Чёрный лебедь в зелёном неоне

Ци Жун — «Дрыхнешь небось?» Получив утром сообщение от Ци Жуна, Лан Цаньцю смачно так грохнулся с кровати, запутавшись ногами в одеяле. У Зелёного Бедствия есть привычка писать в неожиданный момент жизни и так же неожиданно заканчивать диалог, когда ему заблагорассудиться. На часах почти девять утра. И даже при всём желании поспать подольше в свой законный выходной, Лан Цаньцю не чувствовал раздражения или хоть каких-то признаков негатива в сторону этого человека. Он даже рад, что тот ему написал. Вы — «Нет.» Лёжа на полу голой спиной, а ногами на кровати, Цаньцю внутренне ликовал, что буквы не могут передать тот спектр эмоций, который он испытывал в данную минуту. Глупая улыбка растянула его губы почти до боли. Они не виделись два дня и до шатена дошла шокирующая его, но совершенно не удивившая бы никого вокруг правда. Лан Цаньцю безумно соскучился. Ци Жун — «Тогда здорова» После этого сообщения Ци Жун скинул стикер со смешным котиком в покрывале с надписью «всем привет я только что проснулся сейчас буду пить кофе». Тайхуа выдохнул. Ну, с ним хотя бы поздоровались. Это же хороший знак? Задумавшись, чем бы позавтракать, парень опустил руку с телефоном на грудь и, оставив его там, протёр глаза, зевнув. Вы — «И тебе привет. Что-то случилось?» Ци Жун — «Нет.» — «То есть да, то есть пвйшл» — «БЛЯТЬ, Я В РОТ ЕБАЛ ЭТУ ШАЙТАН МАШИНУ» — «Соррян» — «Короче, пойдёшь с нами в парк аттракционов?» Сообщения один за другим приходили в течении двух минут, заставляя телефон полицейского изображать вибромассажёр. — «Ого. А что так?» — ответил Лан Цаньцю, а сам поднялся чуть ли не в припрыжку. Ци Жун. Позвал. ЕГО. Погулять! Ура! Ой, а если это свидание? Они ведь так и не поговорили об их «отношениях» с того вечера. Тогда было не до этого, а теперь…даже и не знаешь, с чего начать. Вот когда теперь выпадет такой момент, как в гримёрной? Может Тайхуа самому проявить инициативу и затащить парня куда-нибудь поговорить? Можно было бы пригласить Ци Жуна на ответное свидание, например в… Блин надо бы пошарить по Интернету. Ведь военный никогда не занимался и не интересовался чем-то подобным. Если так подумать, то можно расспросить Пэй Мина о местах, куда он обычно ходит на свидания!.. А знаете что, забудьте…конкретно эта идея была сомнительной… Нет, стоп! Погодите! Ци Жун сказал «мы» так что, скорее всего, Гуцзы тоже пойдёт с ними. Хорошо, Цаньцю и не против собственно. В прошлый раз им неудалось толком пообщаться и познакомиться поближе. И если у них с Ци Жун действительно что-то сложится, то нужно как можно скорее подружиться с мальчиком. Тайхуа был наслышан о том, что некоторые дети не принимают новую пару или вообще ухажёров родителей. И этого хотелось бы избежать. Пришедший новый ответ от Фонаря вытащил шатена из очередного потока мыслей, не дав закопать себя в них по уши. Ци Жун — «Ды эт» — «Ветер с Селёдкой билеты достали» *стикер какого-то персонажа из игры в чёрных очках* — «Чёрный мне должен был» — «Так чё? Ты с нами?» Лан Цаньцю задумался. Наверное, они пойдут на выходных. Гуцзы ведь недавно болел. Ему нужно в школу походить, чтобы не отстать от программы. Вы — «А когда и во сколько вы хотите пойти?» Ци Жун — «Щас.» Тайхуа молча смотрел в телефон, зайдя на кухню, чтобы выпить воды. Он ждал продолжения сообщений, потому что решил, что «щас» значит «подожди сейчас скажу». Но собеседник замолчал на минут пять, при этом находясь всё ещё в сети. Ци Жун — «Тайхуа с хера ли заглох?» — «Ау» Вы — «Так ты сам сказал подождать.» Ци Жун — «Я БЛЯТЬ ИМЕО ВВИЖУ ЧТО МЫ ПРЯМО СЕЙЧАС ПОЕДЕМ!» — «СЕГОДНЯ КРИТИН! ТАК ПОНЯТНЕЙ?!» *красный стикер со схематичным человечком в ярости* Вы — «А.» — «Прости, не сразу дошло» — Лан Цаньцю искренне было стыдно, что он затупил возможно уже не в первый раз. Различие их лексикона иногда играло с парнем злую шутку. Ци Жун — «Гуцзы, Я и ты. Всё блять!» — «И мне поебать, на работе ты или нет! В десять ты должен быть около моего дома!» *стикер с недовольным Леонидом Каневским и арабскими надписями* А Ци Жун, оказывается, и в прям питал большую любовь к стикерам в соцсетях. Забавно. Ведь он был больше похож на человека, который либо не отвечал на сообщения вообще, либо же, наоборот, засерал тебя за любой отправленный символ в чат. И зная Ци Жуна, так оно и было. Но для Цаньцю это и не важно. Пускай его сейчас и обматерили, он безмерно счастлив. Вы — «А у меня как раз выходной сегодня (ᵔ◡ᵔ)» Ци Жун — «Вот же скотина» Вы — «Я заеду за вами»

***

Остановив машину уже у знакомого дома, Лан Цаньцю вышел, чтобы размяться. Обычно утром при хорошей погоде он делает зарядку или выходит на пробежку, но сегодня ничего из этого он сделать не успел, кроме как на скорую руку пожарить себе два яйца. Парень облокотился тазом на капот машины и стал рассматривать двор и соседние дома. Всё было достаточно…унылым? Или слово «печально» подойдёт больше? Полицейский прикинул в голове, что если тут прибраться и облагородить двор и дома, будет очень даже неплохое местечко. Дверца подъезда неподалёку от него открылась, и оттуда вышло два человека. Точнее, высокий парень и ребёнок. И, конечно же, это были Ци Жун и Гуцзы. Мальчик выбежал за пределы территории, что обычно зовут палисадником, и начал вертеть головой. И сразу же наткнулся взглядом на дорогую большую машину цвета спелого мандарина. Она совершенно не вписывалась в окружение и тем самым очень сильно выделялась. — А ну не