Midnight kisses

— Нам Каору головы оторвет, — бухтит Ланга, щуря глаза, силясь разглядеть границу зарослей и тропинки, по которой они с Рэки и пытались продраться на закрытый пляж. В кромешной тьме, в принципе, увидеть хоть что-то было крайне трудно — фонарик не помогал, скорее даже делал хуже, да и фантазия подкидывала различные глупые картинки в голову, заставляя лишний раз нервничать и молиться, чтобы, не приведи господь, на них из темноты никакое чудище не выскочило. — Не нагнетай, — припечатывает Рэки, продолжая идти вперед. Как он ещё не навернулся, для Ланги остаётся загадкой. То ли зрение у его рыжего друга как у кота, то ли интуиция отменная… то ли ангел хранитель сильный. — А Джо добавит, — продолжает ворчать Хасегава. — Ланга! Заткнись, — шипит на него Рэки, резко останавливаясь. — Накаркаешь ещё! И тогда нам точно прилетит. Ланга, не успев затормозить, врезается в Каяна. И тут же получает звонкую затрещину. — Больно вообще-то, — Ланга потирает ладонью затылок и смотрит на Рэки обижено. — А ибо нефиг, — фырчит тот, закатывая глаза. — И не смотри на меня так. Давай иди уже, а то так только к рассвету и доберёмся. Ланга тяжело вздыхает, но слушается. Кажется, в его друге точно есть что-то от кота. Хасегава послушно плетётся хвостиком за другом, про себя читая молитвы всем известным богам, потому что ему совсем не хочется улететь в какой-нибудь колючий кустарник. А доставать улетевшего туда Рэки тем более. Вскоре, к счастью Ланги, тропинка заканчивается. И начинается лестница. — Мы упадем, — предрекает Ланга, смотря вниз. Как уже говорилось ранее, увидеть многое он не мог. Но, тем не менее, он помнит, как пару дней назад они днём спускались на этот пляж и все как один наворачивались на этой лестнице и чуть не падали. При ярком солнечном свете. А вот что будет при робком, нифига не освещающим лунном, Хасегава даже представить боится. — Не ссы, — бросает Рэки и тут же утягивает старшего за собой. Ланга даже вскрикнуть не успевает. Рэки настойчиво тянет его за ворот футболки, буквально стаскивая вниз по деревянной лестнице. Чудом не свалившись где-нибудь на середине спуска, они спрыгивают с последней ступеньки и падают на песок. Рэки раскидывает руки и ноги в разные стороны, смеётся громко, заливисто. Ланга лишь тяжело вздыхает. На такое поведение Рэки у него одна реакция: слова «чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось» и… и полная готовность идти следом за Кяном. Во-первых, с ним весело. Во-вторых, вместе с Лангой может убьется позже, чем, судя по его сумасшедшим затеям, планирует. Ланга встает, отряхивается, морщится, когда понимает, что песок успел засыпаться в кроссовки. — Пойдём к лежакам? — предлагает Рэки, стаскивая с ног обувь. — Пойдём, — соглашается Хасегава, вытряхивая из кроссовки мелкие песчинки. Надевать снова кроссовки он не решается — гиблое дело, секунда, и снова будут до краев забиты песком. Они проходят на середину пляжа, облюбовывают один из лежаков, скидывают на него кофты, рядом оставляют скейты и усаживаются вдвоем. — Красиво, — шепчет Рэки, завороженно смотря на звезды. Он передергивает плечами, морщит нос и улыбается легко. — Очень, — вторит ему Ланга, не отрывая от друга взгляд. В слабом свете луны он выглядел необычайно хрупко, очаровательно. Красиво. Уютно. Было уютно. Море разбавляло тишину негромкими всплесками. Было что-то прекрасное во всем этом: в их одиночестве, в темноте, в молчании. — Ланга? — тихо, едва слышно в шуме волн. Хасегава выныривает из своих мыслей, смотрит на Рэки вопросительно, голову на бок наклоняет, показывая, что готов слушать. — Ты мне нравишься, — ещё тише, чем прежде. Робко, пугливо. Ланга замирает. Сердце начинает биться быстрее и быстрее, будто вот-вот выпрыгнет, выскочит, замрет. — Я понимаю, что скорее всего это не взаимно, — тут же тараторит Рэки. — Если… — Ты мне тоже, — мягко перебивает его Ланга. Слова эти даются ему просто, ложатся на кончике языка и падают совсем легко. Рэки замирает, хлопает своими пушистыми ресницами смотрит на Лангу так, словно не знает что делать дальше. Жалобно-жалобно и потерянно. — Оу… — наконец-то срывается с его искусанных губ. — А к такому я себя не подготовил. — Дурак, — смеется Хасегава, раскрывая руки для объятий. — Сам такой, — обижено бухтит Кян, утыкаясь носом в чужое плечо. Он сопит Ланге в шею, льнет ближе, обнимает в ответ. Тот гладит его по плечам, целует в макушку, успокаивает. — Я могу…? — шепчет Ланга осторожно, боясь напугать. И не договаривает. Рэки отстраняется, смотрит на уже не друга вопросительно. И вспыхивает румянцем, когда понимает, про что он. Но кивает. Ланга проводит костяшками пальцев по скуле, ведет выше, заправляет рыжую непослушную прядку за ушко. Наклоняется, касается чужих губ своими. Целует мягко, целомудренно. Рэки отстраняется первым, облизывает губы и хитро щурит свои, словно наглый кошак. — Я не девчонка, не хрустальный, — тянет он, закидывая руки на чужие плечи. — Поцелуй меня нормально. По-настоящему. Ланга хмыкает, но перечить не смеет, подчиняется. Целует настойчивее, толкается языком в чужой рот. Рэки отвечает, кусает нижнюю губу, перебирается на чужие колени, жмется всем телом. Ближе, больше, сильнее. — Хочу ещё, — шепчет Рэки. — Будет тебе ещё, — смеется хрипло Ланга перед тем, как утянуть младшего в очередной поцелуй.

