Ушедший

       Диму отчаянно ломало. Он не мог найти себе места, мотался по комнате, бил по подушке, стенам и в целом по всем поверхностям, что попадались ему под руки. Хотелось кричать, плакать. Он из раза в раз бросался к телефону, чтобы позвонить Юле или Игорю, в истерике выговорив все, что накопилось внутри. И столько же раз, сколько брал устройство в руки, столько же отбрасывал его обратно на постель. Ещё несколько минут метаний и наконец, лейтенант оседает на пол, судорожно выдыхая. Он всë осознал в момент безумных попыток выплеснуть негодование наружу, а сейчас внутри тлели остатки этих эмоций. Все произошло так внезапно, быстро и абсолютно отвратительно в своей сути, что не хотелось верить в правдивость этого. Хольт оборвал все связи. Номеров больше не существует, электронная почта, реальный адрес, что угодно – вне зоны доступа. Одним утром Дубин просыпается, думая о человеке, которого искренне любит, а все признаки его присутствия в довольно серой Диминой жизни просто исчезли. Самое странное, что засыпали они вдвоём, в одной постели. В шкафах были какие-то вещи, в ванной две щетки, но сейчас не осталось ничего. Будто отношения, чувства, сам факт их знакомства – это не более чем галлюцинация. Очень долгая, учитывая, что познакомились они осенью, а сейчас было, странное в своей сути, питерское лето.        Сейчас, мысля более трезво, он все же набрал номер Игоря. Хотел удостовериться, что его сознание не обмануло себя самого, ведь даже переписки, коих было несметное множество, оказались пропавшими. —Слушаю, – донеслось из динамика с привычным недовольным тоном. Хотя бы Гром был собой. —Игорь, – Дубин завис, старательно подбирая слова, чтобы не показаться сумасшедшим с ходу, —Ты помнишь Августа Ван дер Хольта? Он презентовал своих дронов у нас... —Ты прикалываешься? – перебил напарника майор и судя по голосу, он злился, —Думаешь, я забыл твоего павлина из-за того, что он меньше рядом светится? Дим, ну ты даешь. —А... Да. Значит, это не было играми разума, что не могло не радовать. Дима выдохнул, приподняв очки и теперь растирая пальцами переносицу. Ему очень тяжело стать собой обычным. Спокойным, тихим, вдумчивым. В нём бушует всё, что копилось годами. —Дим, ты тут? – напоминает о себе Игорь. —Август исчез. В никуда. Как будто его никогда не было и мне стало страшно, что я схожу с ума, стану как Разумовский, начну убивать людей... —Стой. Мы сейчас приедем, хорошо? Мы – это он и Юля. Дима никогда не думал, что их отношения смогут вызвать в нём волну зависти. У него тоже было "мы". Не дружеское, а самое интимное и близкое, с тем, кого он так же считал частью своей стаи. Но все оказалось иначе. Ему остаётся дождаться друзей и впервые очень хочется выпить. Больше нет идей, чем можно было снять это напряжение, потому что никогда раньше лейтенант не переживал свои эмоции так ярко. Опять был виноват Хольт, ведь именно его присутствие помогло Диме раскрываться активнее, чем раньше. Он всегда старался быть сдержанным, но вдоволь насмотрелся на Августа, которому вредили и эмоции, и их отсутствие. Во всем нужна была золотая середина, но как теперь её отыскать?        Парень сворачивается в клубок там же, на полу. Ему становится нехорошо до тошноты и большая удача, что дверь в квартиру не заперта. Гром и Пчелкина беспрепятственно заходят, находя Диму в довольно плачевном состоянии. Никто из них толком не знал, что делать. Шли по проверенной системе – горячий чай, валерьянка, что-то сладкое до кучи. Игорь хотел предложить сигаретку, но воздержался. Зря, потому что Дубин бы принял это. Его медленно отпускало, но лишь физически. Всё ментальное уже давно пустилось в предсмертный пляс от непонимания. Чем он это заслужил? Был недостаточно хорошим партнёром? Или нашелся кто-то ещё лучше? Или его присутствие было как диковинная зверушка для заморского принца? Ответов не было совсем, от этого становилось только хуже. Кончилось тем, что по щекам потекли дорожки слез, пока Игорь и Юля носились словно квочки, делившие цыплёнка. Заметив его слезы, они внезапно успокоились. Майор скрылся, а Пчелкина осторожно обняла Диму. Он продолжал плакать, но совершенно бесшумно и не до конца осознавая, почему выдает такую реакцию. Он, скорее всего, больше никогда не увидит Хольта. Тот построит свою жизнь, будет дальше управлять компанией и даже не вспомнит больше о лейтенанте из Питера. Дубину, наверное, стоит признать, что это просто был мимолетный роман, несмотря на все признания и клятвы. Хольт очень хотел познакомить его с сестрой, просто быть рядом и наслаждаться жизнью. "Только тебе я могу открыть себя настоящего", так он говорил. Лжец, которому уже нет оправдания. Дима мог бы заметит подвох раньше, но был ослеплён своей влюбленностью как последний идиот. Ему становилось мерзко от себя самого.

