На даче

      Лето выдалось жарким. Урожай обещал быть щедрым. Впрочем, не то чтобы они сильно заботились о своём пропитании, но всё же быть уверенным, что у тебя в погребе есть запасы на случай внеочередного голода, было приятно. Война и последовавший за ней дефицит наложили свой отпечаток на их мировоззрение.         Солнце стояло ещё высоко, друзья обещали приехать после обеда. Лиза от жары спряталась в крохотном домишке, в котором едва было место развернуться. Заготовки приходилось хранить в подполе, а инструменты – вообще на улице, чтобы внутри можно было хотя бы присесть или разместить на столе крохотную плитку на одну конфорку.          Роберт сидел на ступеньках на пороге дома, прислушиваясь к тихому пению птиц и перебирая в пальцах травинки в ожидании, когда наконец послышится гул мотора. Томас обещал, что они заедут на машине, помогут увезти домой тяжёлые банки. В посёлке ни у кого больше личного транспорта не было, кроме пары мотоциклов, и потому весь народ выбегал посмотреть на «Москвича», с утробным рычанием скользящего по просёлочным ухабам.          Услышав уже знакомый гул мотора, Роберт подскочил и побежал встречать гостей. Солнце палило нещадно, на небе не было ни одной тучки, а деревянные домишки пропекались настолько, что становились больше похожи на печи по температуре внутри. Лиза, услышав топот мужа, тоже выбежала из дома, с приятным удивлением обнаружив, что после духоты дома на улице ей показалось свежо и приятно.         Когда «Москвич» наконец, покачнувшись, остановился у дома, Роберт уже сиял улыбкой. Сначала из машины вышел шатен в майке и шортах до колена, а второй мужчина ещё немного повозился в салоне, после чего и его водительская дверь открылась. Он был в лёгкой рубашке с закатанными рукавами и летних брюках.         – Привет, привет, Мишаня, давно не виделись, – Смит сиял улыбкой на весь посёлок. Он обеими руками пожал руку бывшего сержанта, после чего тут же убежал к Томасу.         – Здравия желаю!         – Вольно, товарищ, – Том вскользь улыбнулся, но пожать руку не получилось – он уже взял из багажника тяжелые сумки.         – Здравствуйте! – Лиза подошла к машине. Привычно обнялась с Мишей, блондину просто улыбнулась. Волей-неволей они все немного стеснялись перед Эдисоном, как перед старшим товарищем.         Роберт первым почуял запах и тут же вскинулся, поглядев на Томаса.         – Это же?!          – Да, сегодня будем жечь костёр, – блондин лишь сдержанно улыбнулся, хотя взгляд его был мягким, что помогало понять, какие чувства он испытывает на самом деле.         – Ах, да вы что! – Лиза прикрыла рот руками, глаза её широко округлились.          Миша самодовольно улыбнулся, гордо приосанившись, будто это его заслуга, хотя на самом деле зарабатывал на всю эту роскошь, конечно же, Том. Заметив выражение лица товарища, Эдисон слегка пнул его под зад коленом, чтобы сбить спесь, и вручил ему сумки. Тот, посмеявшись, понёс их в дом.         – Роберт, неси, это к сегодняшнему столу, – Томас вручил Смиту два скромных шкалика и пакет хлеба с печеньем. Тот счастливый поскакал домой со всем добром. Осталась только Лиза.         – Лиз, я тут и тебе нашёл кое-чего, посмотри, может, понравятся, – Эдисон достал из машины деревянный ящик с проросшими луковицами цветов.          – Ох, не стоило! Они такие красивые, что вы, в самом деле! – Лиза прикрыла рот ладонями, увидев короб в руках мужчины. Тот мягко улыбнулся девушке.         – Вот пусть радуют. Сорванцы у бабушки? – блондин отнёс ящик к дому, пока за ним семенила Лиза.         – Да, сегодня отдыхаем от них, да они и не хотели ехать-то. Городские, – улыбнулась девушка, глядя, как Том ставит ящик на землю.         – Ну-ну. Надо приучать к труду. Труд красит человека, – мужчина похлопал ладони друг об друга и пошёл к умывальнику.         – Жарко небось в брюках-то, – Лиза, что была в юбке, так и ходила за блондином, развлекая гостя, раз уж Мишу на себя взял Роберт.         – Привычка, – кивнул Эдисон.         – Том! А Том! Мы копать пошли! – Миша окрикнул его из-за дома.         – И без меня? Приказываю ждать! – басовито крикнул в ответ Том, умывшись, и, извинительно улыбнувшись хозяйке, пошёл к мужчинам.                Все втроём, взяв по лопате, отправились перекапывать картошку, которой был засажен весь участок. Лиза присела на крылечко, наблюдая за спорой мужской работой, и тихо улыбалась.          – Земля-то сухая совсем, поливать что ли забываете, – Том наступил на черенок, и лопата легко вошла в грунт под его весом.         – Надо натаскать воды с колонки, – Роберт утёр пот со лба локтем и продолжил работу, не разгибая спины.         – Стареешь? Ворчишь, как старый дед, – не упустил своего Михаил, и Том закатил глаза под дружный смех остальных.         – Этак мы за час тут всё перекопаем, – блондин удачно встроился в ритм, так что не поднимал даже головы, чтобы не сбиться.         – А то и меньше, – поддакнул Миша.         – Дак втроём быстрее, один я бы весь день тут колупался, – Роберт выдохнул, взглянув, сколько они уже перекопали.         – По грибы по ягоды ходили уже? – продолжал светскую беседу Эдисон.         – А как же. Вот с утра принесли. Лиза уже компот сварить успела. А грибы это с шашлычком хорошо будет, – мечтательно улыбнулся Смит.         – Будет, будет. И картошки ещё бы в костёр покидать.         – Есть у нас в погребе, эта пусть в земле пока лежит, плодится.          – Всё мундир свой вспоминаешь? – нагло улыбнулся Михаил, взглянув на сожителя.         – А как же, – хмыкнул Эдисон.         – Я тут недавно посчитал, сколько уж лет прошло, чуть с ума не сошёл, как много! А как вчера всё, – Роберт вставил свои пять копеек в их болтовню.         – Да уж. Как вчера. А были мы всё-таки моложе.         – Опять пенсионер включился, что ж такое!         И снова под дружный смех Том закатил глаза. Втроём с картошкой управились всего за час, после чего вместе сходили на колонку, принесли шесть десятилитровых вёдер, всё вылили в картошку и прогулялись с вёдрами ещё разок. Для надёжности два ведра вылили в картошку, а остальные четыре забрали под бытовые нужды. Кое-чего налили в умывальник, кое-чего выпили.         После работы пошли за хворостом да с топориком за дровами. Проходя мимо машины, встретили кучу детей, облепившую «Москвича». Они думали было отойти, пока дядя их не отругал, но Том только дружелюбно улыбнулся, махнув им рукой со словами: «Смотрите на здоровье». Ему приятно было видеть, что дети с таким восхищением рассматривали авто, одёргивая друг друга, чтобы не трогали грязными руками и не хулиганили.          На обратном пути Роберт нёс целую копну сухого хвороста и топорик, а Миша и Том – брёвнышки. Дети завидели их ещё издали и резко притихли, перешёптываясь. Мужчины заметили это, так что заинтересовались. Неужели случилось чего?          – Дядя, а вы правда офицер? – один из мальчишек скромно задал вопрос, когда они подошли ближе.         – Правда, – хоть Эдисон и не любил вспоминать о войне, он не мог отказать детям.         – И медали у вас есть?         – И медали есть. Но мне на них всё равно. Самая большая награда – это видеть, как вы бегаете и смеётесь под мирным небом. Вот, что дороже всех медалей. Берегите это, – Том задумчиво приподнял губы в благосклонной улыбке, и они пошли на участок.         – Порядок? – тихо спросил у него Миша по пути, прекрасно зная, как Эдисон не любил все эти воспоминания. Да и он сам, честно говоря, тоже. Слишком много война у них отняла. Теперь они жили днём сегодняшним, не вспоминая о прошлом.         – Порядок, – коротко ответил Эдисон.         Мише с Робом было вверено разжигание костра, а Томас занялся рубкой дров. Лиза в это время надевала мясо на импровизированные шампуры, перемежая его с грибами и картошкой. Немного картофеля она благоразумно отложила в сторону, чтобы парни смогли покидать его в огонь. Она так и не прониклась этим способом приготовления, хотя сама такой ела на фронте, но не осуждала их за эту маленькую слабость.          Вскоре уже все вместе сидели у костра и время от времени переворачивали мясо, чтобы равномерно прожарилось. Ждать было долго, но они привыкли. Годы лишений приучили их к этому.         – Хорошо у вас тут летом, – Том жевал травинку, сидя на земле, и поглядывал вокруг, прислушиваясь к пению птиц.         – Да, повезло вам с местом, – Миша сидел рядом с блондином, но по привычке всё же не касался его, чтобы не вызвать подозрений у окружающих. И плевать, что друзья и без того всё знали, а соседи бы и подумать не смели на Тома – ведь отставной офицер. Но он всё равно старался не выделяться.         Томас же, заметив, как Миша тут же отодвинулся, едва почувствовав, что оказался слишком близко, приобнял его за плечо и повалил на себя, вынудив прижаться спиной к его правому боку. Бывший сержант тут же вспыхнул и попытался было приподняться, но Том незаметно и настойчиво пригвоздил его к себе.         Роберт тихо хихикнул себе под нос, заметив эту маленькую семейную сценку, а Лиза потупила взгляд в костёр, чтобы не смущать гостей. Она и правда была рада за них. У Смита же загорелись глаза. Девушка прекрасно знала этот взгляд мужа и схватила его было за руку, чтобы остановить, но было уже слишком поздно.               – Как насчёт игры в правду или действие?         – Хочешь о чём-то узнать? Не будь трусом, спрашивай прямо, – пожал плечами Том. Миша, тоже узнав этот шельмоватый взгляд Смита, тут же потянулся за шкаликом. Блондин не мог не заметить этого движения и отвлёкся. – Миш, только одну стопку, мы с тобой договаривались.          – Да что ему эта одна стопка! Стопка то игрушечная, смотри! – Роберт указал Эдисону на три стопки, стоявшие на траве. – Тем более под мясо, вон его сколько! Хоть две!         Томас тяжело вздохнул. Согласно кивнул, разрешив.          – Только не на пустой желудок, Миша. Подожди мясо.         – Картошкой закушу.         – Нет.         Сказал, как отрезал. Свои поползновения Михаил оставил, вздохнув и оставшись подле сожителя. Ослушиваться Эдисона он не решился. Минуту посидели в тишине, перевернули мясо над огнём.         – Так что, играем? – улыбнулся Роб. – Или можем с водкой в «Я никогда не…» – всё не унимался Смит, который даже усидеть на месте не мог от нетерпения.         – Я ведь уже сказал. Хочешь спросить – не будь трусом, – меланхолично заметил Том. Спокойствия ему было не занимать. На его чае, кажется, можно было успокоить даже лошадь на скаку.         – Вы спите?          Лиза хотела провалиться под землю от стыда за мужа. Она уже хотела было начать извиняться, но мужчины вступили в разговор.         – Ни стыда, ни совести, – загадочно улыбнулся Эдисон, сверкнув глазами на Смита.         – Да, обычно я на первом этаже, Том на втором. Мне так сподручнее, просыпаюсь часто, а кухня как раз на первом, можно и попить, и перекусить, и на лестнице ноги не сломаешь в потёмках, – невозмутимо ответил Миша.          Эдисон даже заулыбался от его остроумия и тихо посмеялся, после чего незаметно скрыл лицо за волосами Михаила, запах которых казался ему вкусным. Роберт между тем взвыл от отчаяния, что не сможет утолить своё любопытство, но неожиданно встретился взглядом с Томом и тут же подавился вдохом, поняв всё по этим блестящим глазам и улыбающимся в их уголках крохотным морщинкам.          Лиза обернулась на мужа, не понимая, что случилось, а тот ошарашено смотрел прямо перед собой. Быть такого не может, неужели они?         Не успел Смит додумать эту мысль, как Том подхватил с огня первый шампур.          – Глядите-ка, уже хорошо зажарилось, пора пробовать, – с расслабленной невинной улыбкой он снял мясо и грибы ножиком в тарелку, которую подставила Лиза, а Миша тем временем разлил им водки.         – За встречу, – Михаил первым поднял рюмку, Том свою подхватил почти одновременно с ним и сразу чокнулся.          Роберт, наспех звонко ударив своей стопкой об их, быстро опрокинул в себя содержимое, чтобы успокоить бешено стучащее от неожиданного откровения сердце. Ладони у него вспотели, и он даже не заметил, как сунул в рот ещё слишком горячий кусок мяса.         – Роб, осторожно! – Лиза дула на свой кусочек, но Смит уже не слышал, целиком погрузившись в свои шаловливо бегающие мысли.         – Бр-р, хороша беленькая, – дёрнул плечом Миша и закусил.          Том усмехнулся. Он уже выпил, но есть не торопился. Михаил пихнул его в бок, но тот только тихо посмеялся.         – Русские офицеры после первой не закусывают.         – Скопытишься, офицер, ты уже не в том возрасте, – Миша сунул ему в руки тарелку, но Эдисон, лукаво щурясь, снова разлил по рюмкам водку, не став есть.         – За любовь, – теперь уже в глазах Томаса стал виден шельмоватый блеск.          Михаил слегка смутился, но чокнулся с ним, а вот Роберт весь засиял, как начищенный медный чайник, и тут же, быстро и звонко столкнув с гостями стопки, залпом опрокинул в себя спиртное, после чего, обняв любимую за шею, полез целоваться.         – Ну что ты! – не успела она и отпихнуть от себя начинающего алкоголика, как тот крепко прижался к ней губами, затягивая в поцелуй. Отказать ему она не смогла.         Том лукаво взглянул на Мишу с явным намёком, но тот сразу открестился, помотав головой. Не дай бог ещё кто увидит. Но Эдисон был настроен куда более решительно. Он ещё во время того, как говорил тост, незаметно изучил территорию взглядом и убедился, что если они быстренько, то никто не заметит, да и мало ли, пьяные дерутся может.          Поняв всё по глазам Томаса, парень хотел было вскочить на ноги и убежать, но реакция у него уже была не та, и Эдисон схватил его за майку на груди быстрее, чем тот успел отстраниться. Пока Смиты были заняты друг другом, блондин резко дёрнул Мишу на себя и коротко, но плотоядно поцеловал, тут же отталкивая, чтобы ему было сподручнее сесть как ни в чём не бывало.          День клонился к закату, громко включили радио, под мясо опрокинули ещё по третьей рюмке, а дальше считать уже не стали – гуляли, как гулялось. Ели, пели да танцевали до глубокой ночи.