Между ними – "Шрамы"

Когда Шерлок впервые танцевал с Джоном, они жили вместе всего несколько недель. Или это были месяцы? В памяти Джона те первые дни их знакомства всегда смешивались воедино, и если его спрашивают, когда произошло то или иное дело или событие, он с трудом может назвать время года, не говоря уже о месяце или дне. После того как он вернулся с войны, в его памяти осталось только два временных отрезка: До Шерлока и После Шерлока. (А позже появится и «После После Шерлока», но Джон об этом не задумывается). Так что в первые дни (или недели и месяцы) после Шерлока Джон никак не может вспомнить, как они стали такими, какими были; когда он впервые стал ходить за покупками для них обоих, или когда он впервые соединил белое белье Шерлока со своим, когда стирал. Когда Шерлок впервые полностью оплатил их аренду или когда он начал пользоваться зубной пастой Джона. Как вспоминает Джон, все это было в самом начале. И только много позже Джон начал забывать имена своих девушек. А Шерлок перестал верить в «Просто транспорт». Но задолго до всего этого, в те первые дни-недели-месяцы, Шерлок и Джон впервые танцевали. Это было после дела, которое он назвал «Круиз ужаса Тилли Бриггс», до того, как владельцы корабля наложили на него судебный запрет. Но суть дела заключалась в том, что в ту ночь они угнали автобус на Лестер-сквер во время скоростной погони, поймали маньяка-стрелка, связанного с международной террористической ячейкой, наелись суши и саке и едва добрались до Бейкер-стрит на ногах, так сильно они хихикали над... если подумать, он не помнил над чем. Но суть была в том, что они поднимались по лестнице в свою квартиру, под кайфом от адреналина и теплого рисового вина, и Шерлок поставил старую джазовую пластинку, которую откопал из сундука в шкафу в прихожей. Он пытался объяснить Джону, что такое джаз (АГА! Это и было причиной хихиканья! Шерлок сказал, что джаз - это простая математика и ею надо наслаждаться, а Джон сказал, что ему не нужно знать математику, чтобы наслаждаться музыкой, и тогда Шерлок попытался объяснить ему полиритм, и они оба глупо смеялись над бессвязной диатрибой Шерлока), и раскатистые ноты саксофона, казалось, вибрировали в мозгу Джона (признаться, в состоянии опьянения). «Нет, Джон! Считай до четырех! До четырех!» Шерлок хлопал и смеялся, пытаясь заставить Джона отсчитать контрритм к тому, что они слушали. «О, ради Бога, ты безнадежен. Иди сюда. Так будет легче, если ты почувствуешь это». И, не прилагая усилий, он схватил Джона за руку и поднял его со стула. Не раздумывая, он обхватил Джона за талию другой рукой и стал насильно двигать его в такт. Это не было романтично. Это было глупо, фарсово, и они вдвоем, конечно же, представляли собой довольно забавное зрелище, слегка пошатываясь, когда Шерлок властно выкрикивал ритм, а Джон пытался не споткнуться о собственные ноги. Но потом песня сменилась на что-то медленное и приятное, и это, это было что-то, что Джон мог понять, простая математика или нет. И вдруг они покачнулись, и смех утих. И каким-то образом Джон знал, просто знал, с кристальной ясностью, что если бы он в этот момент сократил расстояние между собой и Шерлоком, Шерлок поцеловал бы его в ответ. Джон Ватсон не был новичком в искусстве обольщения и мог с абсолютной уверенностью прочитать выражение лица Шерлока в этот момент, не требуя измерения пульса. Но за мгновение до того, как он наклонился, он почувствовал боль в плече. Это была та самая боль, которая заставляла его замирать каждый раз, когда Сара приглашала его подняться наверх, когда он подвозил ее после свидания (и в конечном итоге привела к их расставанию после катастрофического отпуска в Новой Зеландии); та самая боль, которая привела его к такси, а не к дому с той кокетливой женщиной, которую он встретил в пабе. Шрамы. Плечо Джона покрыто шрамами. Единственная глубокая точка входа от пули снайпера. Зазубренные края выходного отверстия. И перепончатые гребни окружающих вен, поврежденных инфекцией. Если он не отпустит руку Шерлока, тот наклонится и поцелует его. И хотя он объективно знает, что Шерлок настаивает на том, что отношения - это не «его область», Шерлок очень пьян. А потом Шерлок поцелует его в ответ. А потом они поднимаются наверх, и Шерлок снимает с Джона одежду. И тогда Шерлок увидел бы шрамы. И ничто уже не могло быть прежним. Ведь тогда все это окажется у ног Шерлока. Джону пришлось бы рассказать ему о войне, о смерти и адских пейзажах, которые преследовали его сны. Шерлок перестал бы считать Джона равным себе и партнером, а вместо этого показался бы ему хромым и немощным. Если бы он увидел шрамы и узнал, что за ними скрывается, то, возможно, все еще спал бы с Джоном, но только из жалости. А Джон терпеть не может жалости. Поэтому Джон убрал свою руку с руки Шерлока, а Шерлок отпустил его талию. «Я бы выпил еще», - сказал Джон. «Пива?» Он направился к холодильнику. «Мне нет», - сказал Шерлок и пошел выключать проигрыватель. «Больше никакой музыки?» - спросил Джон. «В любом случае, эта песня - полная ерунда, чтобы под нее считать». Джон рывком вернулся к реальности. Шерлок перебирает песни на своем iPod, пытаясь найти то, что он считает «правильным вальсом» для Джона и Мэри, чтобы использовать его в качестве первого танца на их свадьбе. В