успеем отдохнуть.       — Давай, лишь бы не на грядках. Я это лето никогда не забуду.       Встречались парни уже второй год, дружили и того больше. Лет так девять прошло с их знакомства. Но сначала брать друга картошку копать казалось странным, потом на лето они разъезжались, потом заняты были, а после (в первый год отношений) Арсению нужно было срочно к родителям, благо не на огород — просто подменить отца, являвшегося начальником, на одной из точек. Вот теперь это его первый опыт борьбы с жарой. Антон на такие мероприятия волей неволей попадал ежегодно, отчего привык уже вкалывать в поте лица двадцать четыре часа в сутки, в перерывах поедая свежие пирожки с капустой и мясом от мамы.       По мере приближения к речке, ветер усиливался и, наконец, охлаждал. Всë меньше хотелось утопиться в воде, видя в этом перспективу лучше солнечного удара. Идти к цели пришлось через лес — иной тропинки просто не было, — потому ещё и от комаров отбивались. Но всяко лучше грядок. Уж в этом Арсений был уверен.       Вообще, родителей Антона он любил. Приятные люди, готовые всегда поддержать что своего сына, что «приёмного» Попова. И готовили вкусно, и на праздники звали, и встречали с радостью в любое время суток. Просто лето Арсений не любил. Не на даче ему нравилось проводить тёплые деньки, а где-то на море или вовсе в море. Но Шастун оказался противоположностью. Хоть грядки тоже не любил, предпочтения отдавал дачам и удалённым местам, где людей почти нет, зато солнце печёт и вода под рукой. Тому, как они сошлись, парни удивлялись до сих пор. Вроде бы полярные, но в то же время схожие во многом. Договорились и погнали. Вот они, взрослые отношения, в которых нет места пустым словам.       Тем временем лесок редел. До ушей уже доносились радостные крики малышни и плески воды. Народу на берегу обещало быть много.       — Бери путь левее. Выйдем в другое место, там не будет никого, — прошаренный во всех секретах посёлка, Антон потянул за ладонь, которую не отпускал всë это время, в другую сторону. Там тропинки не оказалось. Приходилось высоко задирать ноги, дабы не пораниться о колючие ветки или не влипнуть в неприятные передряги со змеями и клещами.       На берег они вышли через пять минут. Людей и вправду не оказалось, а крики глушились, еле доходя до места. По бокам — заросли рогоза, травы. Сзади — лесок. Территория с песком три на три метра, зато абсолютно чистая: ни стёкол, ни бутылок, ни окурков, ни каких-либо ещё показателей пребывания здесь людей. У речки течение медленное, спокойное. Тихое журчание ласкало слух, и потоки ветра со стороны воды приятно охлаждали разгоряченную кожу.       Антон отпустил ладонь, огладив напоследок её тыльную сторону, чтобы привлечь внимание. Как только уловил голубой взгляд, прильнул губами к арсеньевским. Нежные поцелуи он любил, пожалуй, большего всего на свете. Когда они отстранились, Попов не позволил уйти. Обвёл ладонями бока и прижал ближе, потершись кончиком носа о русые кудри. Парни стеснялись нежиться на людях по понятным причинам, потому при появлении любой возможности поласкаться за пределами дома, они, не задумываясь, делали, что вздумается (в рамках приличного, конечно, даже если хотелось о них забыть).       Оставшееся время прошло незаметно. Они по очереди резвились в воде, заменив плавки на обычное нижнее бельё; брызгались; бегали по небольшому пляжу; «боролись», в шутку валя друг друга на песок; пару раз закапывали тела друг друга, пока из очередной горстки песка не вылез явно недовольный жук. Вода, солнце и они вдвоём на всём свете. Разве нужно ещё что-то для счастья? Им — точно нет.       После заката влюблённые всë-таки решили вернуться к раскопкам. С неохотой они тащили уставшие тела к дому, обсуждая проведённое время. Арсению дача перестала казаться такой уж плохой. Оказывается, если найти спокойное место, то ему понравится что угодно.       Калитка оказалась открытой, однако свет в окнах не горел. Родители легли спать, наверняка посмеявшись над ребячеством детей.       Парни тихо пробрались в дом. Хотелось съесть хоть что-то перед возвращением к делу, а заодно облиться средством от комаров, хоть оно вряд ли уже спасёт.       Внутри приятно пахло выпечкой. Оба, переглянувшись, побежали на кухню с глушимым хохотом. На столе стояла тарелка, полная разных пирожков. Майя предусмотрела возвращение гуляк поздним вечером голодными. Святая женщина!       Подкрепиться пришлось быстро. Спать хотелось дико, но разобраться с картошкой являлась необходимостью. Обещали, вроде как. А чем быстрее соберешь, тем быстрее спать в объятиях любимого человека ляжешь.       Под отсутствующим солнцем работа пошла быстрее. Управились в темпе за полтора часа, чему удивились несказанно. Глаза боятся, а руки делают — оказывается не так много копать, как думалось раньше.       В кровать парни свалились без ног. День умотал их с головой, но умотал приятно и блаженно. И помогли, и отдохнули. Правда, засыпая в тёплых объятиях (кои являлись неотъемлемой частью даже в жару), они не знали, что мама Майя давно придумала им план работ на следующий день. Зато с любовью и пирожками, второй раз на речке побывать никто не против.