бегай засранец! — следом за ним следовал Ци Жун в своём неизменном ярко зелёном бомбере. Гуцзы чуть сбавил скорость и перешёл на быстрый шаг. Лан Цаньцю уже отпрянул от машины и полностью повернулся к приближающемуся ребёнку. Мальчик подошёл к нему и протянул руку. «Он хочет поздороваться!» Парень с превеликим удовольствием протянул ему руку в ответ и не сильно пожал её. Маленькая детская ручка была такой нежной, такой крохотной по сравнению с его лапищей. Лан Цаньцю внутренне начал расплываться от нежности и тепла к этому маленькому существу с каштановой макушкой. Тут он кое-что вспомнил. Дома, конечно же, он успел подготовиться к их встрече и полазил на некоторых сайтах. И сейчас он решил это своё «кое-что» проверить. Как минимум попытаться. Разжав руку, он пихнул её указательным пальцем в подмышку, а затем достал обратно, поводив ей сверху вниз и снова вверх. Гуцзы смотрел на него с тем же любопытством, что и в их первую встречу. Наверное, он рассматривает лицо, ведь в прошлый раз ему помешала сделать это маска. Но он молчал… То есть никак не отреагировал на попытку Лан Цаньцю податься в язык жестов. — Гуцзы, да ответь ты ему уже что-нибудь. — сказал подошедший Ци Жун, заметя, что полицейский стушевался и начал волноваться. Цаньцю уже успел подумать, что он что-то напутал и не так сказал. — Посмотри, он же сейчас в труху рассыпется. Гуцзы наконец-то перестал пытать Тайхуа своими шоколадными глазами и, улыбнувшись, показал большой палец вверх. Получив ответ, шатен выдохнул с облегчением. Ребёнок обежал машину и остановился рассмотреть её капот, где красовалась марка. — И снова привет, — поздоровался парень, обращаясь к Ци Жуну, внутренне ощущая, что он пережил инфаркт. Видимо, заставлять его сердце пропускать удары — это у них семейное. Когда тот оказался на расстоянии вытянутой руки, шатен почувствовал непреодолимое желание обнять его. В знак приветствия, конечно же! И не сильно поддавшись вперёд, он приблизился к зеленоглазому на встречу, чтобы незамедлительно воплотить мысли в жизнь. Ци Жун заметил это. Было просто нереально не заметить, на сколько сильно Лан Цаньцю захотел потактильничать. У этого идиота, как всегда, всё на лице написано, а дрогнувшие руки военного лишь доказывали, что Фонарь прав. Но, решив, что сейчас не тот момент, Ци Жун не дал ему двинуться ближе. Молча положив руку на плечо Лан Цаньцю, он легонька похлопал по нему. Неловко. Так ещё это почему-то выглядело так, словно темноволосый его жалеет… Но на удивление, Тайхуа спокойно принял этот жест и не стал пытаться подойти ближе. А затем они оба посмотрели на ребёнка, что изображал из себя знатока и ценителя иномарок. — Мило. — прокомментировал Ци Жун. Только вот не очень понятно, что именно он имел ввиду. Своего ребёнка или Лан Цаньцю? Скорее всего первое. Пока Гуцзы был занят изучением автомобиля, парни стояли и просто наблюдали за ним. Скосив взгляд на рядом стоящего парня, Цаньцю заметил, что тот снова сделал макияж. Зелёные стрелки, тени и тушь. Тот не изменял себе. Всё простенько и со вкусом. Макияж отличается от того, что Бедствие обычно рисовал в клуб на выступления. Оно и понятно, было бы очень странно так расписывать своё лицо на ежедневной основе. Сам же Лан Цаньцю не видел ничего такого в том, что парень пользуется косметикой. Он никогда не был приверженцем этих «Это не традиционно!», «Ты же парень!» или «МУЖИ-И-ИК!». Ему всегда казалось это абсурдным. Ну, нравится кому-то краситься и красить волосы, нравится ухаживать за собой и делать косметические процедуры или носить одежду, что не совсем вписывается в рамки «твой пол». Если человеку комфортно, и он никому ничего не делал плохого, так зачем же к нему лезть и пытаться «исправить»? Люди глупы. А из их глупости и непонимания рождается жестокость, что отравляет жизнь людей, на которых они её направляют. Это не честно. Парень всегда так считал, а теперь у него появился ярый пример человека, что общество предпочитает ненавидеть за внешность и вкусы в одежде. Бедный Ши Циньсюань. Как хорошо, что сейчас у него есть Хэ Сюань. Лан Цаньцю задумался. А ведь людей осуждают и гнобят не только за внешность, но и за ориентацию… Он никогда не думал о таких вещах, ведь хотел полностью посвятить себя работе. И какое-то время он действительно так и жил. Но сейчас… Если посмотреть на всё, что с ним происходило за последние пол года… И его чувства к Ци Жуну… Он может назвать себя геем? Шатен уверен, что его окружение не будет его за это судить. Они просто не имеют права это делать. Ведь они сам такие же! Даже Учитель Се, как оказалось, тоже был замужем! Так что пока закроем этот вопрос, но вернёмся к нему позже. — Ну? Насмотрелся или нет? — посмотрев в телефон на время, обратился Ци Жун к сыну. Лан Цаньцю аж дёрнулся, подумав, что он нагло пялился на работника стрип-клуба и был им пойман с поличным. Но, слава богу, он ошибся. Тот смотрел лишь на своего сына. Мальчик сразу же среагировал и подбежал к горе-парочке. Выпрямив указательный и средний палец на обеих руках, он держал их почти на манер «пистолетов», но без большого пальца. И подняв их на одном уровне, правой рукой нарисовал круг параллельно недвижимой левой. — Ну, тогда по коням. — получив ответ, скомандовал Ци Жун, подходя к задней двери машины и открывая её для Гуцзы. Тот довольный начал карабкаться внутрь. Следом за ребёнком взрослые так же уселись в машину. Лан Цаньцю — за руль, а Ци Жун — на соседнее кресло.

