И всё-таки это дача

      — Алло, Реджина!       Если был в этом мире голос, который Реджина Миллс хотела слышать меньше всего, это точно был голос Эммы Свон. Призвав всё своё хладнокровие, Реджина ответила:       — Да, мисс Свон, вы что-то хотели?       — Очевидно поздравить тебя с приобретением дачи! И заодно поинтересоваться, как так вышло, что я узнаю об этом последней? — послышалось ехидно на другом конце трубки.       — Во-первых, это не дача, это загородный дом! Во, вторых, кто же, позвольте спросить, та добрая душа, кто решила просветить вас в этом вопросе? — внутренне кипящей Реджине отлично удавалось подавлять гнев, видимо, сеансы с доктором Хоппером всё же не прошли даром.       — Естественно наш сын!       Ну, это уже слишком!       — Мой сын, мисс Свон. Позвольте вам напомнить, что вы сами отказались от него в роддоме десять лет назад.       На другом конце трубки послышалось замешательство, и Реджина уже обрадовалась своей победе, как вдруг…       — Давайте не будем обсуждать мои прошлые грехи. В конце концов именно вы отравили нашего мальчика яблочным пирогом в прошлом году!       — Мисс Свон, позволю себе заметить, что вы ходите по очень тонкому льду. Если вы сказали всё, что хотели, позвольте откланяться, так как у меня ещё много дел.       — На самом деле я хотела помочь вам! С шашлыками, например… — неуверенно закончила Эмма, не зная, чем ещё принято заниматься на дачах.       — С их поеданием очевидно? — съязвила мэр.       — Пожалуй, воздержусь. Всю вашу стряпню нужно сначала отдавать в лабораторию на химический анализ, а я подопытным кроликом быть не собираюсь!       — Очень жаль, длинные уши это как раз по вашей части…       — Что вы сказали?!       — Говорю, на зайчика вы очень похожи, — произнесла Миллс приторным голосом, от которого Эмму уже тошнило.       — Ну да, ну да… Между прочим, Генри уже пригласил меня к вам на завтра. Вы же не против? — произнесла Эмма тоном, не терпящим возражений.       — Мисс Свон… боюсь, если я скажу «против»…       — Вы абсолютно правы!       — Тогда до завтра! — недовольно бросила Миллс, тут же нажав на «отбой».                                                 ***       Если бы приличия позволяли заявляться в двенадцать часов ночи, Эмма бы поступила именно так, чтобы поскорее навестить сына, ну и, разумеется, насолить Реджине… Решив всё же постучаться для верности, Свон остановилась у нового дома мэра, но сколько ни звонила, и ни стучала, и ни пинала дверь ногами, ей не открыли. Только сверху вылили кувшин воды, едва не попав на Эмму. Поняв, что это знак, что для вежливого визита ещё слишком рано, она заночевала прямо в машине. Проснувшись с утра пораньше, а именно, в три часа ночи, шериф решила снова попытать счастья у двери мэра, но на этот раз её даже не удостоили вниманием. Поняв, что заснуть уже больше не сможет, Эмма с трудом разыскала сарай, без труда взломав замок, вытащила большие садовые ножницы и принялась подстригать кусты с таким рвением, словно на их месте представляла саму Реджину.       Наконец в пять утра, можно было легально попасть в дом, сославшись на то, что не знала точного времени.       Поняв через полчаса, что стук в дверь, окно, стены и другие поверхности внезапно прекратился, обеспокоенная Реджина вышла из дома, едва продирая заспанные глаза, но увидев, что стало с её прекрасным садом за эту ночь, тут же проснулась. Дорожка из лепестков роз вперемешку с их шипами была меньшей из всего того, что увидела мэр, а ведь это были прекрасные розовые кусты, купленные ею втридорога в Голландии, ныне же искромсанные в труху. Газон, который Реджина давно хотела постричь, действительно был пострижен. Под корень. На его месте была просто перекопанная земля. И главное, ещё так хорошо перекопанная! Хоть картошку сажай! Но последней каплей стала яблоня, которая так нравилась Реджине. Вернее, её отсутствие на законном месте. Вместо неё теперь был пенёк, на котором преспокойно дремала Эмма.       Крик Реджины «Свон!» не слышал, наверное, только глухонемой, проживающий на Антарктиде. Эмма же, ничуть не смутившись, приоткрыла сначала один глаз… затем второй… после чего снова закрыла их, провалившись в глубокий сон. Немудрено, ведь она не спала всю ночь, работая на «благо» Реджининой нервной системы.       Испугавшись слишком оглушительной тишины, из дома показался Генри. Увидев спящую Эмму, он настороженно покосился на Реджину.       — Мам, это же не ты Эмму так… довела? — с опаской поинтересовался он, на что Миллс только закатила глаза.       — Генри, твоя биологическая мать сама кого угодно доведёт! Ты посмотри, что она сделала с розовыми кустами!       — Так ведь оказалось, что у тебя на них аллергия, и ты сама говорила, что у тебя руки не доходят их срезать! — недоумённо пожал плечами мальчик.       Недовольно поджав губы, Реджина продолжила:       — Она спилила мою яблоню!       — Так она всё равно не приносила бы плодов! Тебя об этом предупредили, когда ты дом покупала.       — А газон?! — не унималась женщина. — Это же теперь не газон, а огород какой-то!       — Я тебе здесь посажу другие цветы, на которые у тебя не будет аллергии, — пробормотала сонная Эмма, пытаясь поудобнее устроиться на пеньке.       Вздохнув, Реджина поняла, что исчерпала все свои аргументы, а потому решила, что после всего этого, нехорошо оставлять Эмму на улице. Взяв её под руки, они с Генри помогли Свон дойти до кровати, куда с облегчением сгрузили её. Реджина, правда, подумала о том, чтобы унести из комнаты ценные вещи. Ну, так, на всякий случай. Но поймав укоряющий взгляд Генри, ограничилась тем, что посильнее укрыла Эмму одеялом, чтоб сбегать сложнее было.       Свон проспала весь день, настолько она умаялась ночью. С трудом развязав морской узел из одеяла и встав с постели, Эмма вышла во двор, заметив, что уже смеркается, а Генри с Реджиной, одетой в непривычно свободную домашнюю одежду, собирают дрова, складывая их посреди бывшего газона.       — Надеюсь, не детей собираетесь жарить, Реджина? — ехидно поинтересовалась Эмма, зевнув в руку.       — Плохо же вы думаете о своём сыне! — раздалось в ответ.       Свон уже собиралась вступить в очередную весёлую перепалку, как вдруг осознала, что Реджина назвала Генри её ребёнком! Она. Назвала. Генри. Её. Ребёнком! Сразу расхотев ссориться, Эмма выхватила у Миллс охапку дров и потащила к месту будущего костра.       — Не надорвитесь, мисс Свон, а то кто нам будет картошку сажать? — улыбнувшись, крикнула Реджина, вытирая друг об друга испачканные ладони.       — Картошку? — недоумённо переспросила Свон, и, чуть не полетев через торчащий в земле корень, высказала ему всё, что думает о нём и об этой женщине.       Реджина же сделала вид, что не заметила её маленькой заминочки.       — А вы думали, я тут только цветами собралась всё засаживать? В конце концов, говорят, картошка, жаренная на костре — это очень вкусно.       — Говорят? Значит, вы никогда не пробовали? — сочувственно взглянув на женщину, поинтересовалась Эмма. Реджина ей не ответила, считая, что ответ и так очевиден. Воцарилась тишина.       Генри, наблюдая за мамами со стороны, заметил, что они перестали пререкаться, а это явный знак, что что-то случилось, и решил пойти к ним. Наконец нормально поздоровавшись и обнявшись с Эммой, чему Реджина на удивление не препятствовала, Генри отдал Миллс спички, за которыми она его посылала и коробку зефира.       — Что ж, может, картошку я попробую нескоро, но без ужина мы не останемся, присоединитесь к нам, мисс Свон? — поинтересовалась та, игриво подмигнув Эмме, которая удивлённо уставилась на неё, не ожидая такого внимания.       Приняв молчание за согласие, Реджина кивнула в сторону бывшей яблони:       — Тогда возьмите то бревно, оказавшееся здесь вашими стараниями, и придвиньте поближе!       Эмме хотелось сказать какую-то колкость по типу: «А вы что, руки боитесь оторвать?», но она внезапно послушно сделала то, что от неё требовалось.       Сев по обе стороны от сына, женщины стали нанизывать зефирины на ветки. Правда, Реджина упорно хотела принести вилки и привязать их к палкам, не желая есть грязь, но Эмме с Генри удалось убедить её, что так гораздо вкуснее.       Принявшись за еду, семейство наконец замолчало. Слышались только причмокивания и удовлетворённые вздохи. Поедая, очередную зефирину, Эмма промычала:       — Здорово, что ты решила приобрести дачу!       — Мисс Свон, во-первых, не говорите с набитым ртом, какой пример вы подаёте сыну? Во-вторых, сколько раз вам говорить, что я предпочитаю называть это загородным домом! — недовольно пробурчала Реджина, попутно вытирая платком сажу с лица сына.       Эмма, пожав плечами, засмеялась. Вечер уже сменился ночью, стрекотание сверчков очень успокаивало. Если бы только не эти назойливые комары! Отмахиваясь от очередного, Эмма пробормотала:       — И всё-таки это дача!