The Promises We Make

      Лань Чжань подходит ко входу в Могильные курганы и видит трех мертвых учеников Цзинь, лежащих на земле, несколько использованных талисманов и Вэй Ина, стоящего посреди хаоса, его глаза горят ярко-красным, а одежда пропитана свежей кровью.       Губы Лань Чжаня приоткрываются. Вэй Ин бросает на него взгляд и, кажется, понимает незаданный вопрос.       — Кто-то решил послать разведчиков к Курганам, — бесстрастно говорит Вэй Ин. К ужасу Лань Чжаня, он понимает, что кровь на одежде Вэй Ина, похоже, его собственная. Она пропиталась красным и с каждой секундой становится все темнее. — Они немного переусердствовали и застали меня врасплох. Я разобрался с ними.       Кровь капает из невидимой раны в животе Вэй Ина на землю, но он, кажется, этого не замечает. Лань Чжань не может заставить себя отвести взгляд.       Темная энергия, царящая вокруг Могильных курганов, всегда была густой и гнетущей, но сейчас, казалось, она особенно сильно давила на Лань Чжаня. Он приходит сюда не в первый раз. Он уже не в первый раз видит цзиньских людей, но он ничего не сделал, даже не потрудился упомянуть об этом.       А теперь еще и это.       В эти дни стыд становится привычным спутником. Это не больше, чем заслуживает Лань Чжань.       — Разве, — говорит Лань Чжань, — часто такое случается?       — Достаточно, чтобы я перестал удивляться, — коротко отвечает Вэй Ин, и Лань Чжань чувствует, как его сердце сжимается еще сильнее.       — Вэй Ин…       — Что?       Лань Чжань открывает рот, чтобы сказать: возвращайся со мной в Гусу, позволь мне помочь тебе, позволь мне защитить тебя, позволь мне спасти тебя, Вэй Ин, — хочет сказать он, — это неверный путь для того, кто несет в себе твой свет.       Но раньше это были неподходящие слова, они никогда не передавали того, что он на самом деле хотел сказать. Он сомневается, что они смогут сделать это и сейчас.       — Вэй Ин, — говорит Лань Чжань, и он не смог бы скрыть отчаяние, звучащее в его голосе, даже если бы захотел. — Так больше продолжаться не может. Пожалуйста, позволь мне помочь.       — Смотри на меня, — рычит Вэй Ин, дрожа от ярости. Повсюду кровь: на земле, на телах только что убитых, на одежде Вэй Ина, она стекает по его подбородку. Лань Чжань сражался во многих битвах до этого. Вид крови никогда не вызывал у него такого отвращения, как сейчас. — Я убью их всех и откуплюсь их кровью. Или ты собираешься сказать мне, что их жизни дороже наших?       — Позволь мне помочь тебе, — говорит Лань Чжань. Позволь мне защитить тебя.       — Ты спрашиваешь меня об одном и том же каждый раз, когда приходишь, Ханьгуан-цзюнь, — говорит Вэй Ин с неподдельным гневом в голосе. Темная энергия окутывает его, как темный плащ, его глаза горят красным, губы в красных пятнах, как у дикого зверя. — Мой ответ не изменился.       — Если ты не хочешь идти, — говорит Лань Чжань, — тогда позволь мне остаться.       Вэй Ин усмехается.       — Вэй Ин, — говорит Лань Чжань. — Ты обещал, что позволишь мне помочь тебе.       — А что, если мне не нужна твоя помощь? — огрызается Вэй Ин. — Мы прекрасно справляемся сами. Просто оставь нас в покое.       — Вэй Ин, пожалуйста, — голос Лань Чжаня срывается, отчаяние проникает в каждую щель его души. Он думает, что это его последний шанс. Даже сейчас Вэй Ин зол, осторожен и пуглив, готов убежать и исчезнуть в любой момент. У его ног лежат трое мертвых мужчин, лица бледные и болезненные, все больше и больше похожие на мертвецов, которыми он так легко командует. — Пожалуйста, позволь мне помочь.       Выражение лица Вэй Ина мрачнеет. Его глаза приобретают цвет только что пролитой крови, такого же цвета его подбородок и живот.       — Весь остальной мир совершенствующихся отвернулся от нас, Ханьгуан-цзюнь. Тебе было бы полезно сделать то же, — в голосе не было той знакомой теплоты, которую знал Лань Чжань. Голос Вэй Ина был совершенно холодным, отстраненным и жестоким. Перед ним стоял незнакомец.       Но это все тот же человек, который поклялся защищать слабых и карать зло. И разве не это он сделал? Пожертвовал репутацией, семьей и комфортом, чтобы спасти жизни невинных.       Вэй Ин остался верен себе и их клятве. Лань Чжань не может сказать того же.       — Вэй Ин, пожалуйста, — он не думает, что стоит выше мольбы. Больше нет.        Вэй Ин отворачивается, завитки темной энергии обвиваются вокруг его кулаков с побелевшими костяшками.       — Ты не собираешься принимать «нет» в качестве ответа, верно?       Сердце Лань Чжаня бешено колотится в груди, воспоминания о предостережениях дяди звучат в его ушах. Он не первый Лань, который преследует кого-то, кто не хочет, чтобы его поймали. Он никогда не хотел попасть в такую же историю.       Он только сейчас осознает, что упал задолго до того, как у него появилась надежда спастись.       — Позволь мне помочь тебе, — говорит он.       На мгновение все замерло в полной тишине, нарушаемой только усталым стуком его сердца. Затем каким-то чудом Вэй Ин медленно поворачивается к нему. На мгновение Лань Чжань позволяет себе надеяться.       Затем происходит худшее:       Вэй Ин теряет последние краски на лице, его глаза закатываются.       Вэй Ин падает.

———

      Возможно, Лань Чжань принес слишком много кроликов.       Также возможно, что не существует такого понятия, как слишком много кроликов, независимо от того, как на него смотрит Вэй Ин.       — Лань Чжань, — осторожно произносит он, когда Лань Чжань появляется у входа в Могильные курганы. Вэй Ин все еще слишком бледен и худощав, но Лань Чжань научился не комментировать это. — Ты здесь.       — Я обещал, — говорит Лань Чжань.       Вэй Ин поджимает губы.       — Что ты и сделал, — говорит он. — А-Юань не замолкает об этом уже несколько месяцев.       Лань Чжань ничего не говорит. В воздухе чувствуется явная неловкость. Вэй Ину явно не по себе, и Лань Чжань изо всех сил старается не уронить ни одного из кроликов, которых он принес.       — Где ты взял этих кроликов? — наконец спрашивает Вэй Ин.       — В Гусу.       Ты оставил их там, — осталось невысказанным. От этой мысли в груди Лань Чжаня что-то странно затрепетало. Он до сих пор не понимает, как Вэй Ину удалось вернуться в пещеру у Холодного источника и освободить кроликов.       Прошли годы с тех пор, как Вэй Ин был в Облачных Глубинах. От первых кроликов, принадлежавших Лань И, осталось не так много, но после них появилось гораздо больше. Теперь они захватили большую часть задней горы, к большому удовольствию младших учеников.       (Лань Чжань каждый день тратит час-два на то, чтобы убедиться, что они сыты и за ними ухаживают должным образом.       Ученик клана Лань должен заботиться обо всех живых существах. Он просто выполняет свой долг.)       Сейчас за пределами Облачных Глубин Лань Чжань переносит множество кроликов, но это едва ли повлияет на колонию, которую они оставили позади. Он переносит столько кроликов, сколько может унести, одновременно летя на Бичэне.       (Когда он впервые отправился в Илин, это показалось ему хорошей идеей.       К тому времени, как Лань Чжань встал на свой меч и начал лететь, это уже не казалось хорошей идеей. Кролики легко пугаются и начинают волноваться, особенно если они находятся в незнакомой обстановке. Лань Чжань представляет, что находиться на высоте десятков футов над землей было бы действительно непривычно.       Но, тем не менее, он продолжал лететь. Раньше он никогда не отказывался от своих начинаний, и это было важно.)       Глаза Вэй Ина расширяются.       — Ты проделал весь путь из Гусу, держа кроликов? — в его голосе слышится странная заминка. Лань Чжань не может понять, смех это или истерика. С Вэй Ином всегда трудно что-либо понять.       Несмотря на свою неуверенность, Лань Чжань кивает.       — Ради А-Юаня, — говорит он. — Я обещал.       Вэй Ин смотрит на него еще мгновение, прежде чем разразиться смехом, который кажется искренним. Плечи Лань Чжаня расслабляются, когда он медленно, размеренно выдыхает.       — Айя, Лань Чжань, — говорит Вэй Ин. — Ты всегда приносишь подарки А-Юаню. В конце концов, ты совсем избалуешь мальчика.       Если баловать А-Юаня будут кролики и позволение играть как можно большим количеством игрушек, Лань Чжань не думает, что будет сильно возражать. Было бы не так уж плохо. А-Юань должен улыбаться как можно чаще. Лань Чжаню нравится слышать его смех.       — А-Юань — хороший ребенок, — говорит Лань Чжань. — Он сказал, что любит кроликов. Я принес ему кроликов.       — А-Юань никогда не видел кроликов, — отмечает Вэй Ин. — Все, что он видел, — так это мои рисунки.       — Тогда он увидит их сейчас.       Вэй Ин снова смеется. Сердце Лань Чжаня снова как-то странно трепещет.       — Ты становишься дерзким, Лань Чжань, — говорит он. — Должно быть, я правда плохо на тебя влияю.       — Да, — говорит Лань Чжань. Он пытается думать о чем-то другом, но его мысли обрываются, когда Вэй Ин внезапно оказывается слишком близко, касаясь пальцами рук Лань Чжаня.       Лань Чжань сглатывает. Его сердце бешено колотится в груди. Он чувствует, как краснеют кончики его ушей, и молится, чтобы Вэй Ин этого не заметил.       Вэй Ин не замечает.       Он просто игриво улыбается Лань Чжаню и берет у него несколько кроликов, нежно прижимая их к груди, прежде чем повернуться обратно к Могильным курганам. Сердце Лань Чжаня снова начинает странно трепетать.       Впрочем, он не особо возражает против этого.       — Ты проделал весь этот путь, чтобы просто показать А-Юаню кроликов?       Губы Лань Чжаня слегка приоткрываются. В глазах Вэй Ина появляется игривый и дразнящий огонек, но также и что-то еще. Что-то нежное и привязчивое и немного усталое. Этот взгляд заставляет сердце Лань Чжаня биться слишком быстро в груди.       Лань Чжань не знает, что делать с этим странным чувством, которое, кажется, охватывает все его существо каждый раз, когда он находится рядом с Вэй Ином, или думает о Вэй Ине, или слышит голос Вэй Ина, или вспоминает улыбку Вэй Ина…       — Талисманы, — с трудом выдавливает он из себя. Его голос звучит сдавленно для его же ушей, но Вэй Ин либо не замечает этого, либо делает вид, что не замечает. — Я хотел спросить тебя о талисманах.       Вэй Ин выглядит удивленным.       — Талисманы, — повторяет он, приподнимая бровь. — Ты проделал весь этот путь до Могильных курганов, чтобы спросить о талисманах.       Лань Чжань кивает. Это не ложь (Вэй Ин — самый выдающийся мастер по изготовлению талисманов из всего их поколения. Лань Чжаню есть чему у него поучиться), но и неправдоподобной правды в этом нет.       Вэй Ин удивленно фыркает и качает головой. Кролик, которого он держит, слегка ерзает, и он успокаивающе проводит рукой по его шерсти. Кролик не сразу успокаивается от его прикосновения, но Вэй Ин остается нежным.       — Ты действительно странный, да, Лань Чжань? Тогда пошли, — говорит он, уже направляясь обратно к селению. Он не оглядывается, чтобы посмотреть, последует ли за ним Лань Чжань; он знает, что Лань Чжань последует. Эта мысль вызывает неожиданную улыбку на губах Лань Чжаня. — Не могу заставить свою маленькую редиску ждать. Знаешь, он спрашивал о тебе, а это очень милые кролики.       — Мгм, — говорит Лань Чжань, следуя за Вэй Ином и пытаясь хоть как-то успокоить свое сердце.

