Огородник Хидан

Почки на деревьях начали раскрываться, выпуская наружу молоденькие зелёные листики. Весна подходила к своему концу, уступая июню. На коже, уже успевшей обгореть, резвились первые лучи. Слабый ветерок задувал назад и без того зализанные волосы. В малиновых глазах отражался блеск солнца, заставляя их сиять не меньше, чем воодушевлённую улыбку на лице. Какой же хороший день, чтобы заняться дачными делами! Девять месяцев в городе были прожиты ради одной цели: забыть про них летом и отправиться на дачу, подальше от суматохи, шума, сенсаций и событий. Здесь тебя не волнуют неоплаченные счета, сломанная техника, необходимость отправить отчёт по работе, о котором ты услышал в первый раз сегодня — всего этого нет. Только чистый воздух, приключения и полная свобода. Думал Хидан, пока не услышал недалеко от его участка хлопок дверью. Из машины, стоящей рядом с соседним домиком, выходил Какузу. Один посмотрел на другого с раздражением. Другой посмотрел на первого со злобной ухмылкой. Но, думаю, стоит сначала прояснить ситуацию. Этих двух многие звали не иначе, как «Бессмертным дуэтом», потому что, казалось, даже смерть не способна их разлучить. Они были знакомы ещё с детства. Учились вместе в школе, попали в один университет, работали на одном и том же предприятии, банально сталкивались каждый раз то в метро, то в электричке, то в маршрутке. И, если вы думаете, что они не пытались как-то это предотвращать, вы ошибаетесь! Ещё как пытались, да вот, к сожалению (а может даже к лучшему?), всё бестолку. Большая доля усилий лежала, очевидно, на Какузу. Чего только он не делал: и другими дорогами ходил, дабы с этой заразой не столкнуться, и место проживания менял, и работу менял, и даже на прямую с Хиданом об этом говорил. Тот лишь назвал его «ебаным параноиком» и попытался объяснить свою точку зрения на данное явление, обоснованную религией, но в ответ получил лишь угрюмый взгляд и просьбу «завалиться уже со своей конченой верой». Нередко доходило до абсурда. Какузу был не из тех, кого можно назвать терпилой, потому после этого злополучного разговора он принял решение взять ситуацию в свои руки — избавиться от Хидана. Жестоко, трудно, зато действенно. Попыток было несколько: первая неудачная. Споив несчастного до состояния овоща, мужчина надеялся, что, выйдя из дома, тот точно вляпается в какую-нибудь передрягу. Будет сбит машиной, ввяжется в уличную драку, упадёт в канализационный люк — неважно. Лишь бы умер. Или тяжело поранился. Или нарушил закон, чтоб его уже посадили к чёрту. Но ничего из этого не произошло. Зато познакомился с каким-то наркоманом, с которым позже обокрал бедную горожанку. Хидан благополучно вернулся домой, а его новообретённому товарищу повезло чуть меньше. Второй раз был серьёзнее, ведь зеленоглазому пришлось потратить косарь на подкупку бомжей около подъезда Хидана. По плану они должны были напасть на него, возвращающегося домой поздним зимним вечером. Но так совпало, что именно в тот день он поскользнулся и со сломанной ногой кое-как доковылял до одного знакомого, к которому дойти ближе. Там он провёл одну ночь, а после попал в больницу на пару недель, за которые те двое бездомных успели слечь от некой болячки. На третий раз Какузу понял, что, пускай Бога и нет, везение у его товарища невообразимое. Религиозный фанатик же не парился обо всей этой ситуации. Задавался, конечно, вопросом, почему это происходит, но быстро нашёл ответ: раз так всё совпадает, значит, сам Бог так решил. А раз Всевышний так решил, так оно пусть и будет. Сейчас случайные встречи их ни капли не смущают, но Хидан никогда не забудет разочарование, ненависть и полное непонимание на лице товарища, когда они впервые встретились в ВУЗе. Седовласый, как ни в чём не было, шагал по коридору. За окном шёл нехилый ливень, а ведь это было только начало сентября. Настроения не было никакого. Пока за спиной не раздались быстрые шаги, после которых первокурсника крепко схватили за плечо и развернули к себе. — Почему. Почему ты здесь? — протараторил длинноволосый товарищ. Парень, кажется, пытался скрыть удивление, но от Хидана такое не спрячешь — не первый год знакомы. С язвительной улыбкой седовласый произнёс: — В смысле, по чему? По блату. Переваривая происходящее, Какузу вспомнил, с кем он сейчас разговаривает. Во-первых, с круглым сиротой, очевидно, получившим определённые преимущества при поступлении. Семьи парень лишился ещё в глубоком детстве, потому, как считал Какузу, и вырос таким раздолбаем. Окружающие всегда жалели его из-за этого, чего Какузу никогда не понимал. Он хорошо видел, как тому было абсолютно до лампочки на отсутствие родительской фигуры рядом. Зато льготы при поступлении получил, полностью убивая к себе какое-либо сочувствие со стороны Кузи. Во-вторых, он Хидан слыл абсолютным везунчиком, когда дело касалось масштабных жизненных вопросов. Какузу долго думал, что этот идиот не доживёт и до двадцати. В конце концов, не сможет поступить, найти жильё, обеспечить себя. А этот гадёныш смог. — Ну, знаешь там, связи, связи, все дела... — продолжал он измываться. — Да какие у тебя-то связи быть могут? — Ну... У меня тут знакомая есть. Или две? — Да неважно... Почему