Извращенные обещания

Карлотта Я держала в руках труд последних трех месяцев, не веря своим глазам. Диплом окончания курсов кулинарии. Еще год назад я бы посмеялась, услышав, что пойду учиться на шеф-повара, да еще и на очное обучение. Но парень, сидящий за соседним креслом, доказал мне обратное. Массимо вселил в меня ту уверенность, о которой я и мечтать не могла. Ежедневно он показывал мне, что я достойна большего и справлюсь со всеми трудностями. Массимо был заботливым, но не гиперопекающим, как моя семья. Он подталкивал меня попробовать что-то новое, несмотря на страх перемен. — Я горжусь тобой, — он поцеловал меня в щеку и прижал к себе. Одна его ладонь крепко сжимала мою руку, а во второй был мой диплом и письмо от руководства колледжа, в котором они писали, что зачислят меня на первый курс без вступительного экзамена и даже предложили скидку на обучение. — Не знаю, смогу ли уговорить Диего на полноценную учебу, мы договаривались лишь о курсах. Эти два месяца были прекрасными, и я точно буду скучать по чувству окрыленности, когда преподаватель нахваливает тебя перед всей группой и ставит в пример. Я научилась готовить много новых блюд и, что немаловажно, перестала бояться экспериментов на кухне. Мы с Массимо приготовили почти все рецепты из заметок Нонны и даже усовершенствовали некоторые из них. Мне все еще нравилось делить с ним кухню, мы прибрались дома у моих родителей и готовили там. Постепенно дом ожил, я даже высадила пару кустов роз во дворе и регулярно приезжала, чтобы полить их. Я переживала, что Диего заметит пропажу ключей, поэтому попросила Массимо сделать два дубликата для нас, а старую связку вернула обратно в стеллаж. — Не уходи так быстро, я еще не насытился тобой, — сказал Массимо, поглаживая мою ногу. Рой бабочек пролетел по моему животу, и жаркая волна поднялась выше, окрасив мои щеки алым цветом. Я почувствовала, как мое дыхание участилось, а сердце забилось сильнее, выдавая смущение и внезапно вспыхнувшее желание. Я поцеловала его, после чего мягко убрала руку, ощущая легкий трепет и неловкость от собственной откровенности и эмоций. — Я обещала Рори отметить окончание курсов, ты можешь провести один день без меня. — Не могу, — настоял Массимо, на что я звонко засмеялась Я еще раз поцеловала его и быстро вылезла из машины, пока он не успел схватить меня. Помахав ему на прощание, я направилась в дом, чувствуя, что мое тело хочет вернуться к нему и вновь поцеловать его. В правой руке был мой диплом, а в левой наш с Авророй любимый торт, за которым я предварительно заехала с Массимо. Уверена, Рори все равно заставит меня готовить пасту, поэтому я решила освободить себя хотя бы от десерта. Я бесшумно вошла в квартиру, чтобы сделать ей сюрприз, но увидев состояние квартиры не смогла сдержать крик ужаса. — О Боже, Аврора, что здесь произошло? — я подлетела к ней, осознав масштаб разрушений. Квартира словно пережила нашествие урагана. Каждый ящик был выдвинут до предела или вовсе вырван из петель, а его содержимое безжалостно сброшено на пол. Все было перевернуто вверх дном, словно через нашу гостиную пронеслось торнадо из чьих-то беспорядочных движений. Одежда, документы, мелочи — все валялось, создавая на полу настоящий хаос. Каждый угол кричал о том, что здесь что-то искали. Аврора не отвечала, лишь продолжала молча глядеть в пустоту, словно вообще не замечала моего присутствия. Ее щеки распухли и раскраснелись, а глаза блестели от слез, что говорило о продолжительной истерике. В руках она сжимала лист бумаги. Я присмотрелась и обнаружила целую стопку документов, раскиданную по полу и дивану вокруг нее. Я наклонилась, чтобы поднять один из них и вчиталась в текст. Пациент Карлотта Баззоли, заключение врача. Нет, нет, нет. Только не это. Я почувствовала, что мои ноги становятся ватными, не в силах удержать равновесие. — Когда ты хотела сказать? — спросила она сквозь слезы. — Нет, не так. Ты вообще собиралась рассказать мне? Ее голос сорвался, и она вцепилась в мою руку, отчаянно дергая за нее. — Пожалуйста, сядь, я тебе все объясню, — я пыталась не подавать реакции, чтобы не пугать Аврору, но она начала плакать все громче, отчего мое сердце забилось сильнее, и я почувствовала, что сама нахожусь на грани истерики.