———

      Трудно сказать, что больше восхищает А-Юаня — кролики, которых принес с собой Лань Чжань или сам Лань Чжань.       Как только Лань Чжань входит в поселение, что-то теплое наваливается на него и крепко прижимается к ноге.       — Богач-гэгэ здесь! — говорит А-Юань.       — И он принес подарок для А-Юаня, — говорит Вэй Ин, гладя А-Юаня по голове. А-Юань поднимает голову, и Вэй Ин показывает одного из кроликов, которых он держит.       — Кролик? — спрашивает А-Юань. — Он выглядит точно так же, как на картинке, которую ты нарисовал, Сянь-гэгэ.       — Так и есть, не правда ли?       Вэй Ин осторожно опускает кролика на землю, продолжая поглаживать А-Юаня по голове.       — Тогда я оставлю вас, — говорит он, и в его голосе слышится чуть ли не воркование. — Время, отведенное А-Юаню на развлечения, важнее глупых магических теорий, да? Я бы с удовольствием присоединился к вам, но Вэнь Цин может убить меня, если я не выполню какую-нибудь нормальную работу. Мы можем поговорить о талисманах позже, верно, Лань Чжань?       Лань Чжань кивает. Вэй Ин одаривает его лучезарной улыбкой, прежде чем направиться к пещере Усмирения Демона.       А-Юань не дожидается, пока Вэй Ин скроется, и осторожно опускается на колени перед кроликами, протягивая руку. Кролики отпрыгивают в сторону, и на лице А-Юаня появляется выражение разочарования. Лань Чжань опускается на колени рядом с ним.       — Будь нежен, — говорит он. — Позволь ему подойти к тебе.       А-Юань серьезно кивает, сосредоточенно высунув язык. Он сидит очень тихо, протягивая руку. Лань Чжань кладет руку ему на плечо, и ребенок почти автоматически откликается на его прикосновение.       Что-то теплое, мягкое и незнакомое расцветает в груди Лань Чжаня. Это приятное чувство, но он не совсем понимает, как на него реагировать.       Через некоторое время кролик, кажется, наконец-то заинтересовался ими. Он мягко подпрыгнул к протянутой руке А-Юаня и уткнулся мордочкой в его ладонь.       — Богач-гэгэ! — говорит А-Юань голосом, полным благоговения. — Богач-гэгэ, посмотри!       — Мгм.       — Он такой мягкий, богач-гэгэ, — говорит А-Юань. — Можно я возьму его? Ему не будет больно?       А-Юань очень осторожно поворачивается к Лань Чжаню и смотрит на него широко раскрытыми умоляющими глазами. У Лань Чжаня не было выбора, и он показал А-Юаню, как правильно держать кроликов. Ребенок — настоящий ребенок, он так нежно прижимает кролика к груди. И все это время он смотрит на Лань Чжаня с неизменным обожанием.       В таких коварных уловках не было необходимости, — беспомощно думает Лань Чжань. Не похоже, чтобы он когда-либо раньше мог сказать «нет» А-Юаню.       В конце концов, они играли с кроликами до захода солнца. Сидя на вершине горы трупов и темной энергии, Лань Чжань не думает, что ему еще никогда так не было весело.… за всю свою жизнь.       (Расти в Облачных Глубинах — неплохо. В детстве он многому научился. Он вырос умелым и честным совершенствующимся. У него есть брат и дядя, а также уважение других учеников его поколения. Это никогда не было плохо.       Но и приятного в этом было мало. Он пытается представить А-Юаня с его бесконечными улыбками и звонким смехом в тех же залах и двориках, где прошло его детство, и… не может.       