Котёнок

Гриша приглаживает влажные после душа волосы, чтобы те не лезли в лицо, и кладет полотенце на сушилку. Тянется к полке, дабы взять расческу, как вдруг рука замирает в нескольких сантиметрах от цели. Музыка. Откуда-то доносилась мелодия, предположительно из мультфильма. Странно. Он поднимает голову, внимательно прислушиваясь к мелодии. У соседей детей не было, да и соседи-то в основном бабушки с дедушками, да и те, как уехали летом на дачу, так больше и не появлялись. Волжский хмурится и, забыв про взъерошенные волосы, толкает дверь вперёд. Миу-миу-миу-миу Волгоград вскидывает брови, останавливаясь перед входом в гостиную, и удивленно смотрит на два чуда, что сидели на диване перед телевизором. Калининград с невозмутимым лицом поднимает кошку перед телевизором, буквально заставляя животное смотреть на экран. — Вот видишь, Преголь, три кота в магазин сами сходили, а ты даже полежать со мной не можешь, — упрекающим тоном произносит Твангсте и разворачивает питомца к себе мордочкой. — Вот что мне с тобой делать? Я тебя люблю, а ты меня игнорируешь. Живешь спокойно за мой счёт и в ус не дуешь, — он тяжело вздыхает, когда кошка начинает утробно рычать на него с явной угрозой, и аккуратно опускает её на сложенный плед. Кошка с глухим стуком спрыгивает на пол и хозяйской походкой идёт на кухню, нервно дергая хвостом, не удостоив хозяина даже взглядом. — Undankbares Tier… — Ты её с собой привез, чтобы здесь мучить? — со смешком тянет Волжский, из-за чего Вильгельм мелко дергается и оборачивается на голос. Гриша в ответ лишь мягко улыбается и проходит в комнату. Останавливается в нескольких шагах от телевизора и всматривается в экран, где шёл какой-то детский мультфильм. Судя по очертаниям персонажей, мультфильм был про кошек. — Не мучить, а воспитывать, — складывая руки на груди, отзывается Твангсте и откидывается на спинку дивана, прикрывая глаза. — Совсем от рук отбилась. Только и делает, что ворчит на меня. — Воспитывать надо советскими мультфильмами, а не современными, — услышав требовательный вопль кошки, Волгоград послушно идет на кухню. — Чтобы она вместо ворчания носилась по дому и кричала «Нафаня, сундук со сказками украли»? — усмехается Калининград и тянется за пультом, дабы продолжить бездумно переключать каналы в поисках чего-нибудь подходящего. — Нет уж, спасибо. — Лучше чем твои «я Ибрагим, Ибрагим из Парги», Хюррем, Хатидже и дальше, от чьих имён можно сломать язык, — парирует Волжский, доставая из холодильника бутылку с молоком. — Сейчас, погоди немного, — тише произносит он, когда кошка встает на задние лапки, опираясь на его ногу. — Я смотрел «Великолепный век» исключительно в научных целях, не надо тут, — он свободной рукой тянется за пледом, расправляя его, и старательно кутается в него. —Кстати, знаешь, чем закончилось? — Не знаю. Чем же? — с улыбкой участливо отзывается Волгоград и, наполнив миску молоком, подходит к распахнутому окну, дабы закрыть его. — Вот и я не знаю, я ещё не досмотрел, — вздыхает Вильгельм и замолкает, вглядываясь в телевизор, задержавшись на канале дольше, чем на пару секунд. — Несмотря на то, что начал три месяца назад… — Как насчёт того, чтобы посмотреть вместо скучного фильма нескучного «Короля Льва»? — забираясь с ногами на диван и окончательно накрывшись пледом, спрашивает Твангсте и выжидающе смотрит на Гришу, у которого выбора, видимо, не оставалось.

***

Гриша слабо хмурится. Как подобное можно показывать детям? Да, нарисовано, но это не отменяет смерти персонажа. Хорошо, что хоть без крови, которая, судя по такой высоте, должна была быть. Слишком душещипательно. Он прикрывает глаза, чуть запрокинув голову назад, в надежде продремать столь грустный момент, однако от этой идеи отрывает короткий, рваный вздох рядом. Тихий, но очень заметный. Волжский, встрепенувшись, удивленно смотрит на сидящего почти на краю Вильгельма. Того гляди и свалится. Парень, прикрыв рот ладонью, что была крепко прижата к лицу, ловил каждое движение на экране. Тело было напряженно так, будто это его только скинули со скалы, а потом прогнали, как героев детского мультфильма. Брови сведены к переносице, а жалобный взгляд судорожно бегал от мелочи к мелочи. Складывалось ощущение, что он вот-вот пустит слезу. Калининград вдруг слабо дергается, видимо, в очередной раз проникнувшись нарисованным животным, чего Гриша не выдерживает. Осторожно, чтобы не напугать, окольцовывает талию парня и мягко тянет его на себя. Твангсте не сопротивляется, буквально падая в чужие объятия и утопая в них. — Ну ты чего? Не слишком сентиментально для твоего возраста? — тихо шепчет Волжский, ласково зачесывая чужие волосы. — Не надо всё так близко к сердцу принимать, это же просто мультик, — он тянется вперед, едва заметно целуя парня в висок, и сильнее прижимает его к себе. — А чего он такой… Грустный, — также тихо бормочет Твангсте, утыкаясь в плечо Гриши, и тихо шмыргает. Волгоград беззвучно хмыкает, не переставая аккуратно поглаживать тыльную сторону ладони немца. Вроде столько пережил, столько ужасов повидал, а на такие мелочи до сих пор реагирует. — Зато нескучный, — как бы невзначай напоминает он и, подняв чужую руку, оставляет на кисти пару поцелуев. — Ты там не плачешь? — Нет. — Виль, подними голову, пожалуйста. Калининград лишь сильнее вжимается в его плечо, всем своим видом показывая отказ выполнять просьбу. Рука Гриши останавливается на спине — вроде не дрожит, может, и правда не пустил слезу. — Виль? — Ich weiß nicht, wie ich das mit dir kontrollieren soll. Wenn du in der Nähe bist, fließen die Emotionen fast über den Rand, ich kann mich nicht zurückhalten, — бормочет Твангсте настолько тихо, что слова едва слышны, сливаясь с шепотом. Волгоград лишь аккуратно цепляет чужой подбородок, заставляя посмотреть на себя. Вильгельм в этот раз не сопротивляется. Даже взгляда не отводит — не его привычка. Внимательно смотрит в ответ, пока любовно, с теплом в глазах разглядывают. — Котёнок, — с хитрой, но нежной улыбкой тянет Волжский и чуть подается вперёд. — Самый настоящий котёнок, — тише добавляет он и, огладив слегка покрасневшую от смущения щёку, целует Твангсте в уголок губ. — И совсем не ворчишь, когда гладят, да, Преголь? Кошка на зов никак не реагирует — даже ухом не пошевелила, не отрываясь от своего сна в противоположном углу дивана. — Как на тебя такого хорошего ворчать можно, — вздыхает Калининград и льнёт ближе.— Да и кто ещё кроме тебя меня так называть будет…