‭‭22 579 776 000 секунд

Ещё один непримечательный для истории день. Еще один тихий день в сапфировой роще, под раскидистыми ветвями этих огромных роскошных деревьев. О, этот злощастный день, когда ты умер у меня на руках. 1. Memento mori. — Эй, Лис. Я, кажется, умираю. Божество лениво уточнило, потягиваясь на траве, не открывая своих глаз: — Что, неужели снова? Уже несколько лет прошло, как Человек сказал, что хочет вернуться в сапфировую рощу, чтобы провести наедине с ним свои последние деньки. Всё чаще и чаще его Человек поднимал тему смерти. Даже несколько раз использовал это, как предлог, чтобы завоевать чуть больше внимания своего божества. — Нет. На этот раз, кажется, это действительно мой конец. Лис резко сел и взял лицо возлюбленного в руки и внимательно оглядел со всех сторон. Оно действительно отличалась от того, каким было раньше. Нет, конечно, за это время, его Человек постарел и выглядел не так, каким был до этого, но это не было помехой для его любви, хотя Человек говорил, что чувствует себя неловко из-за этого. Но сейчас... Он никогда не был таким же бледным, как сейчас. — Ты уверен? Может, всё же, передумаешь? Лис не шутил. Его Человек несколько раз упоминал, что мог бы умереть и поскорее, потому что жизнь успела его утомить. — Передумаешь... Хаха. К сожалению нет, моя любовь, я чувствую, как смерть подкрадывается ко мне со спины. Лис аккуратно приподнял голову и тело партнёра, поближе прижавшись сзади. — У тебя со спины только я. Обещаю, что никто не сможет пройти мимо меня незамеченным. Человек хрипло рассмеялся, после чего снова замолчал и без сил опустил голову на плечо возлюбленному. — Мне вдруг стало так холодно. Прошу, обними меня. Лис, не говоря не слова, беспокойно сомкнул свои руки на чужой груди, где слабо билось сердце, и обнял хвостами. Говорят, лисий мех теплый, но может ли он согреть умирающего? — Так... Так лучше? — Лучше. Намного лучше, — заверил человек, несмотря на то, что руки его оставались холодными. — Лжец. Лис наклонился к лицу ближе и тихо сказал: — Человек, действительно ли твое время пришло? Я не хочу с тобой разлучаться, — Лис вздохнул. Как будто его легкие что-то сжало, он заговорил с трудом, — Я не могу даже... Даже думать об этом. — У всех свое время. Ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Я жил довольно долго, по человеческим-то меркам. — Я знаю. Но... Это долго для тебя, а для меня это так мало. Человек, твоя жизнь не сравнится с бесконечностью, какой бы длинной она не была, просто потому что бесконечность никогда не кончиться. Вот почему боги никогда жили. Мы лишь существуем. И даже не потому, что жизнь — это про смерть, а потому, что жизнь — это про эмоции. Он всегда знал, что это было большой ошибкой, дать бессмертному божеству познать людские эмоции, позволить ему вкусить сладость любви, потому что потом он неизбежно заставит его прочувствовать горечь потери. Жаль, что он понял это слишком поздно. Жаль, что когда он понял, он не нашел в себе силы разозлить благочестивое божество, чтоб он бросил его, забыл о нем и не страдал потом. Но, кажется, даже сейчас, если бы он мог повернуть время вспять, он бы не смог это сделать. Умирать страшно. Умирать в одиночестве — ещё страшнее. Сейчас, когда руки равнодушного ко всему живому божества его любовно обнимали... было так приятно. Он настоящий эгоист. Ведь не ему потом страдать целую вечность. — Мне жаль. — Человек, о чём ты говоришь? Я не понимаю. — Мне жаль, что я позволил тебе меня любить. Лис всхлипнув, зашептал на ухо: — Не говори. Пожалуйста, не говори этого. Мне так... Так больно это слышать. Не говори, что тебе жаль, что мы с тобой были знакомы и что ты провел всю свою до ужаса короткую жизнь вместе со мной. Вот он, шанс. Сказать, что он сожалел, что прожил жизнь так. Тогда бы он смог вычеркнуть его из своей истории, забыть. Так было бы правильно, ведь... Когда он поднял взгляд и увидел полные слёз глаза Лиса, смотрящие с надеждой, подрагивающие низко опущенные уши, весь его жалкий вид... Это было слишком жестоко. — Как я могу? Ты — любовь всей моей жизни. Без тебя она бы просто не имела бы смысла, — он с трудом протянул свою руку чтобы утереть слёзы божества, — Не плачь. Где это видано чтобы боги плакали из-за смерти одного единственного человека? Лис всхлипнул: — Тогда, я, я буду первым! — Мне больно видеть, как ты плачешь. Я же люблю тебя больше всего на свете. Пожалуйста, не плачь, если тоже меня любишь. Лис вжался лицом в изгиб шеи возлюбленного, плача лишь горестнее. — Я тебя люблю, люблю. Очень люблю, но... — всхлип, — Не могу. Прости, прости... Человек перевернулся и поднял руку чтобы погладить по спине и мягко сказать: — Хорошо. Все в порядке. — Я не хочу тебя терять. — А ты не теряй. Умирает тело, а не душа, — он взял его руку и прижал к своей груди, — Чувствуешь? Лис поднял голову и посмотрел взглядом, полным надежды: — Чувствую.... — Что? Скажи, что? Шмыгнув, он улыбнувшись, прошептал: — Она такая теплая. Жёлтая. Прямо как как солнце. Так похожа на тебя, тянешься всех спасти. — Вот видишь? Я не умру. Ну, точнее, умру, но не навсегда. Душа она возвращается, когда нужно. Тем более ты — божество, тебе будет не трудно найти меня среди других. Возможно это будет долго, учитывая, как мы, люди, живём: от случая к случаю, но... Обязательно, мы ещё встретимся. Я обещаю. А ты... Найди меня, ладно? — Обязательно, — Лис кивнул и взяв себя в руки, тихо пообещал, — Ты — моё сокровище. Я клянусь, что дождусь, чего бы это не стоило. — Я тебе верю. Верю... Знаешь, так спать вдруг захотелось... Божество слабо улыбнулось. — Не растрачивай силы. Человек, с тяжестью, выдавил из себя: — Хорошо... Только... Пожалуйста, не будь несчастен. Найди для себя в жизни новую радость. Лис наклонился к чужому лицу, чтобы поцеловать. В свои последние минуты, пожалуйста, будь счастлив со мной. А за меня не беспокойся.