***

Они приехали в крытый парк аттракционов. Сдав куртки в гардероб, троица прошла вглубь сооружения. Стоит ли говорить, что Лан Цаньцю никогда не слышал и не видел такого? Но на момент, когда его приглашали, он почему то не на секунду не задумался о том, что сейчас зима. А тут вон оно как. Такой же парк аттракционов, но под крышей. А это вообще безопасно? История умалчивает, что Ци Жун тоже не знал о таких парках, пока ему об это не сказали Сюани. — Приве-е-ет! — радостно махая рукой, подозвал прибывшее «семейство» Ши Циньсюань. Он стоял не так далеко от главного входа в парковую зону. Как только они подошли к нему поближе, кудрявый парень стиснул Гуцзы в крепки объятья. — Привет, сладенький! Я так по тебе соскучился! Как твоё горлышко? Больше не болит? — потянув в разные стороны щёки, тиская ребёнка, спросил он. Кстати о Ши. Сегодня его одежда выглядела…нормально? Ну, не то, чтобы Ветерок одевался плохо, совсем нет. Он, как и Ци Жун, имел тонкий вкус и свой определённый стиль. И в этом они были похожи. Так что совсем не удивительно, что они нашли общий язык. Просто в клуб он обычно одевал более открытые и для кого-то даже вульгарные наряды. Сейчас же Циньсюань был одет в широкие брюки умеренно аквамаринового цвета и белый топ с рукавами фонариками до локтя. На открытом участке груди виднелся какой-то розовый рисунок. О, это цветное тату? Лан Цаньцю таких раньше не видел. В клубе он не заметил его, потому что пялится на чужих парней он не имел привычки, да и тем более, что все они друзья. Это было бы невежливо и грубо. Хотя, если быть уж совсем честными, то взгляд молодого полицейского просто всегда был прикован лишь к одному Ци Жуну. Интересно, а у того есть татуировки на теле? На открытых участках кожи, которыми периодически приходилось светить любителю зелёных шмоток, он их не заметил. Лан Цаньцю метнул быстрый взгляд в сторону Ци Жуна, и около него мысленно всплыла табличка с надписью «Тело Ци Жуна изучено лишь на 10%». И, о Боже, как же в последнее время Тайхуа захотел изменить эти показатели. И это чувство для него так же в новинку, как и цветные рисунки на теле. — Салам, — Ци Жун стоял рядом, и подняв одну из рук, поздоровался с приближающемуся к ним Хэ Сюанем. Так всё-таки получается, что эти двое не только достали билеты для них троих, но и для себя? Что ж, справедливо. Ну ладно, большой компанией гулять веселее! По крайней мере, полицейский так думал. На удивление Лан Цаньцю, одежда бармена не сильно отличалась от его рабочей. Тот всегда ходил во всём чёрном, и, видимо, за пределами клуба ничего не менялось. Чёрные брюки и заправленная в них того же цвета плотная водолазка с горлом. Единственно, наверное, к чему шатен не сразу смог привыкнуть в образе друга, это его причёска. Сегодня его длинные, прямые и такие же чёрные, как и его одежда, волосы были распущены и струились по плечам и спине. — Привет, — буднично ответил бармен. Встав за спиной Ши Циньсюаня, он начал разлеплять комок, который тот сформировал с Гуцзы. Даже если мальчик и хотел ответить Ветерку, он просто физически не смог бы этого сделать. Тот, в свою очередь, разжал объятья и встал нормально, стряхнув невидимые пылинки со своих брюк. Гуцзы тоже поправил свою вязанную жилетку, надетую поверх футболки цвета латте. Посмотрев на парочку перед ним и улыбнувшись, помахал темноволосому в знак приветствия. А переведя взгляд на Ши Циньцюаня, прикоснулся костяшками правой руки сначала ко лбу, а потом к подбородку. Затем он показал пальцем на висок, а потом задвигал руками, словно что-то собирал в воздухе. Сделав небольшую паузу, он посмотрел на Лан Цаньцю и Ци Жуна и, повернувшись обратно, снова начал жестикулировать. Мальчик опять поднёс правую руку ко лбу, но теперь ладонь выпрямлена, словно он смотрит в даль, а после снова опустил её к подбородку в том же положении. Последовала небольшая пауза. Гуцзы задумался, а потом оттопырил мизинец и большой палец на обеих руках, покрутив их на манер велосипедных педалей. — Гуцзы! — встрепенулся молодой отец, увидев этот жест. Подойдя к ребёнку, он чуть присел, чтобы быть к сыну ближе. Затем поставил ладонь левой руки ребром тыльной стороной к Гуцзы, а над ней правой рукой прочертил из стороны в сторону, держа два пальца, указательный и средний вместе. — Ты перепутал жесты. — констатировал факт Ци Жун. Но как он понял, что именно хотел сказать Гуцзы? Неужели всё-таки Зелёному фонарю блуждающему в ночи подвластна телепатия? Хотя, возможно, так умеют все родители, у которых налажена крепкая связь с их чадом. — Если бы это увидели какие-нибудь тревожные тупицы, подумали бы, что я к тебе домогаюсь! А если забыл, как сказать, мог просто спросить! — хоть парень и бурчал, но злости от него не ощущалось, лишь небольшое волнение. — Да не переживай ты так, — поспешил его успокоить Ши Циньсюань. — Всё же хорошо. — Ветерок прав, — вставил свои пять копеек Лан Цаньцю, не в сила больше стоят поодаль от этой компании. — Ничего страшного не случилось. Со всеми бывает. Я вот утром, кажется, не правильно про температуру спросил, хах… — неловко почесав затылок, Тайхуа попытался разредить обстановку. Гуцзы дернул его за низ футболки, обращая его внимание на себя, и показал «ОК». А так, значит, он всё же не налажал? Ну и славно. Выпрямившись, Ци Жун поинтересовался у присутствующих, чего они хотят. Точнее, на какой аттракцион пойдут первым. — Огласите весь список, — скомандовал он. Гуцзы держал его за руку, но мотался из стороны в сторону и рассматривал всё вокруг, крутя головой, словно болванчик. Парню, гордо носящему звание «отец» и его мы-пока-не-решили-кто-мы-друг-другу показывали карту парка и рассказывали о аттракционах. Конечно, правильней сказать было бы, что инструктировал их только Ши Циньсюань. Хэ Сюань просто стоял с ними рядом. — Бля, ой, блин, — оговорился Ци Жун. — Это, конечно, всё зашибись, но у меня нет столько бабла. — А тебе и не придётся платить, — Хэ Сюань молча продемонстрировал второй парочке переливающуюся жёлтую пластиковую карту, а потом двинул палец и показал, что их две. — Еба-! — восторженное