А-Юань счастливый ребенок, но ему не место в Облачных Глубинах.)       Когда Вэй Ин, наконец, возвращается через несколько часов, он видит А-Юаня, радостно вопящего на земле, в то время как Лань Чжань пытается закопать его под кучей кроликов. Лань Чжань не может сказать, что привело его к такому решению, но в то время оно казалось ему очень разумным. Он даже не чувствует смущения от того, что Вэй Ин поднимает бровь и пожимает плечами. Он слишком занят, уделяя все свое внимание важной задаче.       — Лань Чжань, — говорит Вэй Ин. — Что ты делаешь с А-Юанем?       — Богач-гэгэ закапывает меня в кроликах! — говорит А-Юань, когда кролик карабкается ему на лицо. Его голос звучит приглушенно.       — Не думаю, что богач-гэгэ принес достаточно кроликов для этого, редиска, — говорит Вэй Ин, а его голос звучит так, словно он едва сдерживает смех.       — Вэй Ин не единственный, кто может совершить невозможное, — серьезно говорит Лань Чжань. Он осторожно усаживает кролика А-Юаню на макушку. А-Юань снова радостно смеется.       Вэй Ин действительно смеется, и смех у него громкий, звонкий и чистый. На данный момент Лань Чжань в основном смирился со странными ощущениями в груди. В любом случае, это не плохое чувство.       — Сянь-гэгэ больше не придется закапывать А-Юаня в землю! — с гордостью говорит А-Юань. — Богач-гэгэ закопает А-Юаня в кроликах, и А-Юань станет мягким, пушистым и очаровательным!       — Да? — молниеносным движением Вэй Ин подхватывает А-Юаня на руки и запечатлевает на его щеке громкий поцелуй. А-Юань смеется еще громче. Кролики пугаются, но Лань Чжань довольно легко их успокаивает. — Неужели моя маленькая редиска бросает меня, чтобы стать маленьким кроликом богача-гэгэ? О, как плачет этот Сянь-гэгэ из-за того, что его А-Юань так легко его бросил!       — Сянь-гэгэ! — смех А-Юаня звучит звонко и безудержно, и Вэй Ин выглядит таким счастливым, каким Лань Чжань не видел его уже много лет. Лань Чжань не в силах ничего сделать, кроме как наблюдать за таким прекрасным зрелищем. — А-Юань никогда не бросит Сяня-гэгэ!       — Ох, А-Юань забыл своего Сяня-гэгэ! — продолжает причитать Вэй Ин. — Что теперь будет делать этот Сянь-гэгэ?       Некоторое время они продолжают в том же духе, и Вэй Ин держит А-Юаня на руках, пока кружит по поляне, едва не наступая на кроликов. Лань Чжань вздыхает, отгоняя кроликов в поисках более безопасного места, но у него не хватает духу сделать им выговор.       К тому времени, когда они, наконец, прекращают свои выходки, уже по-настоящему стемнело, и это только потому, что пришла Вэнь Цин, выкрутила Вэй Ину ухо, пока он не поставил А-Юаня, и велела им явиться к ужину через несколько минут чистыми и подобающе одетыми.       Затем она поворачивается к Лань Чжаню и говорит:       — Я думала, ты прекратишь его глупости, — страдальческим голосом.       — А-Юань счастлив. Вэй Ин не сделал ничего плохого, — говорит Лань Чжань. При этих словах Вэнь Цин испускает еще один тяжелый вздох.       — Ты такой же плохой, как и он, — говорит она. Она кивает головой в сторону Вэй Ина, который все еще дразнит А-Юаня. Кажется, они затеяли перепалку, в которой Вэй Ин твердо намерен победить. — Проследи, чтобы они пришли на ужин, хорошо? Мы оставили место и для тебя, Ханьгуан-цзюнь, если ты захочешь присоединиться к нам.       