Лялька

Сегодня был День рождения тети Марины. Мамина родная сестра праздновала тридцатилетие. Были приглашены почти все родственники. Ну кроме тех, кто жил в других городах. Нет, они конечно же были тоже приглашены, но дальняя дорога им не позволила прибыть. Стол ломился от еды. Здесь были и «Оливье», и «Шуба», и хваленая «Мимоза». Даже «Цезарь» был. Шампанское, водка, ликер. Соки двух видов — апельсиновый и яблочный. Конфеты и большое блюдо с бутербродами. Со шпротами, красной икрой, и с еврейским салатом в тарталетках. Тетя Марина купила даже новый сервиз «Люминарк» в количестве трех штук. Ну чтобы тарелки у всех были одинаковые. А не как в деревне — у кого с каемочкой, у кого глиняная, у кого эмалированная миска. А рядом со столом уже стоял огромный букет цветов, состоящий из роз, гербер, гортензий, гвоздик, гипсофил. Да много чего там было. И он действительно был огромный. Обращал внимание на себя. Лялька пришла одной из первых. Обняла и поздравила тетю. А разница с тетей всего десять лет. Но в этом возрасте такая разница уже не чувствуется. Подарила ей сумку с ОЗОНа — французскую известного бренда. Но тетя Марина сама захотела именно её. И ведь шесть тысяч обошлась за такой бренд. Лялька все понимала, что это подделка. Но раз попросили, значит, надо выполнить. Ляльку на самом деле звали Ольга. Но как повелось с детства, когда мама принесла ее из роддома, и сказала — «Вот принесла вам ляльку», так и прижилось. Но в документах записала как Ольгу. А Ляльке нравилось ее имя и то, и другое. Лялька рассматривала букет. Наверное, муж тети Марины подарил. Он был старше ее на три года. Представительный мужчина. Бизнесмен. Имел свою сеть автомоек и все расширялся и расширялся. Вся родня завидовала Марине. Такого красавца отхватила. Мало того, что красив, так еще и богат. Детей у пары не было, а прожили уже три года. Так бывает. Может не хотели, может не получались дети. Но спрашивать такое, никто не спрашивал. Захотят, сами расскажут. Гости подходили и подходили. Квартира была трехкомнатной. Муж Марины сразу купил её после свадьбы. И Маринка сама выбирала. Вот и выбрала почти в центре, не новую, но зато центр. Все рядом. И до метро пять минут пешком. Гости из родни, кто раньше здесь не был, рассматривали хоромы. Все нравилось. — Маринка, — вскрикнула вдруг тетка Маша, женщина лет пятидесяти, — а чего не в ресторане? Или у вас деньги кончились? И захохотала. — Нет, теть Маш, слава Богу не кончились. Я так захотела. Чтобы по домашнему посидеть. Песни попеть. Не зря же столько денег отвалили за шумоизоляцию. И еда свойская. Сама готовила. Только вот суши и роллы заказала, модно сейчас такое есть. Но они у меня получаются невкусные. А вот все вместе попробуем мои и покупные, сравним. А то мой Вадик говорит, что мои есть нельзя. Это единственное, что у меня не получается. Ольга сидела и разглядывала всех. Ведь знает с детства. Постарели многие, некоторые потолстели. Кто-то даже полысел. Но все равно такие родные и любимые. Вадим появился внезапно. Громко крикнул. — Как хозяин приветствую всех, спасибо, что пришли. Гульнем сегодня по-домашнему. Я даже самогона припас. Кому коньяки да вина не зайдут, то самогончика выпьем. Все радостно захлопали. Успокоились. Вадим не строит из себя крутого бизнесмена, не кичится деньгами. Значит, тут действительно можно вести себя как дома. Вадим подошел к жене, поцеловал в щеку. Вел себя очень дружелюбно. Ольга тоже успокоилась. А ведь недавно тетя Марина по телефону ей жаловалась, что Вадим сильно изменился. Стал иногда даже кричать на нее. Руку правда не поднимал. Но слишком вклинился в свой бизнес. Какие-то там у него неприятности. Кто-то хочет отжать бизнес, или поделить не в его пользу. Лялька рассматривала Вадима. Он действительно вел себя спокойно и радостно. Значит, уладил все свои дела. И вообще, его приятно было рассматривать. Очень красивый. Статный. Лицо всегда сердитое. Губы сжаты плотно. Но глаза большие и лучистые. Они выдавали в нем доброго человека. За стол усаживались как привыкли за многие годы. Родные к самым родным. Некоторые к дальним родственникам, чтобы больше пообщаться. Лялька села на свободное место. Оно оказалось рядом с Вадимом. «Лучше бы рядом с Мариной», — подумала девушка. — О, — сказал Вадим, — Оля, сегодня буду тебе наливать. А то Маринка не хочет пить. Сказала будет следить за кухней. Вот же дуреха. Предлагал ей женщин пригласить, чтобы за всеми ухаживали. А она мне — «Хочу быть хозяйкой на своем Дне рождения и не оглядываться на чужих теток. Вдруг что стырят». Оль, что будешь пить? А зачем я спрашиваю? Все будут пить шампанское за юбилей моей жены, — выкрикнул Вадим на весь огромный стол. Все двадцать человек начали открывать шампанское. Оно искрилось в высоких бокалах, пенка шапкой стояла. Вадим бросил в бокал Ольги клубничку. — Так вкусней, — сказал он. Но себе не положил. Так что Лялька и выпила, и закусила одновременно. В следующий бокал Вадим бросил ей квадратик шоколадки. И Ляльке опять понравилось. «И не такой Вадим уж злой. С кем не бывает», — опять подумала она. Свой тост Лялька произносила с чувством. Хвалила свою тетку на чем свет стоит. И что хозяйка хорошая, и душа добрая, и Ольге помогает и деньгами, и советами. — Тетя Марина, с юбилеем тебя. Здоровья и любви на долгие годы, — улыбалась Лялька. И вдруг услышала в свой адрес. — Вот же девка выросла. Кто