некультурное слово снова чуть не вылетело изо рта Ци Жуна. — Офигеть! За чьи деньги гуляем? — на самом деле ему на это было глубоко плевать. Как говориться: «дают — бери, бьют — беги». Но раз уж он у нас сегодня в хорошем настроении, решил спросить ради вежливости. Даже если и наигранной. — Мы же в курсе, что вы поцапались с Хуа Чуном, — ответил ему Ши Циньсюань. — Вот я и поболтал с Се Лянчиком, — на имени старшего брата Ци Жуна, парень сделал губы уточкой. — Я сказал, что вам двоим, — он указал на Лан Цаньцю и Ци Жуна. — Нужно расслабиться после всей этой суматохи. И он сразу же перечислил мне кругленькую сумму. — Мы чё за деньги «Святоши» кутим? — скуксил недовольное лицо Ци Жун. Мда-а… Конечно, ранее он сказал, что ему всё равно, чьи деньги тратятся, но брать деньги у Се Ляня… — Судя по количеству нулей, это деньги Кровавого Дождя, — высказался Хэ Сюань. Было больно смотреть как лицо Ци Жуна меняло эмоции, переключаясь между раздражением и чем-то печальным. Но после слов бармена ему стало легче, и он успокоился. Услышав прозвище, Лан Цаньцю удивился. Когда он ещё учился в кадетском корпусе, он слышал слухи о «Собирателе цветов под кровавым дождём». Молодой парень, что бросил вызов местным группировкам, чтобы захватить власть над разными районами города. И насколько Цаньцю знает, у него это получилось. А прозвище он своё обрёл благодаря тому, что после каждой его бойни всегда шёл дождь и он либо «Свет Зарты», либо охерительный синоптик. Но вот строчку про цветы придумали уже местные жители. По слухам, какая-то девушка увидела, как после очередной драки, которая случилась около несчастного цветочного магазина, парень с перевязанным правым глазом и чёрными волосам, весь мокрый и в крови что уж говорить про лежащих повсюду его оппонентов, как ни в чём не бывало собирал разбросанные цветы. Можно даже было сказать, что ему стало стыдно за нанесённый разгром, ведь позже магазинчик отремонтировали, и он стал лучше прежнего. Обычных жителей этот человек не трогал, лишь только части группировок, и то, если они нарывались сами или не хотели идти на переговоры. После поступления на службу Тайхуа узнал, что «Кровавый Дождь» отошёл от дел или типа того. То есть вы хотите сказать, что… Собиратель и Градоначальник — это ОДИН, МАТЬ ЕГО, ЧЕЛОВЕК?! Может вы забыли, но Лан Цаньцю не так давно ПЫТАЛСЯ С НИМ ДРАТЬСЯ! Кажется, Тайхуа пора сказать «Спасибо!» тёте Сценаристу, что он вообще остался жив. — А, ну раз такие дела, тогда… НАДО БЫЛО КУПИТЬ ВСЕМ ПО КАРТЕ, А ЛУЧШЕ ДВЕ! — раздался громкий возглас Ци Жуна. В его глазах горел огонь злорадства. Горел так ярко, практически слепил и обжигал. Вот так сильна была его неприязнь к Хуа Чену. Возможно, за потраченные деньги его друзей и близких, его совесть бы хоть чуть-чуть пожевала за пятку, но деньги этой беспородной шавки он будет тратить с превеликим удовольствием. Сладко причмокивая. — Спокойно, — умерил его пыл Хэ Сюань, отдавая ему одну из карт. Зелёный Фонарь на радостях слишком распалился. — Оставшиеся деньги я тебе скину. Они по праву ваши. — Ой, какой благородный! — похихикал Ци Жун, принимая карточку. — Ну чё, пошли? Держа Гуцзы за руку, зеленоглазый направился в сторону кассы за билетами. Трое парней последовали за ними под шум аттракционов, мимо проходящих людей и не закрывающего рот Ши Циньсюаня.

***

Посетив несколько аттракционов, компания приблизилась к очередному из них. — Ну и чё, эта за фигня? — сложив руки на груди и скептично смотря на пёстрые цветные надписи и лампочки, спросил Ци Жун. Взглянув на билеты в своей руке, он хотел убедиться, что ошиблись пунктом назначения. Но нет. Это оно. — Это «Падающая звезда»! — поспешил объяснить Ши, хотя Ци уже успел прочесть название этой махины на билете. — Я рассказал принцип работы этого аттракциона Гуцзы, и он сказал, что мы должны это попробовать. Это что-то типа свободного падения! — Да это для малышни! — в противовес фыркнуло Бедствие. — Вниз-вверх-вниз и всё. Чё в этом интересного? — Ты никогда не катался на таком? — спросил его Лан Цаньцю. Когда-то в детстве он был с родителями за границей в большом парке развлечений и катался на подобном аттракционе. — Поверь, это интересней, чем кажется. Ци Жун недоверчиво посмотрел на шатена, приподняв одну бровь. Всё же он больше живёт по поговорке «Не поверю, пока не проверю». Заметив, что сын и двое друзей уже сели на свободные места, он всё же согласился, и они последовали за ними. Сидения были рассчитаны на шестерых, и когда ребята заняли места, одно с краю осталось свободным. Гуцзы сел по середине. С одной стороны сидели Ши Циньсюань и Хэ Сюань. Лан Цаньцю не стал садиться рядом с Гуцзы, а оставил место между ними для Ци Жуна. И это было правильным решением. Парень самодовольно сел между сыном и полицейским. И был в себе совершенно уверен до того момента, когда железные перекладины не опустились поперёк пояса, а ноги не стали отрываться от земли. На лице зеленоглазого тут же проступили нотки беспокойства. — Всё нормально? — поинтересовался Лан Цаньцю, заметя нервозность человека рядом. — Если волнуешься, можешь взять меня за руку. — предложил он, открыв перед ним свою левую ладонь. В этот момент Тайхуа не делал намёка на что-то романтичное. Парень просто вспомнил, как сам в первый раз сидел и держал маму за руку, чтобы не было так страшно. «Держал маму за руку.» — Нет, иди нахер! Мне это не нужно! — процедил сквозь зубы Ци Жун, слегка оттолкнув руку, смотря на парк с высоты. Лан Цаньцю к этому времени уже слегка заклинило. Когда он подумал о давно потерянном дорогом человеке, он снова куда-то провалился. Вот надо же, как не вовремя. Сейчас, когда они на высоте шесть метров над землёй, Тайхуа впал в прострацию. Опять. Ну что за дела? Аттракцион издал легкий скрип, и пятеро человек резко стали опускаться вниз. Совершенно не ожидая этого и испугавшись, Ци Жун всё же схватил предложенную ранее руку Лан Цаньцю. Того словно током прошибло. Да, эффект от аттракциона определённо есть, но холодная, как всегда, рука Ци Жуна перебивала его. Непонятно как, но у Зелёного Бедствия всегда