Пламя защиты

Тишь и темень, кажется, ночной лес поглощает все звуки и они не разносятся под звёздным небом, как им положено. Если бы здесь случилось кому-то наблюдать, этой особе быстро бы стало ясно, что происходит нечто неестественное, в душу закралось бы ощущение, что из лесу кто-то смотрит и страх начал бы сковывать своими острыми когтями. Но, никого в наблюдении не было, только ели качались на небольшом ночном ветру так же, абсолютно бесшумно. Между лесом и морем располагался окружённый плотной оградой из тёса, детский лагерь, сейчас была ночь, над лагерем проносился храп и свист, все дети спали, или убедительно притворялись. Над кроватями качались флажки и мобили, ночной ветер шевелил музыку ветра под стрехами домиков. В этом году, среди детей пошла такая мода и почти под каждой крышей раскачивалась звенящая конструкция, а то и не одна. В лагере поощряли творчество, домики были ярко расписаны. Руководство так преследовало несколько целей, самовыражение, регулярное обновление краски и работа с вандализмом, некоторые родители боялись трудных подростков, которые приезжали в лагерь, а такие меры хорошо смотрелись в отчётах и презентациях. К тому же, лагерь получал дополнительные деньги, за социальную миссию. Вожатские здания стояли дальше от океана и ближе к стене из брёвен, расписаны они не были, скрывались за живой изгородью и о их оформлении был известно мало. Сами вожатые проводили время у костра, самовыражаясь через байки и рассказывая фантастические истории, дополняя их со вполне реальными случаями в их окружении. — Я смотрю, а он выходит из-под ёлки со словами «А что случилось»? По мере опустения бутылок пива, жесты становились раскованней, а истории --развязней. Сексуальные подробности ночей перетекали в фольклорные песенки и бородатые анекдоты. Хохот сотрясал полянку, взмывая к небу и разбиваясь о ёлки, окружающие костёр и прячущие в своих ветвях таинственные тени. Настоящий лес начинался чуть дальше и тишина сюда не проникала. Но нечто, притаившееся там внимательно наблюдало за молодёжью у костра. И, удивлялось гулу их голосов, не понимая, как такие небольшие тела способны издавать столь разнообразные и мелодичные звуки. Из-за ствола, который скрывал чудовище доносилось пыхтение и воздух из ноздрей колебал нижние веточки елей, а когти глубоко уходили в землю, передавая ей лёгкую дрожь страха. Напряжение нарастало, от отвратительных вещей вожатые переходили к абсолютно кошмарным, кровавым и расчленительским. От молодёжи начал исходить запах опасности и даже чудовище, не понимающее человеческую речь почувствовало, что вечер может кончиться трагически. Один человек, поднявшись, сказал: —Я иногда представляю, что полосую этих детей ножом, кусок за куском, как ветчину, отрезаю части, особенно от тех, кто не понимают, что имеют. Семья, родители, у меня всего этого не было -- дыхание становилось чаще и он умолк. Снизу откликнулся высокий голос: — Как будто, наши усилия ничего не стоят, платят нам копейки, спрашивают как за бриллианты, а дичь — всё одно происходит. Каждый сезон. — Может, это место и проклято, но начальство должно поплатиться! Возьмём своё! И покажем этим ублюдкам, чего мы на самом деле стоим! — Мы собрались здесь, чтобы отдохнуть, а кто нас довёл? Эти маленькие засранцы! — Да-да, пускай получат! Возьмём своё!