ж знал, что такая красавица будет? А была ведь прыщ прыщом. Ни кожи, ни рожи. Как будто всю жизнь сливки пила. Кожа какая красивая. Да шея лебединая. Глаза как омуты. Это говорила тетка Маша. Она с детства любила Ляльку и всегда покупала ей красивые игрушки, на Алиэкспрессе заказывала. Ни у кого во дворе таких не было. А уж когда ей конфеты китайские подарила, то запомнил весь двор. Каждая конфета была сильно кислой. Вроде начинаешь сосать — сладко, а потом как шибанет. Весь двор прослезился, оборался, обхохотался с этих конфет, реагируя на каждого новичка. Прошибло тогда почти столетнего деда Ивана. Уж он удивился сначала, а потом долго строил рожи. Веселил всех детей. А потом и другие взрослые пробовали. Такая же реакция. — Спасибо, тетушка, на добром слове, — Лялька почему-то поклонилась в пояс. — Век твою доброту не забуду. Тут все захлопали. Пришла третья сестра — мать Ольги. — Кто мою дочу хвалит? — спросила она весело. — Кто мне нальет? Уже сколько выпили? Мама Ольги была самой веселой из трех сестер. Все сестры собрались в кучу и обнялись. — Сестренки, спасибо, что вы со мной. Что растили меня, когда все во дворе играли в куклы. Вы меня кормили, мыли, ходить учили. Хоть и малАя была, а вот помню. Спасибо, сестры дорогие, — сказала сестра Марина, хозяйка торжества. Все опять захлопали, потянулись бокалами. Чокнулись. Обнимались и целовались. И такая во всем этом была благодать, что хотелось плакать от счастья. Вот ведь три сестры — всю жизнь друг за друга горой. Когда у одной беда — две рядом каждую минуту. Когда у другой счастье или радость — опять же вместе. Помогали друг другу и словом, и делом, и деньгами. И здоровьем. Маша хотела Вере почку отдать, когда та умирала от болезни. Но обошлось. Выходили и без замены почки. Заработала почка. А все потому, что Маринка — третья сестра — через мужа достала какое-то лекарство из Америки и оплатил он же сумасшедшую сумму, почти эквивалентную новой почке. Но ту надо было долго ждать, а времени уже не было. И теперь на диете мамка родная, и все хорошо. И все опять здоровы и счастливы. А алкоголь не пьет, только вид делает. Веселье было в разгаре. Самогона захотели все. А чего ж? В деревне ж выросли. Там самогон был у каждого в доме. Пробовать — все пробовали, а вот баловаться ни-ни. В семье сестер пьянство не привечали. Но самогон подействовал яростно. Хором орали песни про мороз и про «ой, мамочка, на саночках…». Потом запела Лялька. «Что стоишь качаясь тонкая рябина». С нее все всегда плакали. Гости слушали, затаив дыхание. Некоторые вытирали слезу. Голос у Ляльки был глухой и низкий. Песня получалась еще красивее, чем если петь звончей и громче. — Вот же песня так песня. Молодец, Ольга. Хорошо спела. Нынешняя молодежь тоже хорошо поет, но ведь ни хера непонятно, — ругнулась тетка Маша. — ЫЫЫы- Мыыыы- Джаааа — передразнила она. — О чем поют — не понять. А ты девочка спела — каждое слово в душу запало. Спасибо, родная. Вот выдадим тебя замуж, тогда и успокоюсь. А пока волнуюсь, хоть бы тебя никто не испортил. Ольга покраснела. — Ну теть Маш, ну ты чего? У тебя еще Славка и Витька не женаты. Сначала их жени. Они старше меня. Их очередь. И не бойся за меня. Кому попало не дам, — сказала Лялька. Самогон и ее расслабил. И вообще она как и тетка Маша всю жизнь была остра на язык. А тетка Маша как скажет, хоть стой, хоть падай. Всегда в точку говорила. И правду-матку. — Вот остра ты на язык, — рассмеялась тетя Маша. — И надеюсь, что умом тоже остра. Выбери себе мужика, чтоб у всех на него стояло, а не только у тебя. Красив чтобы был, денежный — тоже хорошо. И чтоб только тебя на руках носил, а не всех подряд. Все рассмеялись. — Мария, тебе хватит, а то уже Ляльку замуж отдала, а че ж про детей не сказала? — спросила мать Ольги. — Детей надо двое или больше. Одного нельзя. Эгоист будет. Всё ему и ему. Вон нас трое. Так мы ж всю жизнь только друг для друга. Хорошо нас родители воспитали. — Тетя Маша, не беспокойся, хоть у меня и нет еще никого, не влюбилась я. Но уже решила, что у меня тоже трое будет. Как вы с мамой, и Мариной. Три сестры — это сила. — Молодец, дочка, — сказала мама Вера. Все поднялись и стоя чокнулись. Целовались в щеки, обнимались. И Ольгу Вадим чмокнул в щеку. Потом жену в губы. Ольга поцеловалась с теткой Дарьей, которая в далекой деревне жила за сто километров. А дальше ее сынок Иван. В дальних деревнях не выпендриваются. Сыновей — Иванами называют. Дочек — Аннами да Мариями. На хрена в деревне Роксоланы и Джульетты? Не приживаются они там. Бегут в города. Пропадают на тридцать лет. А потом приползают в родную деревню с детьми и без мужей. Да выходят потом замуж за местного кузнеца или комбайнёра. Родная кровь всегда к родной земле тянет. И нет лучше родной земли. Надо жить там, где родился. Хотя Ольга помнила Жоржа. Так звали в ее деревне мальчика странного. Носил серьгу в ухе. Танцевал какие-то бабуинские танцы. А потом уехал да прижился где-то говорят на Кубе. Как в родной дом попал. Писал оттуда письма и хвалился, что родных нашел. Оказывается, что его мамка гульнула с каким-то с Кубы, но не с латиносом. Поэтому и Жорж был похож на русского, если бы не выпендривался. А вообще в деревне все приживаются. Это тебе не город. Где у каждого своя дверь и без звонка, чтобы не беспокоили по ночам, сидящие и пьющие в подъездах. Вот почему так? Загородились, забаррикадировались, а в подъездах пьют по прежнему. Да и не только алкоголь.....