получалось «отрезвить» Цаньцю. Сжав его руку в ответ, шатен почувствовал разливающееся внутри тепло. «Хорошо что ты рядом.» Послышался смех вперемешку с весёлым визгом. Было бы замечательно, если бы это был голос ребёнка, но это был всего лишь Ши Циньсюань. Гуцзы, оказывается, даже в подобные моменты не издавал ни звука, просто растягивал рот в широкой улыбке и весело махал ножками. Хэ Сюаня, кстати, тоже не было слышно. Он там не умер, случайно? — Ты в порядке? — всё же вновь спросил Лан Цаньцю, повернув немного голову к Фонарю. Тот весь сжался и крепко держался за его руку, словно если он её отпустит, то точно выпадет из аттракциона и расшибётся в лепёшку. — Я, кажется, сейчас кишки выплюну! — ответил тот. Да, «Падающая звезда» это то ещё испытание для не стабильных желудков и людей с легко вызываемым рвотным рефлексом. Ци Жун вроде к таким не относился, но кто знает. По крайней мере, сейчас он героически пытается сдержать возможные приливы. Позавтракать всё же было плохой идеей. Спустя минуты полторы их наконец-то опустили обратно на землю. Почувствовав опору под ногами, парень заметно расслабился. И когда они вышли за ограждение аттракциона, Ци Жун всё ещё оставался бледный. Ну… Он и так всегда был бледный, а сейчас… Ну прям белый. — Ну? — начал Ци Жун. — Я же говорил. Ничего интересного. Все присутствующие посмотрели на него. Вот и перед кем он тут разыгрывает из себя героя, ломающего стены башкой? Перед сыном, что ли? Хотя это возможно. Ци Жуну и повод не нужен. Только дайте возможность повертеться перед Гуцзы и показать, какой он «Самый крутой и сильный!». Так Гуцзы ему ещё и подпевал, показывая ручками «Папа самый лучший!». Сейчас же мальчик бегал вокруг взрослых, улыбался и прыгал. А его правая ручка не переставала «щипать» воздух. Ветер полностью поддерживал его энтузиазм. Парень в чёрном, словно брат близнец Зелёного Бедствия, тоже стоял весь бледным и взъерошенным. Видимо подобное не для них. — Хэ-сюнь, — позвал своего парня Циньцюань. — Ты-то чего, серый, словно побелка в школьном туалете? — подойдя к нему, Ши заглянув в измученное лицо любимого. — Ты же не кушал с утра, чтобы уж точно тебя нигде не стошнило. — Думаю, что из-за голода меня сейчас, как раз таки, и вырвет. — Фу! Какой ты не культурный! — фыркнул кудрявый. — Ла-а-адно, — протянул он. — Пойдём поедим на фудкорте. Кто с нами? — Не. Я пас. — махнул Ци Жун, дойдя до ближайшей лавочки. Дайте ему время. Ему нужно перевести дух. Гуцзы указал на себя и стукнул двумя указательными пальцами, держа их горизонтально. Изобразил правой рукой, как человечек идёт по ладони левой и в конце указал на стоящих Сюаней. — Окей. Глаз с него не спускать. — пригрозил парочке Ци Жун, когда мальчик подошёл и взял их за руки. — Не переживай, я за ними присмотрю. — уверил его Ши Циньсюань. Хотя в большинстве случаев следить приходилось как раз таки за ним. Проводив друзей и Гуцзы взглядом, Лан Цаньцю обеспокоено посмотрел на сидящего Фонаря. Тот вроде уже почти оклемался и стал больше походить на себя. Шатен поколебался немного, но всё же сел рядом с Ци Жуном на лавочку. Стоит ли винить лавочку за её маленькость или нет, решать уж не нам. Но Лан Цаньцю сел рядом с парнем и свободного места, как небывало. — Тебе лучше? — Мне ахуенно, — ответил Ци Жун. И не соврал. Ему действительно стало лучше и его тело больше не пытается выплюнуть желудок. — Чё ты заладил-то? Хорошо… В порядке… Нормально? Гундишь, как старый пердун. — Ну… — помялся Цаньцю, подбирая слова. — «Звезда» тебя слегка потрепала. Да и ты сегодня какой-то…тихий… что ли? — Ты ебу дал? — Ци Жун не мог понять, что несёт этот чудак. При разговоре их плечи случайно или нет соприкасались, и их тела незаметно для них самих обменивались теплом. В парке было не холодно, но ощутимо прохладно. Если только ты, конечно, не десятилетний сорванец, которому из-за беготни по разным зонам развлечений стало жарко. — Говоришь, будто я трещу двадцать четыре на семь! — щёки темноволосого даже надулись и слегка покраснели от возмущения. — Не хотел я тебя обижать! — Лан Цаньцю развёл руками. Ну вот, что ему с ним делать? Ци Жун закатил глаза, чем напомнил Тайхуа одного человека, с которым он давно не виделся (признаться честно, он никогда с ним толком и не общался). Недовольно пыхтя, зеленоглазый повернулся всем корпусом к полицейскому и посмотрел прямо ему в лицо. Тот хоть и удивился, но взгляда не отвёл и так же насупившись, смотрел в ответ. А сейчас подходящий момент? — Ци Жун, — позвал шатен. — Чё тебе? — буркнул второй. Лан Цаньцю осторожно дотронулся до левой руки, на которую опирался парень. Ци Жун дёрнулся от прикосновения, но препятствовать не стал. Они снова близко. Снова касаются друг друга. Если бы не какофония звуков парка и его посетителей, то, возможно, и шум взволнованного сердца давно бы бил в ушные перепонки. Лан Цаньцю смотрел в изумрудные радужки и набирался сил для дальнейшего диалога. — Мы так и не поговорили-…- небольшая пауза. — О нас… — голос Тайхуа вообще не звучал уверенно. — А что мы? — играючи приподнял одну бровь Ци Жун. Его губы, что блестели от гигиенички, растянулись в хитрой зубастой улыбке. Шатен машинально опустил взгляд на нижнюю часть лица напротив. Когда в прошлый раз он видел зубы парня, как бы это странно не звучало, Цаньцю не обратил на них внимание (да и тогда всё лицо Ци Жуна было в крови и вообще как-то было не до этого), но… — У тебя острые зубы? — по-глупому вырвалось изо рта Лан Цаньцю. Ответа не последовало, но лицо Ци Жуна сначала вытянулось в удивлении, а потом из его горла раздался громкий, местами хриплый, даже осипший гогот. В следующее мгновение до военного дошло, что он только что спросил у своего объекта воздыхания. Блять. — То есть… Я не это хотел сказать! — весь пристыженный и раскрасневшийся, Тайхуа спрятал лицо в ладони. Ци Жун, не прекращая смеяться и даже подавившись воздухом, несильно хлопал парня по спине, мол: «Ну нихера ты выдал!». Но, почувствовав, что горло начало пересыхать и першить, смахнул поступившие слёзы от смеха и придвинулся уже точно намеренно ближе к