Лань Чжань кивает.       — Я останусь, — говорит он.       Вэнь Цин окидывает его долгим взглядом. Он не может избавиться от ощущения, что его за что-то оценивают, но он к этому привык. Лань Чжань спокойно смотрит на нее в ответ. Он не знает, как долго они молча смотрят друг на друга.       Затем в мгновение ока Вэнь Цин отворачивается. По-видимому, удовлетворенная, она поворачивается и оставляет их одних.       Лань Чжань не совсем понимает, что произошло.       — Лань Чжань, — говорит Вэй Ин. Они с А-Юанем, похоже, закончили свою борьбу щекоткой. Теперь он держит А-Юаня на руках и неуверенно улыбается Лань Чжаню. Руки А-Юаня запутались в волосах Вэй Ина, когда ребенок, кажется, пытался заплести что-то вроде косы. Вэй Ин, похоже, даже не замечает этого. — Ты останешься на ужин?       — Если Вэй Ин пожелает, — говорит Лань Чжань.       — Богач-гэгэ должен остаться здесь навсегда, — говорит А-Юань. Он не перестает заплетать волосы Вэй Ина, и на его лице такое же сосредоточенное выражение, как тогда, когда он пытался подманить к себе кролика. — И закопать А-Юаня в еще большем количестве кроликов.       Сердце Лань Чжаня замирает. На мгновение он действительно задумывается об этом. Прекрасная картина: дни, наполненные смехом, когда единственной целью Лань Чжаня было бы научить А-Юаня ухаживать за кроликами и заставить Вэй Ина улыбаться.       Все просто, безмятежно и беззаботно, полная противоположность Облачным Глубинам с их строгим распорядком и тремя тысячами правил. Лань Чжань удивлен, как сильно ему этого хочется.       — А-Юань, — с упреком произносит Вэй Ин, разрушая его фантазию. — У Лань Чжаня есть свой дом, куда он может вернуться, но я уверен, что скоро он снова навестит нас. Хотя… — он замолкает, глядя на Лань Чжаня.       Лань Чжань вопросительно поднимает бровь.       — Уже поздно, — говорит Вэй Ин. — Возможно, тебе опасно возвращаться в Гусу в темноте. Ты можешь переночевать у нас, если хочешь. Или можешь найти постоялый двор! Я могу проводить тебя обратно в Илин. На самом деле, это звучит как гораздо лучший выбор, поскольку у нас есть место для тебя только в пещере, и, в общем, это пещера — не совсем подходящее место для сна, но если ты хочешь остаться… — Вэй Ин обрывает себя. Он закрывает глаза и поджимает губы, все его лицо краснеет по причинам, о которых Лань Чжань никак не может догадаться.       — Нам больше нечего тебе предложить, — наконец произносит Вэй Ин, на этот раз тихо. — На самом деле, нам вообще нечего предложить, но ты можешь остаться на ночь, если хочешь.       Лань Чжань не в первый раз остается на ночь, но Вэй Ин все равно не уверен. Лань Чжань не против. Его ответ остается неизменным, сколько бы раз он его ни повторял. Лань Чжань считает, что любое место, где есть Вэй Ин, лучше любого рая, но он не говорит этого вслух. Он боится, что его неправильно поймут.       Вместо этого он медленно кивает и говорит:       — Я останусь.       Улыбка, которой одаривает его Вэй Ин, ярче солнца. Сердце Лань Чжаня снова трепещет в груди, и он решает, что на самом деле это очень приятное чувство.       (Они очень вкусно ужинают вместе с другими Вэнями. В какой-то момент кто-то уговаривает Вэй Ина сыграть что-нибудь на Чэньцин. Долгое время по пещере разносятся колыбельные и веселые мелодии народных песен. Лань Чжань не узнает большинство из них, но Вэй Ин играет их с легкостью и уверенностью, будто занимался этим всю свою жизнь.       Возможно, так и есть. Внезапно Лань Чжань захотел узнать. Какие песни Вэй Ин пел в детстве? Какие мелодии он выучил, когда впервые начал играть на дицзы? Играл ли он кому-нибудь еще до того, как познакомился с Лань Чжанем?       Вэй Ин прекрасен во всем, что делает, но он излучает счастье и удовлетворенность. На мгновение все исчезает: рваная одежда, изможденные плечи, болезненная кожа — все исчезает. Мир сужается до легкой улыбки на лице Вэй Ина, когда он играет на Чэньцин, и его глаз, которые по-прежнему сияют ярче любой звезды.       Лань Чжань хочет спросить о стольких вещах, но не может выдавить из себя ни слова. Лань Чжань не может говорить перед лицом такой красоты. Он едва ли может думать.       И только когда он лег рядом с Вэй Ином на циновку на полу пещеры, чувствуя себя легче, чем когда-либо, Лань Чжань осознал, что они так и не поговорили о талисманах.       Он также с удивлением обнаружил, что на самом деле его это не так уж сильно волнует.)

———

      В итоге Лань Чжань остался до позднего вечера следующего дня. Если бы его спросили, он бы сказал, что это потому, что А-Юань все время цеплялся за его ногу (что он и сделал), и Лань Чжань не мог с чистой совестью оставить его в таком состоянии. В клане Лань запрещено причинять страдания детям.       Когда, наконец, приходит время уходить, он оставляет кроликов, которых принес с собой, в Могильных курганах.       — Я принесу еще, когда вернусь, — говорит он А-Юаню и видит, как светлеет лицо мальчика.       — Ты вернешься? — спрашивает Вэй Ин.       Лань Чжань кивает.       — Я обещал, — говорит он. — Ты мне веришь?       — Не совсем, — признается Вэй Ин. — Но начинаю верить.       Лань Чжань кивает, соглашаясь. Он встает на Бичэнь и летит обратно в Гусу. Путешествие стало намного легче без кроликов, но его сердце все еще сжимается от сожаления. Когда он наконец возвращается в Облачные Глубины, незадолго до наступления темноты, брат встречает его у ворот.       — У тебя было плодотворное путешествие, Ванцзи? — спрашивает он.       Лань Чжань кивает. Он только начинает осознавать, что они с Вэй Ином на самом деле вообще не говорили о талисманах.       Неважно, думает он. Он всегда может прийти в другой раз. А рассмешить А-Юаня с помощью кроликов — это действительно плодотворное начинание.       Тот факт, что Лань Чжань также смог провести весь день, купаясь в солнечной улыбке Вэй Ина, уже известен, поэтому нет необходимости упоминать об этом. Он дал много обещаний Вэй Ину. Лань Чжань намерен сдержать все.       Лань Чжань дал обещание. Кажется, что сдержать его было лучшим решением, которое он принял за долгое время.       На лице его брата появляется безмятежная улыбка, но в его глазах также появляется понимание и почти грусть.       — Я рад, — говорит он. — Кому бы ты ни отдал этих кроликов, он, должно быть, чувствует себя очень счастливым. Надеюсь, ты нашел то, что искал.       И поскольку Лань Чжань понятия не имеет, что ответить на слова брата, он просто кивает еще раз.       Улыбка на лице брата становится чуть шире.