И никакие их домофоны не останавливают. Танцы продолжались до двенадцати ночи. Потом стали разъезжаться на такси. Провожались опять с песнями, обниманиями, поцелуями. Мама Ольги решила уехать с сестрой. Тетя Маша ночевала у них. — Ольга, потом Марина вызовет тебе такси. И приедешь сама. Такси только элитное вызывайте. Там не страшно. Там хорошие парни работают. Если кто не русский приедет, отказывайся. Только нерусских нам в роду не хватало. — Ага-ага, — поддакнула пьяная тетя Маша. — Один будет узбек, другой таджик, третий еврей. Будет у нас дружба народов. Обе пьяные сестры ржали как кони. Так и спускались по ступенькам, забыв про лифт. «В деревнях никаких лифтов нет», — так всегда говорила тетя Маша. — «Застрянешь в нем. И кто вызволит? Здесь кузнеца днем с огнем не найдешь. Все сплошь и рядом мэнэжэры!». То ли мажоров имела в виду, то ли менеджеров. Ольга пошла в зал, начала убирать со стола. Прятать еду в холодильники. Их было два. Потом стала загружать посудомойку. — Оль, помоги, — вдруг из комнаты крикнул Вадим. Он остался дома, не пошел провожать. «Сами уйдут», — сказал тогда Ольге. И рассмеялся. — Чем помочь? — Ольга постучала в дверь хозяйской спальни. — Войди, — крикнул Вадим. Ольга отворила дверь и только успела сделать первый шаг, как ее схватили за шею и уткнули носом в эту самую дверь. Вадим прижимал ее всем телом. Целовал в шею. Второй рукой вывернул лицо и поцеловал в губы. — Дядя Вадим, дядя Вадим, — пищала Ольга. Но сразу поняла, что бесполезно. Вадим был в не в себе. И ведь не пьян. А его рука уже стаскивала из-под юбки трусики кружевные. Две тысячи рублей за них отдала. Хотела выпендриться. А теперь вон валяются в ногах тряпкой. Вадим прижимал Ольгу к двери. И звякнула пряжка ремня. Горячий член толкался уже в промежность. Вадим отступил на шаг и нагнул девушку. Вошел с трудом. — И правда целка, — прошипел он. — Потерпи. Я буду нежно. Ольга стояла и боялась продолжения. Ее просто распирало. Потом поняла, что стало легче. Вадим смазал ее смазкой. И теперь тяжело входил и выходил из нее. Удовольствия было мало. Просто тупо больно. И не так себе Ольга представляла свой первый раз. Где розы? Где шампанское? Где первый поцелуй? Какой из всех считать первым? В шею или губы? А теперь Вадим опять целовал ее. Как уж он выкручивал ей шею, Ольга не понимала, но их губы были постоянно в поцелуе. — Отпусти, — прошептала она. — Я никому ничего не скажу. — Кончу и отпущу, — ответил тот. — Лучше молчи. Вадим долбился и долбился. И казалось, что конца этому не будет. А если тетя Марина сейчас придет? Когда он там уже кончит? Нет, Ольга конечно же знала, про секс. Смотрела даже ролики по интернету. Ну чтобы знать как себя вести, если вот такое случится. Но ничего не пригодилось. Там все лежали, а тут стоя. И член в пупок уже упирается. Изнутри. «Наверное очень большой, хорошо, что не увидела его». И вдруг Вадима затрясло. Тяжело хрипел. И все-таки еще тыкался. Поцеловал в шею. Ольга поняла, что там будут засосы. Он целовал как будто вакуумом всасывал. Когда он выскользнул из Ольги, она увидела рай. Это было такое облегчение. И пахло спермой. Такой терпкий запах ударил в нос. Ольга сразу поняла, что это она. Развернул Ольгу лицом. Внимательно смотрел на нее. Потом поцеловал. Ольга не отстранилась. А зачем его злить? Все уже случилось. Ничего исправить нельзя. Опустила глаза, чтобы не встречаться взглядом. И увидела ЕГО. Он был еще наполнен, но уже висел головкой вниз. Большой. Очень большой. Вадим взял ее за подбородок и опять поцеловал в губы. — Не было ничего. Не говори никому. Не смог тебя отдать кому-то. Как услышал, что ты целка, так крышу и снесло. Понял, что не могу отдать тебя. Поняла? Никому и ничего. Только рассоришь всех нас. А семья у вас хорошая. Тетки золотые. Жену люблю. Но против тебя не устоял. И лучше мне на глаза не попадайся. Не приходи в гости. Не было ничего. Поняла? Ольга только кивнула. Одернула юбку. Потом нашла трусы на полу одела их. Между ног было мокро. Но надо уходить. Вдруг тетя Марина вернется. Ольга зашла в туалет по пути. Нарвала туалетной бумаги. В подъезде вытрет. А отсюда бежать. Стыдно. Очень стыдно перед теткой Мариной. И Ольга побежала вниз по ступенькам. На уровне третьего этажа остановилась, вытерла между ног. Промокнула промежность. Кинула бумагу в угол. А больше некуда. Не с собой же тащить? «Уж простите, люди добрые, что намусорила». Внутри по прежнему распирало. Вызывала такси. Про элитное даже не вспомнила. Лишь бы кто-нибудь приехал. Уже час ночи. Домой ввалилась и перевела дух. Три тетки бухАли на кухне. Пили дорогой коньяк и предавались воспоминаниям. — Доча, ты вернулась? — спросила мама. — А чего такая растрепанная? Пьяная что ли? — Да нееее, — сразу отозвалась тетя Маша. — Устала как и мы. Лялька, иди сюда, выпьем. Ольга прошла на кухню. Тетя Марина тоже была пьяна. — Вот Маришка пошла нас провожать. А мы ее в такси упихнули и привезли сюда. Ничего, еще помилуется со своим мужем. А пока и сестрам надо уважение отдать. Тетя Марина смотрела на Ляльку очень внимательно. — Ляль, я тебя лучше всех знаю и понимаю. Мы ближе с тобой по возрасту. Что случилось? Ольга стояла и боялась проговориться. Было стыдно перед теткой. Но ничего изменить нельзя. И если она расскажет, то будет только хуже. Все разругаются. Перестанут