тот день Джон пришел в квартиру со списком предложений, которые они с Мэри составили, и все они были отвергнуты Шерлоком как «плебейский бред». «К черту», - бормочет Шерлок и ставит «Вальс конькобежца», с презрительным видом поджав губы. «В следующий раз я сам что-нибудь сочиню. В любом случае, на чем мы остановились?» Он бесцеремонно подходит к Джону, берет его за руку, а другой обхватывает за талию. Джон следует его примеру, надеясь быть таким же бессовестным и непринужденным, каким кажется Шерлок, и молясь, чтобы Шерлок не заметил румянца на его щеках. Они не прикасались друг к другу целую вечность - не считая кулаков по лицу, которыми Джон осыпал Шерлока после его возвращения. Джон не был уверен, чего он ожидал - искр? Болты электричества? Но вместо этого он чувствует себя роботом и удивительно безличным. Он изо всех сил старается следовать красноречивым указаниям Шерлока, несмотря на протесты своих двух левых ног. Примерно через 30 минут им надоело. Шерлок заявляет, что если ему придется еще раз выслушать «Вальс фигуриста», он начнет брать заложников, и Джон, поняв намек, собирает свои вещи. Шерлок уже ушел, взяв в руки свою скрипку и сделав на ней несколько полушутливых взмахов. «Еще кое-что», - говорит Джон, и Шерлок поднимает бровь. «Мой мальчишник...» Выражение лица Шерлока остается безучастным. «Я подумал, что было бы здорово, если бы мы пошли куда-нибудь вдвоем. Только ты и я». «Только ты и я». В тот момент, когда слова слетают с губ Джона, он чувствует себя так, словно попал в один из тех кошмаров, когда ты выступаешь с докладом в классе и понимаешь, что без причины или оправдания не надел брюки. Когда он мысленно прорепетировал то, что собирался попросить Шерлока спланировать для своего мальчишника, слова прозвучали непринужденно, по-разговорному. Но теперь, в суровом свете реальности, они звучат грубо и самонадеянно. Господи, он подумает, что я делаю ему предложение. Он паникует и отступает. «Я просто имел в виду... Не то чтобы... У нас не было возможности проводить много времени вместе один на один из-за подготовки к свадьбе и всего остального, и я подумал...» НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО, УОТСОН, - услужливо подсказывает его внутренний монолог. Шерлок выглядит невозмутимым. «Конечно. Как только я закончу со списком поставщиков с Мэри, я проведу небольшое исследование. Поход по пабам подойдет? В следующий четверг?» «Да, отлично! Отлично. Великолепно. Пока!». Джон не знает, успокаиваться ему или беспокоиться, что Шерлок даже не заподозрил, что у него могут быть скрытые мотивы. Время от времени Джон задумывается о том, что, возможно, Шерлок просто удалил все последние месяцы их отношений перед смертью, и эта мысль, по его мнению, должна принести ему облегчение, но вместо этого вызывает чувство негодования, от которого он не может избавиться. Но это было бы облегчением, думает он, не беспокоиться о том, что во время мальчишника все будет неловко. Он долго размышлял над тем, как поступить. Сначала он представлял себе стандартный вариант: собрать группу своих приятелей (из универа, Барта, может быть, даже нескольких старых армейских друзей) и надраться в каком-нибудь захудалом пабе в пятницу вечером. Но он видел, как Шерлок ведет себя в подобных ситуациях; это всегда происходило одним из трех вариантов, ни один из которых не был идеальным. Вариант 1: Шерлок будет в плохом настроении. Он будет грубым и невыносимым и будет громко делать неловкие выводы о членах их компании, пока люди не уйдут или не вызовут его на потасовку в переулке. Не идеальный вариант. Вариант 2: Шерлок будет в хорошем настроении. Этот вариант почему-то был необъяснимо хуже. Когда у него было хорошее настроение и он попадал в шумную социальную ситуацию, Шерлок становился тихим, интровертным и остро ощущал, как другие воспринимают его. Он прилипал к Джону, как клей, прислушиваясь к нему в поисках подходящих социальных сигналов (когда смеяться, когда улыбаться, когда что-то было немного «не так»). Он редко говорил, а если и говорил, то в виде банальных банальностей, звучавших так, словно он декламировал монологи, взятые из телевизионных ситкомов про нормальных людей (теперь, когда Джон об этом подумал, это было вполне возможно). Первые несколько раз, когда Шерлок так себя вел, Джон был в недоумении. Но вскоре стало очевидно, что Шерлок выдерживает социальную ситуацию только для того, чтобы сделать Джона счастливым - он играет роль, чтобы его приняли и чтобы Джону не пришлось его защищать. Это разбило сердце Джона. Вариант 3: он не придет. Неприемлемо. Поэтому Джон придумал вариант 4: они пойдут куда-нибудь вдвоем. Все будет как в старые добрые времена, рассуждал он. Ну, как в старые добрые времена, до того момента, когда он, надеюсь, не окажется на Бейкер-стрит со своим членом во рту Шерлока или не затащит Шерлока на ближайшую горизонтальную поверхность и не отымеет его до потери сознания, как это случалось в те редкие разы, когда они вместе выпивали за несколько месяцев до смерти Шерлока. Но теперь, конечно, все это было в прошлом. Насколько Джон мог судить, у Шерлока не осталось даже воспоминаний об этом на его чертовом жестком диске. Удалено, подумал он. Все, что имело отношение к ним, было недоступно. Так что Джон будет в надежных руках.