— раздались нетрезвые выкрики —Пойдём, покажем им, что почём! С этими словами, группа, захватив бутылки и подбирая по дороге камни потянулась в сторону домов с детьми. В голове чудовища возникла картина алого песка, омываемого волнами в белой и кровавой пене. Оно тряхнуло головой: — Нет-нет, этого допустить никак нельзя! Дорога к лагерю тянулась и тянулась, чудовище старалось ступать по тропинке незаметно, размеры бы все равно помогли его обнаружить, но группа н же оборачивалась. Гомон и похвальба не стихали, а только раззадоривались, чувствовалось, они себя разогревали, помогали решиться. Как перед охотой, мелькнула у монстра мысль. Перед входом в лагерь они начали громко хлопать в ладоши в ритм, усиливая биение сердец. Кровь начала пульсировать в унисон, наполняя вены замысливших убийство. Кто-то из ребят услышали и начали просыпаться, а вожатые всё стояли, глядя на ворота лагеря глазами, в которых как будто не осталось ни смысла, ни милосердия. —Конечно— размышляло чудище — я могу несколько раскидать, но их 15 или больше, вряд ли получится сразу, а бутылки и камни могут и пробить мою шкуру, не хотелось бы испытать судьбу. Надо действовать умнее... И тут, о чудо, на пути им повстречалось дерево, в окружении кустов, под ним были скамейки и столы для пикника, а на высоте, в зелени виднелись верёвки и остатки домика. Меж скамеек валялись игрушки, тамбурины, симпатичный пластмассовый кальмар, какие-то дуделки... Чудовище затаилось, пришлось подвернуть лапы и обвиться хвостом, чтобы втиснуться в пространство столов и скамеек. Дыхание всё ещё было частым, как будто оно продолжало двигаться, сердце колотилось, из ушей чуть ли не пар шёл. — Таааак, мне предстоит отвлечь их внимание, чем-то ярким и на достаточно долгое время, прикину, да, шумные игрушки для начала и пожар. Лес, конечно жаль и я поступило бы как-нибудь иначе, будь выбор, но... «Пожалуйста, пусть получится», мысленно взмолилось оно, заполняя воздухом немаленькие лёгкие, и медленно выдохнуло столб пламени на скамейки! Тронуло один из тамбуринов, затем второй и поляна согласилась звоном и бренчанием! Озираясь, монстр обогнул поляну по дуге и двинулся в сторону лагеря, переваливаясь на лапах. Увы, крылья для полёта не годились. Это сработало, группа обернулась и начала стремительно трезветь. Зрелище горящих столов и начинающей заниматься листвы этому способствовало. —Проклятье!— высказался тот, что с ветчиной — Побежали тушить! Горим! Хорошо, что дети далеко! Единого плана не существовало, все принадлежности для тушения остались в лагере и сколько-то их было на поляне, где они пили. Обычно там проводили костёр на закрытие смены. Багор, вёдра и топоры остались рядом. Где-то половина двинулась обратно к костру, а вторая -- к лагерю и морю, надеясь найти помощь там и потушить пожар незаметно для детей. Возглавляемая парнем с ветчиной кучка приблизилась ко входу в лагерь... Не тут-то было! Ворота, огромные деревянные ворота были закрыты! Пара сонных человек созерцало растерянные лица неудавшихся пожарных с высоты башен. Когда-то это укрепление построили для игры, после чего директор будущего лагеря выкупил его и нанял команду, укрепить. Всё было выстроено на совесть и вожатые знали, что другого входа нет. Из леса иногда выходили кабаны, особенно, зимой и к надёжности стен здесь относились серьёзно. — Вы так и будете смотреть? Спускайтесь и помогайте? Весь инвентарь у вас! Спустя минут семь перед вожатским составом грохнулись три конусовидных ведра и два оцинкованных. —И всё? — А что? Вы говорили, что мы твари неблагодарные убить нас мало. На что рассчитывали? Махнув рукой на своевольных подростков, вожатые стали тушить пожар, к рассвету им удалось сдержать огонь, они не переставали радоваться, что вместо торфа под травой песок, а то всё могло кончиться вызовом служб из городка и делом о поджоге. *** Она через силу открыла глаза Перед взглядом всё ещё стояли образы самоорганизующихся подростков на крепостной стене, вожатых, смывающих пот и окончательно трезвеющих в рассветных волнах моря, её огненное дыхание, предотвратившее убийство. Какое приключение и какой рост! Она боялась, но действовала, хоть и полной уверенности, что это сон -- не было. Персона потянулась за дневником сновидений, по обложке которых кружились луны в циклах убывания и роста. Острый почек, выходящий из-под пера укладывался на кремовой бумаге...