***

Неделю назад. Я достала пирог из духовки, наслаждаясь свежим ароматом выпечки, который наполнил кухню. Мне хотелось удивить брата и Тони новыми блюдами, которым я научилась в колледже, но все, чего они хотели - фирменный пирог Нонны. Я все равно запекла утку в ягодном соусе и сделала пару заготовок наперед для Тони, чтобы она ела полезную еду. Зная Диего, он наверняка следит за ее питанием во время беременности, но мне все равно хочется помочь им даже такой мелочью. Я открыла холодильник и осмотрела продукты, подумав, что еще можно приготовить. У Тони сегодня прием у гинеколога, и я пыталась занять себя, чтобы не нервничать. За это время я успела два раза поговорить с Авророй по телефону и отправить Массимо около двадцати сообщений, на которые он терпеливо отвечал, заверяя меня, что все будет хорошо. После двух статей и трех ссылок на статистику здоровых беременностей у женщин старше тридцати, я решила продолжить разговор с Рори, так как занудство Массимо вызывало во мне еще больше тревоги. Последние два дня Невио начал больше интересоваться ребенком, что очень радовало ее. Он даже посидел с Баттистой, чтобы мы сходили развеяться. Хоть я злилась на Невио из-за того, что он переложил ответственность за своего сына на мою подругу, я могла терпеть его сколько угодно в нашем доме, если это означало, что я буду видеть Аврору счастливой. Услышав щелчок входной двери, я быстро сняла с себя фартук и выбежала в прихожую. Не дожидаясь, пока Тони разуется, я накинулась на нее с вопросами: — Что сказал врач? С ребенком все хорошо? — Все хорошо, не переживай, — улыбнулась Тони. — Срок шесть недель. Малыш здоровый. Я выдохнула с облегчением и бросилась ей на шею, — Твой брат опозорил меня на всю больницу, — проворчала она, обнимая в ответ. — Я переживаю это на протяжении восемнадцати лет, поверь, знаю, о чем ты говоришь, — я засмеялась и покачала головой. — Он заставил моего гинеколога показать свой диплом. — Завтра он позвонит в университет и будет узнавать про его успеваемость, — сквозь смех произнесла я, пока Тони закатывала глаза. — Где он, кстати? — Говорит с кем-то по телефону, сейчас придет. Твоя сестра ничем не лучше Диего, она уже третий день заваливает меня сообщениями с вопросами и советами, — Тони остановилась, принюхавшись, — ты запекала курицу? — Утку, — поправила я, направляясь на кухню за ней. — Я люблю тебя, — она послала мне воздушный поцелуй и вцепилась в утиную ножку, не успев даже сесть за стол. — Беременность сделала тебя такой эмоциональной, — усмехнулась я, — и голодной. Тони бросила на меня убийственный взгляд, после чего переключилась обратно на утку. — Почему ты не ешь? С утра ты тоже сделала вид, что позавтракала, хотя на самом деле ничего не ела. Хочешь, чтобы я пожаловалась твоему брату? — спросила серьезным тоном Тони. — Ты решила стать ответственной мамочкой и сдать меня? Куда делась моя крутая тетя? — усмехнулась я, придвинув к себе тарелку с едой. — Она все еще здесь, и как раз собирается спросить о парне, который залазит в окно ее племянницы по ночам. Улыбка резко сошла с моего лица, а вилка, сжатая в руке, выскользнула из пальцев, со звоном рухнув на стол. — Ты знала? — Я не только ем за двоих, но и вижу. Я открыла рот, чтобы задать больше вопросов, но меня прервал звук хлопка двери. Тони широко улыбнулась мне, после чего вышла из кухни, оставив меня в шокированном состоянии. Мое сердце забилось сильнее от ужаса. Она же не говорила об этом никому? Джемма может знать? Тревожность и слова Тони смешались в один большой круг, который отдавался пульсацией в моем теле. На этот раз оно касалось каждой клеточки, а не только сердца. Я прижалась к столешнице, чувствуя, что вот вот готова упасть. — Карлотта, что с тобой? — смех из гостинной прервался и послышались крики и мешканья. Я прикрыла глаза, готовая упасть, как тут меня подловили в воздухе и взяли на руки. Я очнулась через какое-то время от знакомого запаха спирта и стерильности, ударившей в нос. О нет. Только не это. Я вновь оказалась в той самой палате с уже знакомыми мне врачами. — Все хорошо? — спросил Диего. Ужас искрился в его глазах. — Диего? Он не ответил, лишь крепче прижал меня к себя. Его выражение лица было обеспокоенным, а неуклюжие движения говорили о том, что он не в силах контролировать свое тело. Мой брат был самым ответственным и собранныс человеком, которого я знала и тот факт, что он ерзал по стулу, не зная, куда себя деть, значил, что ему на самом деле плохо. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовалась медсестра по имени Ноэль, ее голос был мягким, но взгляд внимательно изучал меня. Это конечная, я не могу продолжать врать, находясь здесь. — Все хорошо, голова немного кружится. — А до этого, были ли какие-то симптомы? — поинтересовался доктор Кавана – пожилой кардиолог, к которому я регулярно ходила на обследования. — Последние пару дней у меня были боли в сердце, когда я нервничала. — Почему ты не сказала мне? — спросил Диего, его брови сошлись на переносице, выдавая его недовольство сквозь тревогу. — Я не хотела тебя беспокоить, ты сейчас нужен Тони и малышу. — Возможно, еще что-то? Чувствовала ли ты покалывания в теле? — обратил на себя внимание доктор Кавана. Я напряглась, и Диего посмотрел на меня вопросительным взглядом. — Пару раз побаливал живот, но я думала это потому, что я мало ем и кажется, у меня болела рука, когда я поднимала что-то тяжелое. Он сделал пару заметок в своем блокноте, после чего направил меня на анализы и полное обследование, предварительно объявив нам, что у него плохие предчувствия.