полицейскому. Считай в плотную. Хотя, кто знает, может если бы они не были в детском парке развлечений, ну или хотя бы не на виду, то Ци Жун бы и на коленки в наглую к нему забрался. — Ладно тебе, — не скрывая самодовольной улыбки, Зелёный Фонарь блуждающий в ночи подёргал Лан Цаньцю за ближайшее запястье руки. — А ну выныривай! Чё ты там хотел перетереть? Тайхуа же в это время хотел провалиться под землю, чтобы больше не позориться. Созрел закономерный вопрос. А когда это наш твердолобый, честный и прямолинейный местами туповатый военнослужащий начал стыдись себя за подобные вопросы? Раньше вон задавал и ничего. А сейчас что? Резко нахлынуло осознание и чувство стыда разом за все прошедшие года? — Ты меня отвлёк, — пробурчал Лан Цаньцю, давая Ци Жуну раздвинуть его руки и открыть пристыженные золотисто-карие глаза. На губах самого же Ци Жуна всё ещё играла улыбка. Но теперь она была нежной и тёплой. Часто темноволосый улыбался зубами, словно скалясь, показывая, какое опасное оружие он скрывает за помадой цвета ирис. Всегда показывал окружающим молочного цвета заострённые ряды зубов. Он улыбался, так для демонстрации своей уверенности и силы, даже если её и вовсе не было. Скалился, чтобы люди думали, что пульт управления ситуацией в их руках. Этой же улыбкой он выражал удовлетворение и, как не странно, радость. Его глаза по-лисьему сужались, и перед окружающими представало хитрое выражение лица. И тогда они считали, что он над ними насмехается. И в общем-то, они правы. Но эту улыбку, которую сейчас подарил ему Ци Жун, Лан Цаньцю уже видел. Один раз. Рядом с Гуцзы. Губы сомкнуты и расслаблены, но их уголки слегка приподняты, выдавая хорошее расположение духа человека перед ним. В зелёных глазах блестели огоньки скорее всего это отражение от прожекторов и сердце Тайхуа решило, что это его остановка. — И чем же таким я тебя отвлекаю, Жулик? — Ты невероятно красивый. — ответил Лан Цаньцю, будто собирался дискуссировать с любым, кто посмеет оспорить это заявление. Даже если это будет сам Ци Жун. Тот же в свою очередь опустил глаза вниз и посмотрел во что он был одет. Простая футболка цвета зелёнки с черепами и не разборчивыми надписями. Джинсы по последнему визгу моды с притёртостями и дырками на коленях, что «зашиты» крупной чёрной сеткой. На ногах кроссовки тёмного оттенка на высокой платформе сомнительного бренда, а на обеих руках парня красовались разного рода браслеты. Начиная от цепей и кожаных ремешков, заканчивая фенечками и браслетами из бусин (Лан Цаньцю уверен, что последние два типа сделал для него Гузцы). — А то, — хмыкнул Ци Жун и сложил руки на груди. Голос звучал уверенно и даже с усмешкой, говоря «Да я такой! А ты чё думал? Пальцем деланный?». Но вот предыдущее действие и грусть в глазах говорила об фальши этой уверенности. И почему его реакция была всегда такой? — Так что за базар? — Ци Жун перевёл тему, чувствуя, что они сейчас начнут топтаться на месте. Лан Цаньцю прочистил горло и, набрав в лёгкие побольше воздуха, снова развернулся к нему всем корпусом и выдал: — Ты мне нравишься! — Я это уже понял. — зеленоглазый тоже решил вновь повернутся к собеседнику. — И? — неуверенно протянул шатен. Сейчас он чувствовал себя как капризная девушка, что выпрашивала у парня слова о подтверждение его чувств к ней. Хотя, где тут разница? Правильно, её тут нет. — М-м-м, — Ци Жун издал скрипучий звук где-то в районе горла. Что-то похожее на то, когда на уроке вокала вас просят помычать с закрытым ртом. Лицо темноволосого порозовело. Видимо, прикладывает все силы, чтобы выдавить из себя хоть слово. — И ты мне, — негромко сказал он, а потом добавил совсем шёпотом. — Нравишься…вроде…как. — этого ответа для Лан Цаньцю было вполне достаточно, чтобы хоть немного расслабиться. — Мы…встр-…нет не так, — запнулся Тайхуа. — Мы можем встречаться? — спросив, парень выжидающе посмотрел на Ци Жуна. Волосы Фонаря были распущены и мотались из стороны в сторону при малейшем дуновении ветряного потока. Как сейчас например. Пара непослушных чёрных, словно воронье крыло, локонов упало на лицо. Лан Цаньцю недоволен. Ему мешают созерцать настоящее произведение искусства. — Наверное…да. — удивительно, но Ци Жун продолжал отвечать ему так же неуверенно, как и школьник с несделанным домашним заданием у доски. Прикусив губу, он сжал одну из своих рук. — Слушай, я бы и сам хотел дать тебе точный ответ… — неожиданно откровенно признался парень. — Ты можешь и не давать мне ответа сейчас, раз уж не уверен, — Лан Цаньцю почесал затылок. Он совершенно не против дать Ци Жуну подумать. Может, между ними за это время всё успеет измениться? А в какую сторону — это уже другой вопрос. — Можешь не спешить. Искренне улыбнувшись, Тайхуа убрал с лица мешающие длинные пряди и заправил их за ухо Зелёного Бедствия. Оказывается, за чернотой волос скрывались невероятно красные уши. Да. Так намного лучше. Ци Жун, кажется, затаил дыхание и перестал моргать. Шатен лишь едва прикоснулся к нему, а по розоватой коже уже пробежал целый табун мурашек, и на затылке словно что-то зашевелилось. «Совсем недавно я тебя поцеловал.» С этой мыслью сложно смириться, но жить с ней можно. Смотреть на полицейского всегда было интересно. И кажется следить за ним стало новым хобби Ци Жуна. Его стиль одежды, его характер, его тело и да, лицо. Мы знаем, что на нём всегда всё написано (сейчас кстати, тоже), но спорить было бесполезно. Оно было привлекательным. Этот квадратный подбородок, густые тёмные брови, греческий нос и завораживающий взгляд янтарных глаз. «И-и… Я ему нравлюсь!» А с этим ему ещё предстоит разобраться. Ему не впервой слышал признания в любви. У него было достаточно «внимания» со стороны обоих полов. Но к женщинам Ци Жун испытывал лишь два состояния. «Дура конченная» или «Пошли покрысим и нашлём на него порчу». Третьего не дано. А вот мужчины — это отдельный разговор. Рядом с ним они вели себя либо слишком нагло и распущено, либо как умственно отсталые и сопливые сосунки. И чего они вообще ожидали, когда к нему подходили? Что он с радостью прыгнет в койку к любому, кто