***

— Каору нам головы открутит, — констатирует Рэки, смотря вдаль. Солнце постепенно поднималось все выше и выше, игралось весело лучами с водой, мелькало искристыми бликами. — А Джо добавит, — хмыкает Ланга, оставляя поцелуй на чужом виске. Рэки кивает, ерзает на месте и сползает вниз. Сворачивается клубком и укладывает голову на чужие колени, а после требовательно дергает Лангу за руку. Тот все понимает без слов и молча зарывается в чужие волосы пальцами. Рэки удовлетворенно мычит и прикрывает глаза. — Спишь? — интересуется Хасегава, осторожно перебирая рыжие локоны. — Пока нет, — бормочет Рэки. — Но уже очень хочу. Пошли домой? — Солнце уже почти встало, — Ланга щурится, смотря наверх. — Пойдем. Рэки нехотя встает, потягивается, отряхивается и берет в руки скейт. — Как думаешь, они уже проснулись? — интересуется Кян, подходя к лестнице. — Надеюсь, что еще нет, — хмыкает Хасегава. — Получить не хочется.

***

— Я откручу им головы, когда они вернутся, — шипит Каору, теребя в руках полотенце. — А я добавлю, — угрюмо поддакивает Джо. — Ой, себя вспомните в дестве, — цыкает Хироми. — Не трогайте детей, у них романтика сейчас, цветочки, бабочки, поцелуйчики и прогулки под ручку. Живы и здоровы, уже хорошо! — Но…! — собирается было возмутиться Каору, однако Хига буквально затаскивает его и Джо назад в домик. — Не трогай, я сказал, — припечатывает он, хлопая дверью. — В следующий раз точно оторву, — бурчит едва слышно Сакурояшики. — В следующий раз…