Его боль

Каждый день будь то в школе, на улице, в школьной столовой, в лесу или ещё где-либо, Скотт чувствует запах крови, кровь его лучшего друга, кажется этот запах у него поселился в ноздрях и не дает покоя. Запах крови его преследовал даже в собственном доме, но сильней всего он был, когда его лучший друг находился рядом с ним. От Стайлза исходил этот противный, но местами приятный запах. В первые дни запах был только слегка металлическим и одновременно приятным, как свежее мясо в мясном отделе магазина, но в разы слабее пробивался в нос. И Скотт должен признаться, что этот запах приятный — это свежая кровь. Потом же появился запах свернувшейся крови, гнилостный и омерзительный, этот запах самый мерзкий. А ещё через день появились нотки ржавчины. Кровь имеет слишком приторно-тяжелый запах и неправильно сравнивать её с чем-либо. Но он не может ещё как-то описать этот запах. Этот запах не имеет аналогов, ведь хищник легко выслеживает добычу именно по запаху крови. Скотт не знает, как правильно завести диалог с другом об этом. Боится испугать Стайлза, отдалиться от него сильнее, они и так стали меньше общаться, чем раньше. Скотт боится, что Стайлз испытывает неприязнь к нему, хотя знает, что это не так, знает, что Стайлз любит и дорожит им, но страх сильнее разума. Скотт любит Стайлза, сильнее чем кого-либо и он боится потерять его. Скотт не хочет чтобы Стайлзу было больно, не хочет чтобы он страдал. Скотт не может продумать диалог в голове, так чтобы он не был послан к черту или где не читал боль в глазах друга. Вот МакКолл уже пятнадцать минут сидит на крыше друга и пытается зайти в его комнату через окно, но он боится, его сердце безумно бьется, раздаваясь эхом в ушах. В комнате открывается дверь и Скотт резко напрягается, прислушиваясь. В комнате закрылась дверь и раздалось тяжелое дыхание, что-то легкое соскользнула со стола и упала на пол, вслед прозвучало короткое: «черт». Сердце Скотт пропускает удар, когда он вспоминает зачем пришел. Единственное, что заставило Скотта сорваться с места и стучать по окну Стайлза, это щелчки канцелярского ножа. — Стайлзс пусти меня, — Скотт не просил, Скотт требовал. Стайлз с удивлением смотрел на незваного гостя с ножом в руках и закатом рукавом, под котором видны порезы. Стилински ничего не остается, кроме того, чтобы положить нож на стол и открыть окно своему другу. Волк Скотт жалобно скулил и метался внутри тела МакКолла, ему хочется зализать все раны друга, как физические, так и душевные. — Скотт. что ты тут делаешь? — Стайлз отошел от окна, нервно почесывая шею, он выглядит растерянно. — хотел поговорить, — Скотт залез в комнату, сразу чувствуется разница между поздним, холодным вечером на улице и теплой, комфортной комнатой, но пропахшая кровью, болью и унынием. — о чем? — Стайлз сел на кровать, а рядом с ним сел МакКолл. — о тебе, — Скотт с переживанием смотрел на друга. А если Стайлз обидеться на то что Скотт это спрашивает, только через почти две недели? Но Скотту, кроме Стайлза терять нечего, — ты как? Максимально тупой вопрос, которой только мог спросить Скотт. — все в порядке, — Стайлз пожимает плечами, ложь такая же глупая, как и вопрос. — Стайлз, пожалуйста, я переживаю за тебя. Скажи, что тебя беспокоит, — к горле Скотта начал подступать колючий ком, страх, что друг отдалиться от него всё больше. — Скотт, просто, столько всего навалилось… — голос Стилински начал дрожать, он старался не смотреть на Скотта, но казалась он повсюду, он не мог приковать взгляд к чему-то, — не знаю, просто я так больше не могу. Понимаешь? Так легче. я вас люблю. Но я не могу, все так сложно… я не хочу чтобы кто-то чувствовал себя виноватым. Скотт внимательно слушал дрожащую речь Стайлза, он чувствовал себя виноватым, за то что не нес это бремя со своим другом. МакКолл взял руку Стайлза, тот от неожиданности вздрогнул, но не отдернул руку. Скотт вытянул кончик языка, Стилински все ещё не смел смотреть на него, МакКолл поднял их руки и провел языком по чужой руке, чем вызвал окаменения Стайлза. Стилински все же посмотрел округленными глазами на Скотта. Такого же в свою очередь ничего не смущало, он нежно проводил языком по бугорками в виде порезов. — Стайлз, я тебя люблю и я не хочу чтобы тебе было больно, как физически, так и морально. Я тобой дорожу. Стайлз, — Скотт поднял голову на хозяина комнаты, — если тебя что-то беспокоит, будет беспокоить, пожалуйста, говори. — Скотт, — голос Стайлза дрожал и казалось, он не мог говорить и силой выдавливал слова, — прости. — тихо. Все хорошо. Скотт обнял Стайлза, прижимая его к себе, а Стайлз в ответ прижался к нему, утыкаясь в его шею носом. Рваное дыхание приятно щекотало кожу оборотня сквозь ткань воротника свитера. Рука Скотта гладит юношу по коротким, мягким волосам, ладонь приятно скользила по ним. — я тебя тоже люблю, — прошептал Стайлз, не поднимая головы, это явно не понравилось МакКоллу. Скотт взял Стайлза за подбородок, заставляя поднять голову. Стайлз старалась преодолеть свое желание смущенно отвернуться, а затем сорваться с места и убежать, и у него это прекрасно получалось. Скотт приблизил свое лицо к лицу Стилински, их взгляды встретились, столько чужой боли в медовых глазах. Хочется забрать его от всего мира, укутать в плед, обнимать и никогда не отпускать. Их лица приближались, все ближе и ближе, пока их губы не сомкнулись в легком, нежном поцелуе.