Басня

Итак – знакомая всем с детства пьеса, «Трагедия» в бесчисленных томах. История случилась на опушке леса, И отразилась притчей на моих устах. Стройна, прекрасна, величава! Достойна королевского венца! В таких эпитетах – а их не мало – Всем представлялась гордая Овца. Всегда достойна обожанья. Ввергающая красотой в забвенье. Она суть страстного стенанья… Жила в таких и прочих заблужденьях. И вот, прогуливаясь царской тушей, Решила остановку сделать у ручья, Чтоб в отраженье убедиться лучше – Сколь восхитительна и женственна она. А вдоль ручья, что так привлек «богиню», Уставший Серый Волк держал свой путь. Он одиноко брел в дремучую святыню. Ну или просто в лес. Не в этом суть. И в перерыве между самолюбованьем Его заметила, уже знакомая всем нам, Овца. - Эй, Серый! - кликнула,- не надо оправданий! Не загораживай мне свет небесного венца. Он мог пройти, но победило любопытство, Ведь время – полдень. Света – через край. А наглость на четырех тонюсеньких копытцах Задеть способна даже Волка невзначай. - Ох, Серый, - молвила, - понятно мне без слов. Пришел хвалебные мне посвятить стихи? А может оду посвятить красавице готов Про то как ножки так изящны и тонки? - Я, мать, совсем не понял ничего. Передо мной обыкновенная овца. Ты может перегрелась и теперь того… Сказал волчара покрутивши у виска. - Понятно все с тобой, слепец! О небо, ну за что мне это. Ну за что! Из всех возможных именно глупец Попался на дороге шевства моего. За жизнь свою волчара повидал прилично, Но чтоб вот так, в открытую наглеть! - Я критику приму. Но вот теперь мне лично На м-а-а-а-ленький такой вопрос ответь. Уверен я, умна ты, как и статна, И после не останешься в обиде. Так в чем же разница между овцой И тушей в переваренном все виде? Она подумать не успела толком, Побыв с обратной стороны клыков. Проглочена бедняжка Волком. А Серый в лес побрел, и был таков. Мы басню эту постоянно слышим. Морали в ней не сыщет лишь слепой. Меж тем на эпитафии запишем: «Явилась в свет, жила, и умерла овцой…»