именно моя специальность? Почему именно моё учебное заведение?! — он действительно не понимал, почему из всех возможных факультетов Хидан выбрал именно экономический, едва перейдя порог по математике. — А кто сказал, что они твои, э? А ваще у меня с этим одна-а-а интересная история есть. Хоч послушать? Какузу скрестил руки на груди и начал слушать. — Ну, короч, сижу-у я такой (не помню уж, под чем) и на кой-то чёрт решил заявку куда-нить подать. Вот сижу, смотрю, чё тут поблизости есть... И тут мне ты звонишь! А? Я тогда ахуел знатно. Чтоб ты, звонил мне? А в этот самый момент на экране как раз этот универ просматривал. Подумал я и решил, что сам Боженька мне намекнул, что сюда идти надо. И, кажется, не прогада-а-ал. Какузу видел, что ещё чуть-чуть и парень рассмеётся ему прямо в лицо. — Так ты это назло? — Чё значит назло? Радоваться должен, что кого-то знакомого встретил. Я тут от силы человек шесть знаю, капец... Все конченые вокруг какие-то, не понимаю, нах ты сюда попёрся? Но собеседник его уже не слушал, а скрылся за углом. — Ой-ёй-ёй... Больно надо мне с тобой разговаривать! Да-а-а... Это, безусловно, было приятное воспоминание и хорошее время. Вот такая выпала им доля. Создавалось впечатление, что сама судьба наказала, что если где-то находится первый, там поблизости расположится второй. Будут они друзьями, одногруппниками, врагами, коллегами — неважно, главное, что вместе. Так и живут они, пересекаясь то там, то здесь. И вот, очередная встреча. — Эй, Кузь! Кукуру-у-узь! Мужчина попытался игнорировать парня, но тот чуть ли не через забор лез на его территорию. — Ты тут чё забыл? — Надеялся отдохнуть, — мрачно произнёс экономист, вытаскивая вещи. — А-а-а, ну, хорошее место выбрал, реально. — Ещё б тварей здесь всяких поменьше было. — Ой-ёй-ёй, и не говори, комарьё так и прёт... Стоп. Погоди. Ты это сейчас про кого говорил? — Неважно, — Какузу закрыл машину и зашёл в стоящее справа от дачи Хидана здание. «М-да-а-а, повезло с соседом...» — думал фанатик. Но, ничего с этим не поделаешь! Лучше, чем ничего, по крайней мере. Напялив на себя соломенную шляпу, парень начал думать, с чего ему начать. У него почти не было опыта в садоводстве, но от старых хозяев дачи остался какой-никакой, а огородик, за которым следовало бы ухаживать. Оглядев принадлежащие ему земли, Хидан решил, что сначала нужно, э-э-э... М-м-м... Прополоть грядки! Во! И что-нибудь в них посадить, а уж, что именно, он решит потом. Взяв в руки тяпку, парень начал работу, но его сразу же отвлёк удивлённый голос: — Ты это чем занимаешься? — О, Какузу. Совсем на старости лет ослеп? Не видно что ли? Грядки пропалываю. — Зачем? Седовласый посмотрел на «друга», как на дурака. — Серьёзно? Наверное, чтобы потом вырастить еду? Сука, как ты вообще со своими-то знаниями из школы выпустился. — Я просто на понимаю, зачем тебе это. Совсем заняться в жизни нечем, или до магазина дойти лень? — Вот тебе надо — ты и ходи в свой магазин! Там все овощи протухшие, а фрукты вообще не созрели ещё. Какузу усмехнулся. — Ясно. И кто это из нас теперь старый ещё... — Чего? — Моя бабушка прямо как ты говорит. — А она ещё живая, сука? Так, погоди, похуй, в смысле я старый?! Я просто не хочу жрать всякую химозную дрянь из супермаркетов за заоблачные цены, как ты! Мужчина сел в машину и на последок бросил: — Видимо, загородная атмосфера очень плохо на тебя влияет. Хидан что-то ещё кричал вслед, но тот его уже не слушал. — Вот ублюдок... Но ни один Какузу не сможет испортить такой классный день! Поэтому, чтобы поднять настроение, Хидан сбегал за наушниками и, включив лучшее музло, принялся за любимый огород. *** Солнце приближалось к земле. Через пару часов сядет. Хидану тоже хотелось присесть и отдохнуть, но петрушка сама себя не посадит, да и огурцы себя сами полить не смогут. А жаль. Как бы грубо это не было, но он конкретно заебался. Но, если в Хидане и были какие-то плюсы, так это упорство. И вообще, как он мог взять и всё бросить после того, что сказал тот старый маразматик?! Стряхнув пот с лица, он продолжил сеять несчастную петрушку. Так бы и сеял дальше, если бы не нога, ступившая в лужу. Стоп. Откуда тут лужа? Оглянувшись, он увидел длинный тянущийся от самого забора ручей. Это был шланг. Бросив всё, включая петрушку, парень попытался выключить его, пока вода не заполнила весь огород. Как он мог по него забыть... Вдалеке уже виднелась подъезжающая к нему машина. Первое, что заметил Какузу, зайдя во двор, это огромную лужу. Шланг лежал прямо около забора, всё-таки... — Хидан. — Отвали, Какузу! Щас вообще не до тебя... Мужчину такой ответ не устроил. — Ты затопил мой газон. — Затопил и затопил, — прошипел Хидан, осматривая всё, что он натворил, — чё дальше? — А то, что ты будешь выплачивать мне немаленький штраф. — Да я тебя, сука, сам заставлю штраф платить, за оскорбления чувств верующих! — Когда я тебя оскорбил? — Да одним своим существом, атеист ёбаный. — Ты так просто от этого не отделаешься, — ещё раз одарив парня злобным взором, Какузу, не желавший что-либо слушать и уже не надеявшийся отдохнуть, пошёл домой. Хидан, понимая, во что он вляпался, начал думать, что в такой ситуации вообще можно предпринять.