убей себя, как проснешься

Здесь ничего. Это знакомо тебе, не так ли? Только пустота. Но даже так, сквозь сон, которому не суждено быть вечным, ты ощущаешь боль. Она пронзает тебя насквозь, в груди сжимает и ты задыхаешься, периодически просыпаясь. Больно, больно настолько, что проще было бы умереть. Но у тебя есть причина жить, причина, по которой ты постараешься проснуться. Тебя тошнит, рвёт на пол, после чего ты снова погружаешься в пустоту. Этот цикл продолжается целый час, но вдруг ты обнаруживаешь себя на улице. Идёт дождь — ты покрылся мурашками. Не волнуйся, это лишь сон. Как и любое другое твое сновидене, ощущается всё слишком реалистично. Ты можешь почувствовать запах мокрого асфальта, ты ощущаешь прохладный ветер и каждую ледяную капельку, ощущаешь, как твои сальные волосы и одежда промокают целиком и полностью, промокают насквозь. Вдруг, вдалеке ты видишь её. И его. Они обсуждают что-то. Нет, кого-то. Тебя, конечно же. Кого им ещё обсуждать? "Какой же он всё-таки неудачник." "Я так рад, что он забыл о нас. На одну проблему меньше." "Мне повезло больше, чем тебе! Не надо видеть эту мерзкую пьяную рожу!" "Да уж... Вот бы он и в моей жизни не появлялся. Не хочу работать с таким ничтожеством, дышать воздухом с ним не хочу!" Ты не решаешься к ним подойти, нет. Наоборот, ты хочешь проснуться как можно скорее. Сбежать от них. Сбежать от этих жестоких слов по отношению к тебе. Не выходит. Придётся пережить этот отвратительный кошмар до самого конца. Пожалуйста, держись. Пожалуйста, не умирай. Твоему сердцу рано отказываться, завтра, уже сегодня, ты обязан появиться на работе. Обязан повидаться с лейтенантом. Помни о лейтенанте... Они смотрят на тебя. Осуждающе, с презрением, отвращением к тебе. И исчезают, словно мираж. Ты закрываешь глаза и пытаешься сосредоточиться на происходящем вокруг. Звук дождя медленно стихает и единственное, что отвлекает тебя от раздумий — звук разбившейся о стену бутылки. Пронзительный крик и рыдания твоего бывшего напарника. — Блять, Гарри, засранец ебанный, хватит! Воспоминание из прошлого. Перед тобой — ты, собственной персоной. И Жан Эрон Викмар, которого "другой" ты тянешь за волосы. Твоя хватка настолько крепка, что у него уже не осталось сил сопротивляться. Он скрипит зубами, но уже не может сдерживаться и рыдает. Из его носа льется ручей крови. Ох, не отворачивается же. Смотри. Это ведь ты сотворил, почему же ты не смотришь? Помнишь, что будет дальше? Ох, Гарри, Гарри... Ты ведь не меняешься. Ты всегда таким был. И всегда таким будешь. Он умолял тебя остановиться, плакал, кусался, но разве ты слушаешь? Нет. Никого ты не слушаешь, дерьма кусок. Ты лишь ломаешь. Разрушаешь. И теперь плачешь сам. Мерзко и противно вспоминать то, каким ты был. Сколько боли причинил. Но хватит, Гарри. Нытье ничего уже не изменит. Ничего не исправит. Но вспоминаешь ты не только это. Вспоминаешь и то, как ударил её. Она ничего не сделала, наоборот, улыбалась и была так счастлива рядом с тобой. Ты пнул её в живот, хотя у неё была очень хорошая новость для тебя. Один твой нервный срыв сделал её самой несчастной женщиной в мире. Но у тебя было плохое настроение, твои коллеги на работе посмеялись над тобой и ты просто сорвался на ней. На своём драгоценном камне, на беззащитном создании. ...Интересные формулировки. Воспринимал ли ты их за любимых, близких людей? Или это просто зверушки, с которыми можно поиграться? Ты сломал её жизни в один миг. "Гарри, пожалуйста, хватит. Мне больно." Она умоляла тебя остановиться, но в твоём мозгу было слишком много алкоголя, твой похотливый разум затуманен наркотиками. Тебе не было стыдно, ты не извинился и влепил ей пощечину, когда она начала рыдать при виде тебя. "Я люблю тебя, Гарри..." — тихо шептала она, вытирая свои слезинки платком. Шептала, когда протирала твою рвоту у вашей кровати. И даже тогда, когда ты чуть не задушил её. Что насчёт него? Ох, не беспокойся. Он не говорил об этом прямо, но ясно, что и Жан тебя любил. "Я устал. Нет, не от тебя." "Нет, я не ненавижу тебя." "Хватит пить, засранец." "Я не хочу трахаться с тобой, ублюдок." "Я уже говорил, не ненавижу." Ох, про ненависть — абсолютная правда. Он и сейчас не ненавидит. И если ты снова попытаешься покончить с собой, то он снова будет вытаскивать тебя из петли. Ты помнишь, как он лил слезы тогда, когда ты *перебарщивал* с