Любовный обряд

«Deep down, way down, Lord, I try

Try to follow your light,

but it's nighttime

Please don't leave me in the end»

***

Джисон нервно сжимает ленту в руках, которую позже должен повязать в волосы. Так другие поймут, что он свободен, и его можно выбрать в пару. Сорвать ленту с волос, а затем повесить на дверь как знак того, что этот цветок был сорван. Хан был зол на Хёнджина. Может он ошибся и все эти знаки внимания были лишь проявлением дружелюбия? Но он так смотрел… Смеялся с глупых шуток Джисона, часто крутился рядом, помогал… У Хвана был почти год, чтобы объявить Джисона своим, но он этого не сделал. Теперь Хан обязан участвовать в этом ужасе, от которого у него с детства вставали волосы дыбом. Он помнил, как плакала старшая сестра, рассказывая, что досталась ненавистному ей человеку. Тому было все равно на её слёзы, а потом он и вовсе бросил её с ребёнком. Для омег обряд всячески романтизировался. Насилие прикрывали разными сладкими словами, но Джисон не дурак, он знал правду. Альфы, которые как звери дерутся за добычу, затем насилуют и забирают себе омег… Похоже ли это на любовь? Едва ли. — Ну как ты? Феликс старается вести себя непринуждённо, но его выдаёт полный сочувствия взгляд. Ведь его альфа не тупил и выбрал Ли почти сразу, как понял, что симпатия взаимна. Никакого насилия или принуждения к чему-либо. Они просто поговорили, и уже через неделю Феликс обживался на новом месте. — Я… Хан хочет, как всегда, соврать, но ком мешает ему выдавить противную ложь. Вместо этого он всхлипывает, закрывая лицо руками. Ноги его не держат и он оседает на пол, выглядя так, как будто собирается молиться. Но Джисон знает, что бог не поможет. Он никогда не помогал. — Все кончено. Нужно было сбежать. Бормочет Джисон в свои ладони, захлебываясь в истерике. За что им это все? Чем альфы их заслужили вообще? Что они такого сделали, чтобы считать, что могут ломать чужие жизни и оставаться безнаказанными? Да, не все были плохими и многие слышали омег, если те отказывались во время обряда. Но если один послушает, то другой нет. Редкие омеги после этого возвращались такими же, какими шли туда. — Ну что ты, ласковый мой… Ликс быстро оказывается на коленях рядом с ним, плача и прижимая его к себе. Джисон жмётся ближе к другу, как утенок под крылышко мамы-утки. Как будто это может его спасти. — Вдруг Хёнджин все же выберет тебя сегодня? — А если нет? — Если нет, то… Может и правда убежать в лес? На время. Потом вернёшься и скажешь, что бежал от жениха и случайно заплутал в темноте. Джисон знает, что это единственный вариант, но не хочет верить, что ему действительно придётся проходить через это. Обычно он предпочитал пропускать обряды, прячась в лесу. У него было гнездо, сделанное ещё в детстве, в одной пещере. Он любил прятаться там в тяжёлые времена, но сейчас убежать не выйдет. По крайней мере — не сразу. — Накажут. — Да ладно тебе. Все в поселении любят тебя и знают, что неуклюжий. Должны поверить. А даже если нет, то поворчат и оставят до другого раза. — Наверное. — Помнишь Бома? — А что он? — Он ведь в прошлый раз без пары остался. Никто не выбрал. На него поворчали и сказали в следующем году получше стараться. Ну ребята дразнили ещё, но с этим ты справишься. Уж лучше, чем дать себя… — Я понял. Ты прав.

***

И вот он здесь. Лента неприятно стягивает волосы, из-за чего он уже час хочет сорвать её с головы, но нельзя. Действие ещё не началось, но сердце уже колотится как сумасшедшее, пробивая грудину. Пока все просто готовятся. Кто-то носит дрова для костра, кто-то плетет венки, а кто-то просто болтает. Хан держится в стороне, надеясь проснуться и никогда в этом не участвовать. Видимо покой омеге только снился, ведь к нему подходит низкий альфа, который часто донимал его своим навязчивым вниманием. — Что тебе, Чжун? — Такой важный и уверенный в себе. Смешно. Скоро будешь визжать и извиваться подо мной, пока я… — Заткнись и иди к своим. Джисон поражённо оборачивается на грозное рычание рядом. Хёнджин. Тот не смотрит на него, но его уши горят. Что он тут забыл? Проходя мимо, Хван нежно проводит рукой по плечу младшего и тот точно уверен, что это все не случайно. Но затем он присоединяется к другим альфам и в груди снова неприятно тянет.

***

Тот момент, которого Джисон так боялся, наступает слишком быстро. Голова кружится от обилия запахов. Кто-то возбужден предстоящим, а кто-то, как и он, боится и находится здесь лишь потому, что должен. Вытирая потные руки о свободные штаны, он берётся за руки с другими омегами. Сначала они как дураки водят хороводы вокруг костра и поют песни. Этим они вроде как должны призвать древних духов, способных одобрить союз. Джисон никому не говорил об этом, но считал все это полной брехней. Нет, он верил в духов и что-то магическое. Скорее он не верил в то, что высшие силы позволили бы подобному быть. Альфы пока стоят в стороне и ждут сигнала, после которого смогут творить что хотят, прикрываясь обрядом. По идее данное мероприятие должно проходить немного иначе. Омеги плетут венки, водят костры, приносят дары духам и поют песни. Когда даётся знак главным в поселении, альфы подходят к тем, с кем хотят связать жизнь. Омега имеет право отказать или согласится, зависело от внутреннего чутья. Но не все соответствовали этим правилам. Были те, кто брал силой, считая что может так поступать. Ведь альфы сильнее. Его тяжёлые мысли прерывает удар гонга. Время пришло. Он закрывает глаза, стараясь медленно и глубоко дышать. На несколько секунд это помогает, но всё напускное безразличие исчезает, когда омегу, стоящего рядом с ним, хватает рослый альфа. Он не слушает крики и игнорирует сопротивление. Лишь грубо целует того, разрывая рубашку на груди, а затем закидывает на плечо и уносит в неизвестном направлении. Джисон чувствует тошноту, которая движется вверх, грозясь вырваться наружу. Тяжело сглотнув, в попытке подавить мерзкое ощущение, он вновь натыкается на Чжуна. Тот продолжал ошиваться рядом, кидая максимально мерзкие взгляды. Джисон знал, чего тот хотел и не мог этого позволить. Лучше умереть, чем лечь под этого ублюдка. — Будь моим. — Не могу, не могу. Истерично выдавливает из себя Джисон, вырывая руки из чужой хватки, и делая шаг назад. Только не этот придурок. Да и никакой другой. Джисону был нужен только один или не нужен вообще никто. — Больше не сможешь бегать. — Я другого жду. — Кого же? Хвана? Смешно. Думаешь нужен ему? Джисон поднимает взгляд вверх и натыкается на него. Хёнджин внимательно смотрит в ответ, делая шаг вперёд. Его взгляд пронизывает до костей и раздевает, забираясь глубоко под кожу. Но Джисон устал. Устал от этих игр. Если Хван его не выбирал все это время, значит и сейчас этого не сделает. Поджав дрожащие губы, он кидает последний горький взгляд на возлюбленного, а затем срывается с места. Он бежит в сторону леса, молясь лесным духам и надеясь ни на кого не натолкнуться. Если сегодня такой особенный день, то пусть лес услышит его, и примет в объятья. Ему нужно лишь продержаться до утра и всё. Ещё один год свободы.