Из чёрной дыры

Громыхание разливалось по всему чёрному небу, пропитанному тяжёлыми свинцовыми тучами. Ночь выдалась холодной и тёмной, отчего исхудавшая девушка, пришедшая в себя в мрачном сыром помещении, не сразу поняла, где вообще находится. Но как молнии прорезают ночное небо, так и ей в голову вмиг ворвалось осознание произошедшего. Она дёрнулась в сторону, чтобы встать, но что-то сзади не дало ей это сделать, отдавшись в ушах неприятным звоном. Цепи. Холодные. Тяжёлые. Они сдавливали нежные запястья, не давая размять затёкшие руки. Девушка застонала от боли, пытаясь перевернуться на здоровый бок, так как другой почему-то саднило. Однако её руки коснулось что-то мягкое и мокрое, и пленница с ужасом откатилась в прежнее положение, едва не взвизгнув от неожиданности. Существо отбежало от неё, издав тихое попискивание, и глаза стали постепенно привыкать к темноте вокруг. Платье было порвано - это чувствовала нога, которая была свободна от всяких цепей, но зато вся пропитана в какой-то вязкой жидкости и немного болела. Девушка не помнила точно, что произошло, где она находится, что за грохот раздаётся постоянно наверху и что за вспышки мерцают в коридоре напротив, лишь слегка помогая освещать сгущающиеся тени вокруг невинного тельца. Чьих это было рук дело? Непонятно. Бегающие вокруг грызуны также молчали, навлекая всё больше паники в голову потерпевшей. Она попыталась обернуться, чтобы посмотреть, нет ли кого сзади неё, тоже прицепленного к столбу с цепями, как в детективных кино или боевиках, но это действие только вызвало острую боль в животе, поэтому девушке так и осталось неизвестно, есть ли с ней кто-нибудь ещё из людей. Она надсадно зашипела, когда боль сменилась на тупую и всё так же раздражающе пульсировала под грудью, не давая расслабиться. Этому должно было быть какое-то объяснение. Но была лишь тишина. И темнота. И сколько она так ещё пролежала, мучаясь от бесконечных кошмаров и видений в окружающей её пустоте, - непонятно, но все былые страхи расступились, уступая место главному ужасу, когда в проёме появился мужской силуэт. В комнате повисла пугающая пауза. Она почувствовала, как её бросило в дрожь. Руки бешено затряслись, отчего цепи стали звонко выстукивать ритм, нещадно ударяясь о каменный пол. Чтобы зубы перестали клацать то ли от холода, то ли от липкого ужаса, девушка крепко сомкнула их, отчего скулы стали жёстче, но взгляд всё оставался мягким и испуганным. Шаги мужчины проследовали вперед, неспешно приближаясь к дрожащему женскому телу, будто чётко высчитывали секунды обволакивающего их обоих молчания. Она зажмурилась, когда услышала, как шорох подошвы о камень прекратился около невысокого столба, к которому были приделаны цепи. — Боишься меня? – знакомый голос не оставил сомнений: это был Марс. Интуиция подсказывала и дальше, полностью уверяя, что несчастная девушка - Земля. Она что-то прохрипела ему в ответ, словно её голосовые связки были размельчены в труху, и закашлялась, подтверждая безумную теорию тем, что третья планета сейчас подавилась кровью именно от проделанного жестокого эксперимента. Парень наклонился, трогая её щёку тёплыми пальцами. Он медленно провёл вниз, слегка царапая нежную кожу, но не переставая при этом гладить, заботливо перемещая руку ниже, к горлу. Девушку охватил животный страх, когда его ладонь сомкнулась на её шее, немного перекрывая дыхание. — Ч-что.. кхе-е... – она запыхтела, пытаясь издать какие-то звуки и что-то спросить, но Марс сжал сильнее. — Не утруждай себя диалогом, милая, – сказал он, но голос его оказался пропитан едкой жёлчью. Похоже, он на что-то злился. — Думаешь, я просто так тебя здесь упрятал? Он хмыкнул, представляя, как Земля наивно полагала, что она здесь очутилась по ошибке. В следующий миг чиркнула спичка - и яркое пламя отразилось в её перепуганных зрачках, направленных на полыхающую головку деревца. Жёлтый огонёк приятно обжигал щёку, согревая, но руки всё так же оставались ледяными, отдавая последнее тепло холодному металлу кандалов. Девушка перевела затуманенный болью и непониманием взгляд на коварную ухмылку парня и сглотнула густую слюну, слегка смачивая пересохшее горло и подавляя вкус крови. Хотелось пить. Но повисший вокруг железный смрад напоминал лишь о том, что единственная доступная жидкость сейчас - это та, что ранее текла по её сосудам, перекачиваемая сердцем. Кровь. Внезапно Марс взял её острый подбородок пальцами и стал поворачивать в стороны. — Такое милое личико, – промурлыкал он, осматривая исхудавшее от голода лицо. — Помнишь, что произошло? Сколько она уже здесь находится? Сколько она уже не ела? Как долго была в отключке? Что с ней делали? Неизвестно. Она ничего не помнила. Обо всём напоминала лишь тупая боль, которую источало всё её тело. Поэтому она лишь изнурённо что-то промычала и