Воскресенье.

Я ем фасолевый суп, сидя в зале. Отец сидит сзади меня, на стуле с колёсиками. Он снова включил песню Цоя «печаль». Обычно, она включается в доме, когда он сидит с бутылкой пива в руках или чего покрепче. Такая же картина видна и сегодня. На кухне сидит моя мама, подняв раздражённый и печальный взгляд вверх, на телевизор. Песня прям для неё.Кухня у нас маленькая. Там не то чтобы нельзя стол и стулья поставить, там невозможно развернуться! Поэтому, мы едим в зале. Эта комната самая большая в квартире. Днем -она столовая и зал, а ночью- родительская комната. Поэтому, мама сидит на полу, смотря след по 5 каналу. Они снова молча поссорились. Я знаю, что они померяться, также молча и беззвучно. Я пытаюсь словить последнюю картошку в супе, которая скрываеться в бульоне с петрушкой. Хлеба осталось чуть-чуть. Мой большой кусочек превратился размером с мою ладошку, но я всë равно молча ем, не прося о добавки. Суп отца остыл. Я знаю, что он, попробовав его, закричит, чтобы мама его подогрела. Но она лишь скажет : —Надо было раньше садиться— отец придёт в гнев. Он начнёт кричать и говорить, что она выпендривается. Потом переключиться на меня. Поэтому, знав что случиться, я быстро доедаю бульон, и ухожу в свою комнату. Крик... Я так и думала. Скандал. Теперь не молчаливый. Наушники уже готовы спасти меня, ведь они лежат на тумбочке. Включая музыку, я гашу свет. Это обычное Воскресенье, ничем не отличающиеся от других...