ударами. В остальное время казалось, что он — каменная глыба. Но вспомни, Гарри. Помнишь передоз? Вкус его губ на твоих, попытку откачать тебя? Лишь чары его слёз разбудили тебя, позволили тебе жить дальше. Словно в романтической книге о зачарованной принцессе. Ты практически не дышал, был без сознания. А он скулил и умолял тебя не умирать. "Я люблю тебя, хуесос вонючий... Пожалуйста... Хватит... Умоляю, я... Я не смогу жить без тебя..." И всё это — исчезает. Ты снова в пустоши, ведь воспоминания — враг твой злейший. Оставим их позади. Знаешь, что самое главное? Ты не изменился. Ты уверяешь, что всё будет нормально, но это не правда. Они оставили тебя, потому что им с тобой не было "нормально". Ничуть. С тобой всегда лишь ужасно, до удушья плохо. Ты оставил им такой шрам, который сможет излечить только смерть. Но они живут. А ты, ты, тот, о ком они заботились, больше всех мечтаешь умереть. Ты пытаешься устроить себе передозировку обезболивающим, либо же, подавить ими душевную боль. Или всё сразу. Знаешь, что не сработает. Ты обещал лейтенанту не напиваться, поэтому пьешь так много этого противного, мерзкого кофе. В противовес горечи идут сладкие мечты о том, что твое сердце не выдержит и прекратит биться. Ты разбиваешь те немногие оставшиеся у тебя вещи. Бьешь тарелки, рвешь обои, ломаешь мебель. А потом хватаешься за голову и бьешься об стену, пока внутри не начинает гудеть. Пока из носа не начинает литься поток крови, прям как тогда, у Викмара. Ты заслуживаешь это. Заслуживаешь своих страданий. Но сколько бы ты не мучал себя, тебе никогда не загладить вину перед ними. От тебя по-прежнему воняет рвотой, алкоголем, ссаниной. Эти запахи впитались глубоко под кожу. Под их кожу тоже, но от тебя разит сильнее. И сколько бы ты не стоял под горячим душем, сдирающем твою плоть, сколько бы не оттирал себя металлической губкой — бес-тол-ку. Ты олицетворение уродства, олицетворение алкоголизма и всех человеческих бед. Все катастрофы и катаклизмы происходят из-за тебя, Гаррье Дюбуа. Твое лицо по-прежнему опухшее, запотевшее, и не важно, что ты с ним делаешь. И эта гримаса, отвратительная гримаса.... Разве ты не избавился от неё? Людям страшно с тобой находиться, Гарри. Твои неуместные шутки, твои импульсивные действия... Ты сумасшедший. Покончи с собой. Ох, что такое? Ну, не реви. Всё равно это сон. Вот когда проснешься, да, ты будешь задыхаться, рыдать и крепко обнимать себя за плечи Так что оставь эти представления на потом. Лучше скажи мне, Гарри... Тебе ведь нравится лейтенант? Когда ты видишь его, какое первое слово, которое приходит в голову? Светоч? А второе? Божественность? Спокойствие? Умиротворение? Забота? Ласка? Любовь? Действительно. Он такой хороший. Открылся тебе, несмотря на свою закрытость. Играл с тобой в глупые настольные игры. Такой красивый, такой замечательный, такой... Идеальный. Да. Да, Гарри. Он — твой идеал. Он первый, кого ты увидел после своего перерождения. Он тот, кто принял тебя таким, какой ты есть. Знаешь, кто ещё принимал тебя любым? Кто вытаскивал тебя из передряг, ну же, знаешь? Так что сделай одолжение, отстань от него. Он верит в тебя, доверяет тебе. Но если ты останешься, то сломаешь очередную жизнь. И в конечном итоге — он бросит тебя, лишь бы остановить собственные страдания. Тебе суждено доживать остатки своих дней в полном одиночестве, Гарри... И не имеет значения, проживёшь ты день, два, а то и целый год... Убей себя. Чем раньше, тем лучше, конечно же. Так будет лучше для всех, поверь мне. Людям не придется трястись при виде тебя. Людям не придется спасать тебя. Ведь ты даже не уверен, так не уверен в своих чувствах к лейтенанту. Это больше похоже на мнимую привязанность, на попытку заполнить вечную пустоту в душе. Любовь? Я уже спрашивал, Гарри. Знаешь ли ты, что это вообще такое? Ты никогда не знал любви. Тобой двигала похоть, тобой двигало желание, что угодно, но не любовь. И чувства к Кицураги так обманчивы. Так навязаны тобой же. Ты лишь причинишь ему боль, лишь подтвердишь его мысли о том, что никому-никому нельзя открываться, никому нельзя доверять. Сломаешь его окончательно. Разобьёшь. Уничтожишь и растопчешь. Как очередную свою игрушку. Поэтому пожалуйста, Гарри. Забудь тот голос, который просил тебя жить. Ради неё. Ради него. И ради лейтенанта, конечно же. Убей себя, как проснешься.