предложит? Ага, щас, уже бежит, спотыкаясь! Когда он был моложе, окружающие говорили ему, что он симпатичный, а когда вырастет, то точно распуститься, как прекрасный цветок. Как и его старший брат. И так было всегда. Годы шли, и они росли, но слова и мнения людей не менялись. Он был для всех красивым, но лишь как удачная копия старшего брата. Сравнения и постоянная сует вокруг Се Ляня бесила его. Он ругался, стриг волосы, красил их, научился делать макияж, экспериментировал с одеждой и далее по списку. Что угодно, лишь бы не быть похожим на брата. Но что самое отвратительное, по мнению самого Ци Жуна, было то, что он сам любил и восхищался им. Он был идеалом, которого Ци Жуну было не достичь. Но он слишком поздно это понял. И он раз, ВСЕГО ЛИШЬ РАЗ, решил по своей глупости и обиде довериться человеку. Мужчине. Этому ублюдку Цзюнь У! Ци Жуну до сих пор приходится бороться с последствиями этого выбора. Хотя и выбор у него тогда был так себе. «Но сейчас же всё по другому, так ведь?» Перед ним сидел Лан Цаньцю. Его Лан Цаньцю. Всё время, что они провели вместе, он чувствовал лишь спокойствие, тепло и стеснённость. Он не хочет признавать, но это факт. Ему стыдно. Он чувствует. Знает. Он никогда больше уже не сможет походить даже на тень всеми любимого Се Ляня. Ведь он уже давно недостойный. Отвратительный, сломанный, грязный. А человек перед ним был слишком замечательным. Таким ярким и живым. Совсем не похожим, на тех кого он встречал раньше. Хотя нет… Гуцзы и Цзи тоже были такими. Видимо, Ци Жуну нравятся такие люди. Сам таким стать не сможет, зато хоть рядом постоит. Уже успех. Но ладно он, но Лан Цаньцю? Ему-то зачем такой скверный парень как он? Звучит как абсурд планетарного масштаба и самая детская сказка из всех существующих. Но он здесь, рядом. Он держит его за руки и смотрит так нежно. Всё вокруг такое нереальное. Но он реален. Они реальны. — Ци Жун, — позвал Лан Цаньцю. Фонарь и не заметил, как абстрагировался от этого мира. Ушёл в себя и потерялся. — Тебе, что-то в глаз попало? После этого у парня действительно защипало в глазах. Но это было не из-за внешнего раздражителя. Правильнее сказать — внутреннего. Он проморгался, но неприятное чувство не исчезло. Глаза слезились. Ци Жун немного отвернулся, не отнимая своих холодных рук из тёплых рук побольше, и поморгал ещё активнее, стараясь высушить влагу, чтобы макияж, не дай Бог, не потёк. Чёрт. — Да, какая-то срань попала мне в глаз, — пробурчал Ци Жун. — Дай, посм-… — его в очередной раз перебили. Тайхуа пора бы уже было привыкнуть. Но он и не обижался. Ци Жун приблизился к нему столь неожиданно и быстро чмокнул, словно двадцать пятый кадр. Лан Цаньцю покрылся багровым румянцем. Он чувствовал ещё тёплый, почти что горячий ну это он уже преувеличивает, след от прикосновения чужих губ в уголке своих. — Не обольщайся, это ещё не ответ, — Ци Жун бунькнул шатена в нос и вытащил свои руки из тёплого укрытия. Встав, он потянулся и размял затёкшее тело. — Но если ты будешь рядом, я буду не против. Лицо военного сначала было удивлённым, потом широкая улыбка начала завоёвывать территории на нижней части лица, а затем он и вовсе выглядел так, словно сейчас разложиться на атомы и пересоберётся в фейерверк, взорвавшись к чёртовой матери. В этот момент Ци Жун снова увидел перед собой светящегося от счастья щенка, у которого хвост скоро будет как пропеллер. — А ты есть не хочешь? — спросил он, наконец, полностью почувствовав всё своё тело. — Теперь хочу.

***

Завтра уже пятница, а это значило, что суд совсем близко. И очень вероятно, что он увидится с ним. Мда. Тут, конечно, надо собрать себя в кучку, яйца в руки и сопли на кулак. Именно в таком порядке. Ци Жун сидел и глядел в окно такси, на мелькающие улицы и идущих куда-то людей. На другой стороне от него сидел пристёгнутый ремнём безопасности Гуцзы. Мальчик лазил в телефоне Ци Жуна и что-то искал в Интернете, то открывая вкладки, то закрывая. — Ну? — сложив руки на груди и кое-как закинув нога на ногу, совершенно не переживая за сохранность чистоты чужого салона, спросил парень. — Хоть что-нибудь приглянулось? — «Есть несколько вариантов» — жестами ответил мальчик. — Мы можем попробовать всё, — Ци Жун старался звучать как хороший и заботливый родитель. Интересно у него получалось? — А чё понравится больше, тем и займёшься. Не мне в этом дерьме потом вариться. — «Папа не ругайся!» — показал Гуцзы и состроил недовольное личико. — Ой, какие мы строгие, — пожурил его отец и потянул за щёку. Прошла ещё пара минут, и они прибыли на пункт назначения. Нехотя и с большой подачи Гуцзы, Ци Жун сказал «спасибо» таксисту и за ручку с сыном направился к ресторану. Его дорогой Венценосный братец что-то зачастил с посещением подобных дорогих заведений. Ах да, Хуа Чен же явно не позволил бы есть своего муженьку в ресторанах, не имеющих Мишленовских звёзд. Тьфу. — «Пап, ты нервничаешь?» — спросил Гуцзы. Ну конечно, он спросил Ци Жуна о таком! Тот ведь встал около входа и упёрся взглядом в дверь. Его рука дрогнула и передала эту волну детской ручке. Так соберись, тряпка! С тобой ребёнок. Хотя бы ради него будь сильным. Но некорректно было назвать это чувство страхом. Это было волнение. Простое и даже оправданное. Се Лянь, с которым они договорились вновь встретиться и поговорить перед судом, знать не знал, что у него есть приёмный сын. А как он отреагирует, когда узнает о его причуде одном небожителям известно. Да, к самому мальчику вопросов, скорее всего, не возникнет, а вот к его приемному папаше — очень даже. Будь он женат, наверное, пояснить это было бы легче, но вот в его случае — это что-то на уровне фантастики. Очень сложно поверить в то, что органы опеки прям правда, прям добровольно отдали мальчика в руки проблематичного Ци Жуна. И да, если копнуть в прошлое, это действительно неправда. Ему в этом помогли. В рамках закона, на сколько это вообще было возможно. — Всё норм, — покачал головой Ци Жун, успокаивая этими словами и себя, и сына. Сделав глубокий вдох и выдох, парень открыл дверь заведения и зашёл, ведя за собой Гуцзы.