покачала головой, отвечая на его вопрос. — Здесь тебя никто не достанет, – продолжал шептать парень, и Земля вымученно прикрыла глаза, пытаясь спрятаться от удушающего пламени и пытливого взгляда Марса. Её подташнивало то ли от голода, то ли от повисшего в воздухе зловония разлагающихся частей плоти. Однако это явно была не её плоть, потому что Земля чувствовала, что всё было на месте и при ней. Девушка хотела отклониться к железному столбу, боясь, что горящая спичка, уже начавшая тлеть, может случайно поджечь её некогда прекрасные чёрные, как смоль, волосы, которые сейчас выглядели как спутанный комок с множеством проглядывающих клоков, слипшихся от крови и грязи, в которой она лежала, видимо, в беспамятстве. Однако Марс сжал сильнее её подбородок, заставляя лишь дёрнуться в тщетной попытке вырваться. — Что-то не так? – насмешливо спросил он, поднося спичку ближе к глазу, и Земля на секунду увидела промелькнувшее в его взгляде безумие. Она истерично пискнула, едва не сорвавшись на смех с плачем, но наружу вырвались лишь тяжёлые хрипы и покашливания. Что-то было не так с её голосовыми связками. Однозначно. Возможно, они были сорваны в её предыдущих попытках доораться хоть до кого-нибудь, однако случилось что-то, отчего её память это не запомнила. Зрачки замерли на языках пламени, освещающих её лицо в мрачном помещении. Эта спичка - единственный источник света - уже заканчивала свою жизнь, слабо доедая остатки дерева около пальцев парня. Ещё полминуты - и всё вновь утонет в непроглядной темноте заброшенного здания. И тогда она решилась спросить его, пока не стало поздно. — З-зач.. ем?.. – застонала она, пытаясь выдавить из последних сил вопрос, но Марс ласково провёл рукой по щеке, словно жалел. — Чтобы никакие Юпитеры тебя больше не трогали, – спокойно ответил он, словно объяснял ребёнку базовые вещи по типу «что хорошо, а что - плохо». Но этот ответ явно не удовлетворил Землю, и она слабо улыбнулась, обнажая пустоту на месте одного зуба. — С-солнце... – вновь попыталась произнести она, но голос окончательно сорвался, превратившись сначала в свист, а потом и вовсе в хрипоту. — Солнце нас не найдёт, не бойся, – безмятежно бросил Марс, улыбнувшись прямо перед тем, как спичка закончила своё существование, навсегда потухнув. Они вновь погрузились в темноту, и Земля с ужасом зажмурилась, не представляя, что её ожидает в следующее мгновение. Что бы ни было - она ничего не сможет сделать. Ничего не сможет сказать. Ничего не сможет. И в её голове чётко кто-то кричал «НЕТ!», когда Марс коснулся её талии, когда в ответ на это действие заныл бок, когда она почувствовала его дыхание на своей шее. И это же было и первым, что крикнул Юпитер, открыв глаза. Он тут же подскочил на своей кровати, чем перепугал сонного соседа, и недоуменно стал осматриваться, пытаясь понять, куда же пропало заброшенное здание, куда пропали Земля и Марс, куда пропал тошнотворный запах гнили и крови. Он был у себя дома, но ужас, оставшийся осадком на душе, впитавшись в его мозг, до сих пор чувствовался на языке, и Юпитер не мог поверить, что ему это всё просто приснилось. Слишком уж правдоподобно всё выглядело после того, что он случайно услышал от Меркурия, когда тот выгнал его из комнаты. Ему было обидно, что каменистый предпочёл это скрыть от Юпитера, рассказав всё Венере, но не остальным, однако теперь он понял, что Меркурий поступил мудро, видимо, понимая, каким серьёзным ударом по психике это может оказаться для Юпитера. Возможно, сам скалистый страдал от кошмаров, поэтому решил поделиться таким страшным фактом только с Венерой. Холодный пот пересёк его лоб, скатываясь по виску к щеке, и Сатурн, уже окончательно проснувшийся, заинтересованно разглядывал соседа. — Комшар приснился? – спросил тот, и пятый рассеянно кивнул, всё ещё ощущая, как сердце бешено стремилось вырваться из груди. Если бы не чёртов бармен, который вдруг решил, что увидеть Юпитер с Земли невозможно, он не был бы так увлечён спором, чтобы пропустить момент, когда девушка слишком долго задержалась в туалете. А лучше он вообще бы не соглашался на такую опасную авантюру, где царил сплошной алкоголь. За стеной своей вины он даже посчитал простительным её поцелуй с Марсом в уборной, учитывая, сколько выпила Земля. А если брать во внимание и то, что он сам заварил эту мини-войнушку с Марсом, то масштабы его причастности к тому, что Земля могла оказаться украденной четвёртой планетой и впоследствии спрятанной в каком-то сыром и грязном подвале заброшенного дома, будут колоссальными. И это пугало больше всего. Что он сам виноват в её пропаже. Сам виноват, что затеял этот спор между богом войны, даже несмотря на те факты, что намерения Юпитера победить были совершенно чисты. Нет. Он должен был сразу уступить её Марсу. Тогда она осталась бы цела. Или жива.