дружить. Будут Ляльку называть шлюхой и стервой, которая разрушила семью. Марина с мужем все равно помирится, а вот с сестрами никогда. Уже был такой пример в деревне. Когда одна сестра переспала с мужем другой. Те помирились, а сестры нет. Уже двадцать лет прошло, но не встречаются, не дружат. Детей не знакомят. — Теть Марин, — ответила Ольга. — Ничего не случилось. Чуть-чуть там убрала у вас. Продукты в холодильники сложила. Посудомойку загрузила и такси вызвала. Все хорошо. — А мой где? — спросила Марина. — В спальне был. Он не выходил. Наверное, спал, — соврала Ольга. — И про меня даже ничего не спрашивал? — продолжала Марина. — Говорю же, как сразу ушел, так больше не вышел. Я с ним даже не разговаривала, — ответила Ольга. — Ну ладно, я сейчас в душ. Употела вся. А потом к вам. Выпить хочется. В душе Ольга намылила себя сто раз. Терла остервенело. Нет, не чтобы смыть с себя запах и потные руки Вадима. Просто чисто мылась. Спринцовки не было в ванной, а ведь раньше стояла. Иногда Ольга этой клизмой вымывала маме пробку из уха. Хорошая вещь. Сейчас бы пригодилась. Промыла себя рукой. Дальше в глубь не полезла. Все саднило от непривычки. Не хотелось даже касаться. Вышла на кухню в халате. Ей налили коньяка граммов пятьдесят. — Ну что? — спросила Ольга. — За всех нас? — И пусть наша дружба будет вечной. Мы семья. Мы всегда должны быть вместе. Мы должны понимать и прощать друг друга. Любить в конце концов. Родней нас нет никого, дорогие сестричка. Наша кровь первая, а в детях она уже мУжниной разбавлена, — поддержала мама Вера. — О, как, — крякнула тетка Маша. Женщины дружно выпили. Закусили колбаской. — Ольга, — начала тетя Маша опять свою песню. — У меня такой парень есть — золото. Может встретишься с ним? Погуляете, то — сё, понравитесь. Ну хороший парень, жалко если чужим достанется. — Теть Маша, а как же любовь? Как без любви жить? — зло спросила Лялька. — И за кого ты больше переживаешь? За меня или за того парня? — Да как все живут, так и жить. Главное, чтобы человек был хороший. Чтобы любил, лелеял. Деньги только в дом, а не шалавам всяким. — Теть Маш, — опять начала Ольга. — Я так не хочу. Хочу, чтобы крышу снесло. Чтобы влюбиться до чертей в глазах. Чтобы в глазах только ОН, и никого больше. — Девка, да ты похоже уже влюбилась? — рассмеялась тетка Маша. — Кто он? Признавайся. Девочки, налейте ей еще. Сейчас все расскажет, как миленькая. Ольга поняла, что надо сматываться, пока не проболталась. А тут и Марина вступила в разговор. — Правильно, Олечка. Так и надо. Как у меня с Вадимом. Никого кроме него не вижу. Жалко детей пока нет. Не получаются. Уж и анализы все сделали. А врач говорит только одно — ждите. Я думала, что мы бесплодные. Но результаты говорят, что очень даже плодные. Марина пьяно расхохоталась. — Вот бы ребеночка родить, да не одного. Я, Олька, хочу как ты — троих. Чтобы были самыми родными, как мы. Ольга развернулась и вышла. Еще минута и она признается. И что тогда будет? Нельзя. Нельзя. Нельзя. Ольга засыпала. Алкоголь бродил еще по венам. Ольга не хотела вспоминать, что произошло. Но думы так и лезли в голову. Почему она не вырывалась? Почему в конце концов ему по яйцам не дала? Ответ пришел сразу. Вадим всегда ей нравился. С первого дня, когда Марина познакомила его с семьей. Ведь все увидели его только на свадьбе. А то этого был в бесконечных командировках. Тогда и ёкнуло между ног. Но все это время не позволяла себе думать о муже тетки в таком ключе. Но всех мужчин теперь оценивала — лучше Вадима или хуже. Всегда были хуже. Ольга подумала, что надо выпить бы какую-нибудь таблетку от вирусов и беременности. Но у нее такой не было. А если попросить у мамы, то сразу начнутся расспросы. Думала, думала и уснула. А чего тут думать? С одного раза точно ничего не будет. А если зараза какая прилетела, то вылечит. Сейчас все лечат. А с первого раза не беременеют. Так подружка-одногруппница рассказывала. Она спала со многими по одному разу и беременности не было. Осознание, что беременна пришло через месяц. Не пришли месячные. Пошла и купила тест на беременность. Сделала по инструкции, когда мамы не было дома. Хорошо, что и отец на даче все лето живет. Сегодня его не было на торжестве. Отказался ехать. Пить ему нельзя, сердце. И боялся, что его помидоры сдохнут. Тест — был не тест. Это был приговор. Ольга была беременна. Да как так? Сидела на полу, обхватив колени. И секс-то раз всего был. И сразу беременность? Это судьба. К Вадиму решила не ходить. Он все сказал в тот самый раз. Ольга была не глупа. Все сразу поняла. И когда Марина пригласила сестёр в ресторан — отметить свою новую должность главного бухгалтера в фирме, то Ольга решила не идти. Она даже не спросила, будет ли там Вадим. — Мама, я не пойду. Вы там три сестры, у вас свои секреты, погуляйте без меня. А я лучше с одногруппниками в клуб схожу, потанцую, — сказала Ольга на вопрос матери. — Хорошо, сходи погуляй. А то ты в последнее время сама не своя. Влюбилась что ли? — Нет. Не влюбилась. И вообще это не про меня. Я решила, что буду жить одна. Раз любви нет, то зачем замуж? Чужие носки и трусы стирать? Не хочу. Вечером мама пришла подшофе. Веселилась, пела песни. — Ольга, зря не пошла. Весело было. Были сотрудники из фирмы Марины. Там тоже пели песни. Даже официанты с нами пели. Танцевали. Вадим с Мариной был. Шикарный букет опять ей