***

— Йоу! — положив свободную руку на плечо сидящего на диванчике Се Ляня, поздоровался Ци Жун. Тот, как всегда был одет в белые светлые шмотки, а одна часть его волос била собрана белой лентой в пучок, а вторая распущена и струилась водопадом по спине. — Здравствуй, Ци Жун, — приветливо ответил ему старший. Рядом с ним, разумеется, сидел Хуа Чен. Парень в красном никак не отреагировал на приход Зелёного Бедствия. — Ну что, ты гото-а-А КТО ЭТОТ МАЛЬЧИК?! — заметя, что из-за брата выглянул слегка взъерошенный мальчик с большим карими глазами, спросил Се Лянь. Он неловко мял край одежды Ци Жуна, а когда всё же внимание незнакомого, но очень похожего на папу, дяденьки переключилось на него, он и вовсе захотел спрятаться. Нет! Гуцзы не должен быть трусом! Тем более, что стоящий рядом мужчина в зелёном точно не даст его в обиду. — Сын мой, — подталкивая Гуцзы к столу, ответил Ци Жун. Сняв верхнюю одежду и, наконец, заняв место за столом, Зелёный Фонарь погладил по каштановой макушке сына, укладывая его непослушные волосы чуть поприличнее. — А что, есть возражения? — Конечно, нет! — Се Лянь всё ещё находился в состоянии шока и реагировал немного импульсивно. Надо же, он так изменился за эти годы. Раньше старший брат был более, как бы это правильнее сказать, самоуверенным? Гордым? Сложно словами дать точное определение его характера в годы юности. Но теперь, став старше, они явно согласятся с мнением, что они друг друга стоят. Хотя упрямство, скорее всего, у них в крови. — Но… Как?! Когда ты успел?! — Ты серьёзно? Мы не виделись восемь лет вообще-то! — парировал с усмешкой Ци Жун, развалившись на своём месте. А мебель тут и в прям удобная. Кайф. — Захотел и завёл ребёнка. Тебя это не касается. Лицо Се Ляня стало почти пунцовым от переполняющих его эмоций. Опять эта гремучая смесь стыда, обиды и печали. Ему по-детски захотелось обидится на него за то, что не сказал ему, что он стал дядей. Но шатен понимал, что и вправду не имел право что-то спрашивать с Ци Жуна. Он уже давно повзрослел и волен сам решать, как ему жить. Се Ляню же остаётся лишь смириться и пожелать своему младшему брату счастья. С последней их встречи он заметил, что Ци Жун и Лан Цаньцю были довольно близки, судя по их взглядам, в романтическом плане. От этой мысли на душе Саньлэ стало спокойнее. Лан Цаньцю всегда был славным парнем, ему можно доверять. Погодите. — Прости за столь грубый вопрос. Но почему ты без жены пришёл? — Потому что у меня её и не было, — Ци Жун закатил глаза и цокнул. Чёт его несуществующая жена в последнее время часто возникает, вам не кажется? Это уже порядком начало раздражать Зелёного Фонаря. — Сразу скажу, он приёмный. — указав головой на Гуцзы, что всё это время с умным, и как будто что-то понимающим в замудрённых названиях блюд, видом изучал меню ресторана. Услышав последние слова отца, он посмотрел на взрослых дядь напротив и кивнул в знак подтверждения слов. — Ци Жун! — тут же всполошился Се Лянь. Он был возмущён тем, как темноволосый легко и не принуждённо сказал такое при ребёнке. — Как ты можешь такое говорить при нём! — Да в курсе он, — тем же тоном ответ ему Ци Жун, не меняя своей фривольной позы. Мальчик снова кивнул. Что ж, это было неожиданно. Се Лянь в шоке, если не в ахуе. — Ладно, — выдохнул он. — Малыш, — позвал он Гуцзы, обращая его внимание на себя. Тот отложил несчастное меню в сторону. — Как тебя зовут? Сначала парень в светлых одеждах дружелюбно улыбался, а потом его лицо снова стало отражать смятение. Мальчик перед ним уверенными движениями показывал жесты. При этом он так же мило и по-детски улыбался, совершенно не стесняясь продолжать перебирать пальчики даже после того, как на лице собеседника появилось удивление. Закончив, он посмотрел на рядом сидящего Ци Жуна. За столом настала тишина, а парень в зелёном смотрел в сторону, делая вид, что он часть интерьера. Мальчик более требовательно подёргал его за кофту, недовольно сведя брови к переносице, слегка надув щёки. Минуты полторы этой пытки и Ци Жун сдался. — Его зовут Гуцзы, — выдохнул он, словно вообще не хотел этого говорить. — «И ему скоро будет десять.» Доволен? — вторую часть, видимо, родитель процитировал со слов своего чада, и тот, довольно кивнув, отпустил несчастную зелёную кофту отца. — Ого, ты уже такой большой! — удивился Се Лянь. Мда, мальчик и правда не мог быть сыном его брата. Ведь когда Гуцзы предположительно родился, Ци Жуну было всего лишь четырнадцать лет. Тогда он ещё жил с ними и всюду ходил за Се Лянем хвостиком. Да и не похожи они вообще! Братья столкнулись взглядами, и Ци Жун отчётливо прочёл в глазах старшего: «Я не буду поднимать эту тему при ребёнке, но позже ты мне всё расскажешь!» Мальчик в свою очередь, видимо, немного застеснялся и закрутил на пальце прядь волос с чёлки. Ци Жун в это момент уже разорвал зрительный контакт с братом и отвернулся, так же наматывая прядь на палец, рассматривая интерьер ресторана. Ладно, сходства у них были, но они просто передались Гуцзы не через кровное родство. — Меня зовут Се Лянь, — представился шатен. — Я двоюродный старший брат твоего папы. Гуцзы кулачком снизу верх проехался по подбородку, указательным пальцем правой руки легонько стукнул между бровями, а потом по указательному пальцу левой . Ци Жун научил его этому жесту, но он не разу его не использовал в речи, вот и решил проверить, верно ли он помнит. — Всё правильно, — ответил на его немой вопрос Фонарь. У него за все эти годы выработалась какая-то магическая сверхспособность — ловить каждое движение маленьких ручек. — Молодец. — похвалив сына, Ци Жун разлохматил его волосы, а потом снова пригладил. — А это мой муж, Хуа Чен, — наконец-то хоть кто-то вспомнил о тоже сидящем за столом, между прочем, Градоначальнике. И вообще не удивительно, что это был Се Лянь. Мужчина в красном протянул мальчику руку для рукопожатия, и тот её пожал с таким наиграно серьёзным лицом, словно они только что подписали какой-нибудь договор на очень много деняг. — Простите за опоздание! — раздался знакомый всем, слегка грубоватый мужской голос. Это был Лан Цаньцю. — Не думал, что в такое время попаду в пробку, да и на участке пришлось задержаться. — подойдя к нужному столику, парень немного замялся. По двум сторонам стола стояли диванчики, и на них сидело по два человека. Блин, а как так-то? А ему куда? Пока полицейский вешал свою куртку на вешалку, что стояла с их местами. Ци Жун и Гуцзы коллективно решили пододвинуться и дать Тайхуа сесть на их диване. Наконец-то все в сборе. И теперь можно заказать перекусить. И будем надеется, что этот вечер пройдёт без драк.