***

       Время – наиболее щадящий метод лечения любых душевных ран. Прошло уже пару месяцев, на улице снова осень, но теперь Дима проведет её в одиночестве и не будет об этом жалеть. Он отпустил свою неудавшуюся любовь, но иногда переживал воспоминания о Хольте, первое время дико скучал. И все же, чем дольше живешь с этим, тем больше смиряешься. Дубин начал лучше понимать своего напарника, ведь ты утопаешь в работе, когда тебя никто не ждет. Хорошо, что ситуация у Игоря в итоге изменилась и они с Юлей хотели расписаться. Тени зависти не осталось. Лейтенант просто искренне радовался за своих любимых друзей, которые были счастливы. У них все хорошо, и у него обязательно будет. Пчелкина дала обещание, что сделает его крестным их ребенка и попросила не рассказывать Игорю ничего. Дима, разумеется, согласился. Он просто старался жить так же, как до встречи с Августом. Получалось вполне неплохо, если не брать в расчет то, что лейтенант перестал следить за новостями, чтобы не натыкаться на упоминания Holt International. Теперь он ограничивался только лишь разговорами в участке, книгами и музыкой. Рисовать стал реже, ведь это занятие тоже оказалось напоминанием. Особенно когда он наткнулся на скетчбук, когда-то полностью посвящённый Августу. Невероятна тяготела теперь любая мысль о человеке, с которым Диму больше ничего не связывало.        Этим же днем Дубин узнал, что Августа Ван дер Хольта больше нет. Он скончался ночью в своём доме в Амстердаме, окружённый помощниками. Его даже не успели отвезти в больницу, просто произошел приступ, который положил конец недолгой жизни предпринимателя. Наследницей, разумеется, стала его сестра, но это уже было последнее, что интересовало лейтенанта. В его голове сложился очень большой пазл, с лишними обманными фрагментами. Состояние Августа начало стремительно ухудшаться еще в Петербурге, но он отмахивался, мол, так всегда. Проходил какое-то лечение, убеждал Диму в незначительности всего этого. Значит, он ушёл, потому что не хотел становиться таким серьёзным грузом, как умерший любимый человек. Его якобы никогда не было, чтобы после смерти никто не смел обращать внимания на Дубина и тем самым портить ему жизнь. Свои последние месяцы Август провёл в полном одиночестве, вероятно, придаваясь приятным воспоминаниям и полностью смирившись со своей участью. После этого осознания, Диме захотелось умереть самому. Он на ватных ногах добрался до дома и уже второй раз рыдал из-за мыслей о Хольте. В первый раз это было максимально тихо, рядом – друзья. А сейчас он срывал голос в истерике, понимая, что Августа просто больше нет. Не будет никогда, он не сможет объясниться, не вернется абсолютно точно. Он будет лежать в холодной земле в пасмурном Амстердаме, а громче прочих его будут оплакивать в не менее пасмурном Санкт-Петербурге. Диме так и не хватило смелости посетить его могилу. Впрочем, как и снова кого-то полюбить.