подарил. Уже уходили, а он спросил меня — А чего Лялька не пришла? Так я ему ответила, что ты в клуб пошла со своими. Он прям потемнел в лице. Даже не знаю, почему он так среагировал. — Мам, не думай. У них своя жизнь, у нас своя. Мама, я беременна. — Вот и молодец, доча. Так и правильно. У них своя, у нас своя. И мы все равно родные и вместе навсегда. Что ты сказала? Ольга стояла молча. — Повтори, что сказала, — приказала мать. — Я беременна. Я буду рожать. Аборт делать поздно. Четыре месяца. Уже толкнулся. И не смотри. Живота пока нет, но теперь будет расти. И прости, мама, что так случилось. Кто отец — никогда не скажу. Даже не спрашивай. Нет у моего ребенка отца. Есть только мать. Ты же поможешь мне? А то уеду к тетке Даше и там рожу. — Ишь чего удумала, — разозлилась мать. — Рожай тут. Все поняла. Значит отец из тех, кто сунул, вынул и бежать? И не нужен нам такой. Сами выходим и вырастим. Теткам твоим можно сказать? — Нет. Не говори, пожалуйста, никому. Не хочу вопросов. Что случилось, то случилось. Только лишнее любопытство. А ближе к родам, тогда и скажем. А пока сессию сдам и поеду на дачу поживу. С отцом на рыбалку походим. — На учет стала? — спросила мама. — Встала. Все как положено, не волнуйся, — ответила Ольга. — Мама, только не пугайся. Токсикоз сильный. Если будет рвать, не обращай внимания. — Знаю, проходили, — ответила мама. Подошла поцеловал дочь. — Олька, вот ты и выросла. Жаль, что нет у тебя мужа. Ведь ты красивая, ведь ты умная. Ну почему так произошло? Я бы тебе свадьбу такую устроила, что все бы гудели. Но ничего. Еще будет на твоей улице свадьба. А внуку или внучке рада. И спасибо, что не сделала аборт. В нашей семье никто аборты не делал. Сколько дал Бог детей, столько и родили. Теперь Ольге стало легче. Мать обманывать тяжело. А теперь между ними нет тайн. Ну почти нет. Признаваться, кто отец её ребенка, Ольга не собиралась. Ну и что что Вадим поинтересовался об ее отсутствии? Это привычная вежливость. После сессии уехала к отцу на дачу. Там уже поспели вишни. Наелась от пуза. Потом пошла дичка. Дичка вишни была слаще натуральной. Ольга ездила на машине на речку вместе с отцом. Ловили рыбу. И токсикоз куда-то делся. — Дочь, ну когда мне уже расскажешь? — вдруг спросил отец. — Пап, да чего рассказывать? Ты уже сам видишь, как пузо прет к носу. Пять месяцев. Еще четыре и рожу. Ты станешь дедом. Кто отец — не спрашивай. Не скажу все равно. Нет отца и всё. — Ладно. Пусть будет так. Ругать не буду. Всё пусть идет как идет. А отец все равно придет. Понимаешь, дочка, ты у нас такая особенная. От тебя невозможно отказаться. Если раз с тобой был, то и еще тысячу раз захочет. В тебе есть какая-то манкость. Ты манишь к себе. Где бы с тобой не были — в парке, в кино, всегда замечал на тебе чужие взгляды. Ты действительно как манок для хищника. Значит, мужик хороший, раз его в отцы выбрала. — Да никого я не выбирала, — выкрикнула вне себя Ольга. — Значит, ссильничали? — горько спросил отец. — Ну бог им судья. А ты молодец, что от ребенка не отказалась. Ольга лежала на траве и смотрела в небо. Вот ведь как произошло. Родители про нее все поняли сразу. И не надо было настраиваться на серьезный разговор. Все произошло само собой. — Оль, глянь туда, — отец показывал рукой в сторону дороги. — Видишь синий Жигулёк? Старая модель. Как мы сюда, так и он сюда. Можешь знаешь его? — Пап, да откуда я знаю-то? Мне кажется что такая старая машина, поэтому и глохнет все время, — ответила Ольга. И опять уставилась в небеса. — Пап, как хорошо быть облаком. Летишь себе, летишь. Смотришь вниз. На другие города и страны. На моря и океаны. И свободен. Никому ничего не должен. — Оль, это только так кажется. Это облако — оно же несет в себе несколько тонн воды. И ждет команды, когда ему пролиться. Оль, никто не свободен в этой жизни. Это обман. Иллюзия. Все мы зависимы от кого-то. Лялька, если отец ребенка придет к тебе повиниться, может простишь его? Дитям надо жить в семье при отце и матери. Только тогда у человека счастливая жизнь. — Пап, не придет он, — грустно сказала Ольга. И опять нахлынули воспоминания. Злости уже нет и не было. Хоть и больно было, но он же был с ней. Был в ней. Он был в тот момент её. Он целовал именно её. И ведь старался попасть в губы. Не ломал её. Не пугал. И он хотел её. Точно хотел, в этом Ольга была уверена. Это была не просто похоть и сиюминутное желание. Ольга перевернулась на другой бок и опять увидела эти Жигули и зачем-то помахала рукой. Ни ответа, ни привета. Пришло время рожать. Прошло все как у всех. Больно, и опять ее разрывало. Потом устала от боли, как услышала долгожданное. — Мамочка, поздравляем, у вас сынок. Три двести, рост 54 сантиметра. Здоровенький. Хлопнули малыша по попке и он зашелся криком. Ольга лежала и плакала от счастья. Слава Богу, родился. Нормальный. Не больной. И очень красивый. Ольга успела увидеть его. Мальчик корчил рожи, кривился, но все равно был прекрасен. Ольга лежала в отдельной палате. Ее оплатила мама. Как и платные роды. Поэтому Ольгу тут облизывали с головы до ног. Но Ольга не сомневалась, что и без денег тут же было бы тоже самое. Прикрыла глаза. Ну какой же кайф. Измученное тело наслаждалось свободой и негой. «Так вот ты какой кайф — состояние коровы после отела». Дверь в палату тихо приоткрылась. Ольга даже не открыла глаза. Наверное нянечка, проверить