***

Наше время. — Моя знакомая из кардиологического отделения сказала, что видела тебя с Диего пару дней назад. Почему ты не рассказала мне, Лотта. Я не должна узнавать о таких вещах от посторонних людей. — Потому что все плохо. Мое сердце не функционирует так, как раньше, мне нужна пересадка, — слова с трудом выходили из моего горла. У меня больше не было сил орать или отрицать. Чем тише я говорила, тем громче было внутреннее осознание ситуации. Я старалась игнорировать изменения в моем теле. Учащенную одышку, покалывания в теле и боли, но в конце концов все это догнало меня в самый неподходящий момент, вернув страх не только в мое тело, но и моим родным. — Лотта... — Никто не должен знать об этом, — перебила ее я. — Даже Массимо? — Особенно Массимо. Умоляю, Аврора. Она сделал тяжелый вздох, после чего покачала головой, давая понять, что не разделяет мое решение. — Я еще не готова говорить с ним об этом, мне нужно время. Которого у меня почти нет по словам врачей. — Я с трудом уговорила Диего остаться в нашей квартире до окончания учебы. Он звонит мне каждые два часа и просит посылать миллион фотографий еды, которую я ем и доказательства, что я принимаю лекарства, — добавила я. — Скоро мне придется вернуться домой, и моя рутина превратится в жалкое существование из походов по больницам и вечных обследований. Я хочу замедлить свою нынешнюю жизнь настолько долго, насколько это возможно. Аврора уложила мою макушку к себе на плечо и крепко обняла. Мы просидели так около десяти минут, после чего я, наконец, решилась признаться: — Я боюсь того, что будет дальше. Я не знаю, сколько еще выдержит мое сердце и успеют ли найти донора. — Все будет хорошо, — сказала она, но я знала, что это было лишь для того, чтобы поддержать меня. Аврора учится на врача, кто как не она должен знать, как мал шанс найти подходящего донора раньше, чем мой организм даст сбой. Я чувствовала себя так, словно у меня тикающая бомба в груди, готовая взорваться в любой момент. Больше всего меня пугала мысль упасть в обморок в неподходяще месте: в церковной школе при детях, на парах или рядом с Массимо. Он не должен знать, что что-то не так. Я только позволила себе верить в наше совместное будущее, как мой организм решил напомнить мне, что я не имею права решать за себя. Но я готова бороться с ним. Мне есть, ради кого делать это, и я намерена победить в этой схватке. — Мы справимся, — сказала Аврора, крепко сжав мою руку. — Предлагаю начать с уборки, — я слабо улыбнулась, кивнув на стопку бумаг, разбросанную по полу и перевернутую коробку с лекарствами. Аврора захлопала ресницами, после чего приподнялась, чтобы с ужасом оглядеть состояние гостиной. Кажется, она только сейчас осознала, какой беспорядок натворила. — О боже!