ребенка. Он лежал рядом в кроватке и спал. На Ольгу опустился аромат цветов. Она даже почувствовала лепестки цветов на своих веках и губах. Еле открыла глаза. Рядом стоя Вадим. — Лялька, поздравляю с рождением нашего сына. Он наклонился и поцеловал Ольгу. Так вот как мужья поздравляют своих жен. Жаль, все-таки, что он не муж. — Ляля, как назовем нашего сына? Хотя я уже знаю имя. Но предлагаю выбрать тебе. — Я назову его Миша, — ответила Ляля. Она была в шоке от прихода Вадима. Хоть и надеялась, что он придет, но не ждала. — МЫ назовем его Миша. Именно — МЫ. Лялька, я составил свою родословную до пятнадцатого колена. У нас всегда были одни и те же имена в ходу. У нас всегда первыми рождались мальчики. И очередь пришла Миши. Ты правильно выбрала имя. Лялька, ты простишь меня? Я скучал без тебя. Следил за тобой. Даже в деревне. — Ты был на синих Жигулях? — спросила Ольга. — Да. — Я так и знала, я чувствовала. Вадим, я конечно рада, что ты пришел к сыну, но ведь ты знаешь нашу ситуацию. Уходи, пожалуйста, сейчас мама должна прийти. — Лялька, я знаю всю нашу ситуацию, но её не знаешь ты. Я развожусь с Мариной. Вот так случилось. После тебя не смог ни с кем. Подумал, зачем мне такая жизнь? Вернулся из командировки раньше, и застал Маринку с каким-то хачиком в постели. Ох, он ее и драл. После этого собрал вещи и ушел. Подал на развод. И если честно, я рад, что так случилось. Если ты не примешь меня, так разреши хоть с сыном видеться. И еще — я буду добиваться тебя. Я хочу жить вместе с тобой и сыном. Я хочу нашу семью. Ведь когда я женился на Марине, я тогда первый раз увидел тебя. Тебе было семнадцать лет. Я в секунду понял, что сошел с ума. Но регистрация уже прошла. Я мучился три года. Хотел тебя, а жил с ней. А ты на меня внимания вообще не обращала. Решил, что проживу с женой, рожу детей. А дети не получались. И когда на дне рождения, тетка твоя сказала, что девственница, я понял, что меня трясет. Я не мог тебя отдать никому. Прости меня за тот раз. Я старался быть нежным. Но крышу сносило. Я был счастлив, когда был в тебе. Такого оргазма у меня никогда не было. Я понял, что без тебя больше не смогу. Стал избегать Марины. Дрочил в туалете на тебя. Лялька, ну прости меня. Давай попробуем начать все сначала. — С начала не получится, — улыбнулась Ольга. — У нас уже есть сын. — Второй будет дочь. А потом по твоему желанию. Но их точно будет трое. Я помню все твои слова, — прервал ее Вадим. Вадим наклонился и опять поцеловал Ольгу. И это было так волшебно, что Ольга закрыла глаза. А Вадим целовал и целовал ее. — Ха. Вот это дела-а-а-а-а-а, — прозвучало от двери. — Так вот он какой мой зять, — в дверях стояли мама и тетя Маша. — Машка, я так и знала, что это он. Помнишь, когда Лялька пришла после дня рождения вся растрепанная и шея в засосах? Я еще подумала, где это она успела? Вот тогда впервые и подумала про зятя. — Ага, ага, и я подумала, — вторила ей тетя Маша. — А помнишь сколько раз заводили разговор про Вадима, а она сразу уходила. Не могла слушать про него. Ну что, сестра, похоже наша семья не уменьшилась ни на одного человека. А только прибавилась. Маринкин муж не уходит из семьи. Хотя он уже не её муж. И внучок твой прибавился. Ну копия Вадим. Вадик, — она обратилась к мужчине. — Отцом себя-то запишешь или пойдешь в отказ? Олька-то тебя простила? Тебя ведь и Маринка простила. Дура она, решила с этим хачиком переспать, чтобы тебе ребенка родить, чтобы ты ее не бросил. Вот же дура. Он же родился бы уже с бородой. Ты небось его — ну мужика этого — видел? Мы тоже видели. У него даже жопа волосатая. Как она хотела кавказского ребенка выдать за русского? Ну ничего, теперь она в Абхазии обживется, родит там ребенка. Как же вы здорово оба устроились. Но мы не в претензии. Главное, все остались в семье. А семья у нас крепкая. Мама Ольги подошла к дочери, поцеловала и поздравила. — Ну что решили между собой? Остаетесь вместе или ребенка сиротой сделаете? — спросила она. — Вера Ивановна, примите меня как своего зятя? Я очень хочу жениться на Ляльке. И сына своего записать на себя. Помогите уговорить Ольгу. Вот так случилось. Увидел ее на своей свадьбе и сразу понял, что не на той женюсь. — Любовь — она такая, — ответила мама. — Видели мы все, сразу поняли. Но терпели. Маринку жалели. Думали, вдруг стерпится и слюбится. Не стерпелось, не слюбилось. Дочь, а ты что скажешь? — Мам, да я еле живая. Но мне так хорошо. Мне надо подумать. — Да чего тут думать-то? Ведь почти целый год мучилась, вспоминала, ждала его. Разве ж я не видела? Я ж не дура, а твоя мать. Знаю тебя как облупленную. Сумела сложить два и два. Но не вмешивалась. Мы с Марией решили — как пойдет так пойдет. Любовь сама дорогу найдет. А если вам нужно мое благословение — то я его даю. И как сына назвали? Ведь уже назвали? — Миша, — сказали оба в один голос. — Вот хорошо, теперь у нас Мишка прибавился. Какой крепыш получился. Видно сразу, что от любви, — сказала тетка Маша. — А с Маринкой мы разберемся. Простит и нас, и вас. А когда сама родит, то вообще успокоится. Абхазы люди хорошие. Примут ее там как надо. Тоже своих детей никогда не бросают. И Маринка баба справная, чего уж греха таить. Женщины оставили гостинцы и вышли. — Мы пошли с врачом поговорим, — пояснили они. — Хорошие у тебя и тетки, и мать — сказал Вадим. — Оля, я уже комнату для малыша сделал. Ремонт по всем правилам. Кроватку и белье со всеми сертификатами. Оля, я так с ума сходил, чтобы ты нормально родила. Что занимал себя всем, чем мог. Оля, ты простишь меня? Ольга смотрела на Вадима и не верила. Неужели он действительно ее любит? И тетку жалко. Но свое счастье дороже. Раз у них так получилось, значит — не судьба. — Вадим, а мне тоже так изменишь? Какая-нибудь завертит хвостом, а ты поплывешь? Мне нужен четкий ответ. — Оль, поверь, за этот почти год столько всего передумал. А сколько выпил и не посчитать. Сразу признаюсь. Когда понял, что ты меня игноришь, пустился во все лихие. С Маринкой не мог, потом сам себя обслуживал. Потом пытался выбросить тебя из головы. Брал всех — и за деньги, и кто сам предлагал. А потом понял, не могу так кончить как с тобой. И решился к тебе подъехать. Арендовал у какого-то алкаша Жигулек и следил за тобой. И опять с ума сходил. Наваждение не уходило. И пусть это выглядело как изнасилование, но поверь — нет. Я был максимально ласков с тобой. Может первые минуты, когда тебя втащил в комнату. Прости за это. — Я поняла тогда, что ты был на самом деле нежен. Не верила сама себе. Ведь ты не взглядом, ни жестом никогда не оказывал мне внимания. Ты был честен перед женой. А я боялась, что сестры разругаются. И меня как племянницу будут поносить на чем свет стоит. Честно, я не хотела разрушить твою семью. Подумала, что у тебя это было наваждение. А потом узнала, что беременна. Я не видела тебя отцом. Понимала, что ты муж тетки. Но ребенка и мысли не было убить. Сама выходила, сама выносила. Вадим, подумай еще, а нужно ли тебе все это? Если ты признаешь сына, то просто плати алименты. Сколько суд присудит, столько и плати. Больше мне не надо. Я не из-за денег. Веришь? — Всему верю, — сразу ответил Вадим. — Ты еще лучше, чем на самом деле. И от своего сына не отказываюсь. Запишем на меня. Я настаиваю. А ты согласна со мной жить? Свадьбу устроим. Родины отметим. Я хочу тебя с родителями познакомить и показать сына. Они до сих пор ничего не знают. Боялся говорить. Они пожилые. Вдруг бы ты отказала, они бы не пережили. — Значит, первым делом после выписки поедем к твоим. Для пожилых каждая секунда на счету. Я же видела их один раз на вашей свадьбе с Мариной. Даже познакомились. Они очень милые и добрые. Тогда уже мне пожелали хорошего жениха. Вот и похвалюсь тобой. Вадим быстро наклонился и жадно поцеловал Ольгу. — Олечка, спасибо. Ты не представляешь, как я счастлив. Эти месяцы я находился в подвешенном состоянии. Примешь или нет? Скажи, я тебе хоть немного нравлюсь? — Нравишься, — не стала ломаться Ольга. — В первый же день на свадьбе екнуло на тебя все внутри. Но просто держала себя в руках. Вадим опять наклонился и целовал теперь уже не отрываясь. — Олька, ты удивительная девушка. Ты мать моего ребенка. Я очень благодарен тебе, что родила. К родителям Вадима они попали только через две недели. Сначала обустраивались в доме Вадима. Квартиру он заранее выставил на продажу, чтобы поделить с Мариной. И тут оказался честен. Хотя квартира была куплена лично им и документы все имелись. Ольга обходила дом. Привыкала к расположению комнат. Вадим на первое время нанял няню для сына. Пригласил для Ольги визажиста и парикмахера. И Ольге впервые за год сделали легкую стрижку, прическу, макияж. Мишку нарядили в кружевные пеленки. Ольга сама любовалась на него. Как и Вадим. Он постоянно просил разрешения взять сына руки. — Оля, не волнуйся. Думаю, что неожиданностей не будет. Просто тоже отнесись к ним ласково, ну как ты умеешь. Я во всем виноват. Я буду просить прощения. Не удивляйся. И кстати. Оля, у нас будет регистрация и свадьба через два месяца. А пока подготовимся. И извини, я просто выкрал твой паспорт после роддома и подал заявление от нас двоих. Я не отпущу тебя никогда. Поэтому смирись. Как Ольга смеялась, Вадим понял, что она согласна. Приехали в загородный дом родителей. Ольга сама несла Мишку в кружевной люльке. Это был просто ангел. Ангел желанный и любимый обоими родителями. Вадим зашел первым. Отец и мать сидели на роскошном диване перед телевизором и что-то увлеченно смотрели. — Мам, пап, это я, — сказал Вадим. — У меня для вас есть хорошая новость. Я думаю, что она вам понравится. — Что? — спросила мама не оглядываясь даже, как и отец. — С Маринкой развелся? — Нет. То есть да. Но новость другая, — ответил Вадим. — Я женюсь. — Уже? — мама Вадима даже обернулась удивленно. И тут увидела Ольгу стоявшую с люлькой в руках. — Вадим, это же Ольга? Петр, смотри, эта девочка — племянница Марины. Помнишь как она нам понравилась на свадьбе. — Помню, — заинтересованно буркнул отец. — Оля, вы вышли замуж? — Здравствуйте, — и Ольга слегка поклонилась. — Я еще не вышла, но скоро наверное выйду, и у меня родился сын. — У нас, — поправил Вадим. — Мама, папа, мы через два месяца поженимся, уже подали заявление. А это наш сын Миша. Он родился две недели назад. Я ждал, пока Олю выпишут, чтобы привести к вам и всё рассказать. Простите, что так поступил. Были разные обстоятельства. Но половину из них вы знаете. Мама, папа, вы же примите нас? — Вадим, ты хочешь сказать, что этот мальчик в люльке наш внук? И она тихо осела на диван. А вот отец подошел и заглянул в люльку. Мишка спал и чмокал во сне. — Это самое лучшее, что я видел в своей жизни. Как назвали? — Миша, — ответила Ольга. — И спасибо за такие важные слова. У нас все было непросто, но мы любим с Вадимом друг друга. Вадим встрепенулся и подошел к Ольге. Поцеловал ее в висок. — Ты сейчас сказала правду? — Да. Это же было понятно с самого начала. Теперь подошла мама. Попросила подержать. — Это невероятно. Неужели так бывает? Я бабушка? Настоящая бабушка, а не по возрасту? Спасибо, дорогие. Это счастье. Счастье пришло в наш дом. С нашей стороны только поддержка. Они еще посидели за чаем. Вадим по честному все рассказал родителям. Мама только качала головой. Отец был как скала. — Родители, простите за все. Но я был дурак. Надо было сразу признаться и повиниться. Мне было очень тяжело весь год. Но теперь я счастлив как никогда. Я люблю эту женщину. Люблю своего сына. И мы еще планируем детей. Так что умирать вам рано. — Ну спасибо, сынок, порадовал, — ответил отец. — А мы если честно, даже и не мечтали о внуках. Теперь есть стимул жить дальше. Свадьба случилась и правда через два месяца. Миша чуток подрос. Ольга оправилась после родов. Прижилась в доме Вадима. Стала примерной женой, как и мечтала в своих мыслях. А Вадим, как примерный муж, спешил после работы домой. Чтобы помочь жене, погулять с сыном. Да и просто посмотреть кино на диване в зале. Ольга выбрала себе платье без всякой пышности. Облегающее из кружев. Это смотрелось очень красиво. Фата — как легкое дуновение из венка цветов. Вадим выбрал темно-синий костюм, почти черный. Они смотрелись вместе отлично. И когда давали клятву верности под аркой из живых цветов, мама Ольги и тетя Мария плакали. Тетя Марина не приехала из Абхазии. Беременность проходила тяжело и врачи не советовали никуда ехать. Даже на свадьбу. Но она позвонила. — Лялечка, — сказала тетя Марина. — Ты знаешь, я тебя очень люблю. Я не сержусь. Будьте счастливы. Вадим очень хороший мужчина. Но вот так случилось. Я на тебя не сержусь. Вины твоей тут нет. И моя жизнь переменилась очень даже. Два месяца осталось. Потом приеду с мужем. У нас тут была абхазская свадьба. Так что не переживай за меня. У меня действительно все прекрасно. — Тетя Марина, выносите своего ребеночка. Поберегите себя. Как приедете, обязательно увидимся. И я прошу у вас прощения, что я вот такой оказалась. Я бы никогда не пошла против вас. Но Мишка все карты спутал. Простите ради Христа. — И ты меня прости, детка. Жизнь такая. Она все расставит по своим местам. Значит, с Вадимом — твое место. А мое — рядом в Валико. Он оказался грузином. Так и мотаемся из Абхазии в Грузию. То там поживем, то сям. У меня все хорошо. Поздравляю вас. Регистрация поставила все точки в сомнениях Ольги. Она до последнего боялась, что что-то сорвется. И кто-нибудь нарушит этот порядок. Но Вадим четко ответил ДА, и Ольга ответила свое ДА. Теперь они были мужем и женой. Регистратор даже не успела сказать — «Жених, а теперь поцелуйте невесту», как Вадим буквально впился в губы Ольги. Обнял жарко. Так и стояли в поцелуе под аплодисменты родственников и друзей. А сзади стояла мама Вера с качельками, в которых спал Мишка. Теперь у Мишки были официальные родители. Ведь Вадим записался отцом в его свидетельство о рождении. Они будут жить дружно. Вадим будет все время помнить те месяцы, когда жил без Ольги вообще. Это был ему урок на всю жизнь. Мишка подрастал. Начал ходить, это уже было праздником. И когда Вадим приезжал с работы, то мальчик полз к нему. Потом вставал и подавал руку. И они ходили по комнатам, открывали все ящики, доставали разные предметы. Мишке уже нравилось все изучать. Особенно любил тряпки. Подбрасывал их и хохотал. А по ночам Вадим брал свое право на жену. Он целовал свою Ляльку везде, где хотел. Языком ласкал ее вторые губы. Вставлял сначала пальцы, потом член. И с радостью извергался в жену. Лялька только тихо стонала. Слезы текли из закрытых глаз. — Лялька, ты почему плачешь? — однажды спросил Вадим. — Я просто счастлива. Удовольствие зашкаливает. Я никогда не думала, что секс может таким приятным. И сама выбиралась из-под Вадима, спускалась ниже и ласкала ртом. И Вадим улетал во вселенную. Потом долго целовал жену. — Оля, я люблю тебя. Всегда любил, как только увидел и сразу влюбился. Спасибо, что не отвернулась от меня. — Спасибо, что выбрал меня, — отвечала Ольга. — А то бы прожила всю жизнь неизвестно с кем. Но счастья точно бы не было. Ты — моя первая любовь и последняя. Ты специально без преза? — Да. Сколько будет детей — все наши. Не хочу рисковать. Бог даст, сколько надо. Лишних тоже не даст, — рассмеялся он. — Спасибо твоим теткам и маме, что вырастили тебя такой. Лучше тебя нет никого во всем мире. Я это окончательно для себя понял. И мои родители тоже. Оля, тебе правда со мной хорошо? Ты ведь не только из-за сына со мной? — Какую женщину или какого мужчину удержат дети, если нет любви? Ответь себе сам. Ольга смеялась и обнимала своего мужа. — Ты у меня лучший. И спасибо, что все решил за меня. Я бы еще долго стеснялась. И может, не решилась бы вообще. — Оль, ты бы смогла. Я уверен в этом. От тебя шла такая сексуальная энергия, что у меня сердце начинало частить. Я очень люблю тебя. — И я тебя, — ответила Лялька-Ольга. — У нас теперь семья стала больше. Твоя мама подружилась с моей и сестрами. Я вижу, как они рады этому. Так что, пока они живы, родим еще детей. Помощь нам есть. Ты уже постарайся. Вот исполнится Мише год, и тогда начнем. Дети погодки — это здорово. Ольга смеялась. А Вадим уже старался.