Сказка о пламени и внутреннем трепете

Летний день был похож на напоённый светом сосуд из зелёно-голубого стекла. Край его нагрет солнцем, внутри плещется вода, а вверх устремляется сила и белый свет. Кажется, что мир закручен в гигантскую воронку звука и песни. Это торжество разносится повсюду и приносит чувство восторженного ожидания. Но, лишь чувство, временное и эфемерное, на смену которому возвращается отчаяние, непонимание и тьма. Сосна давно росла на берегу Океана, песочная дюна, которую скрепляли её корни наползала на берег и схлынывала, благодаря постоянному движению океанского солёного ветра, днём, с силой шатающего стволы вековых деревьев, а ночью легонько шевелящего самые края иголок, так что Сосне было даже щекотно и она посмеивалась в сердцевине. Но, ни огромный простор, ни солнце, невероятно ярко расцвечивающее небо, ни соседство других сосен, ни сила собственных корней, качавших соки жизни из земли не радовали Сосну с недавних пор. В ней появился огонь. Она не особенно поняла, что именно случилось, но в какой-то момент, сильнейший жар, казалось, впёкся в её память, прикипел раскалёнными смолами и не смог испариться, как влага с её коры в жаркий день. Пламя полыхало и Сосне было невероятно больно, казалось, пережить это невозможно и боль вытеснит из неё всю жизнь и радость! Но, спасение пришло, и однажды, сырым влажным утром, в тумане , который не даёт увидеть даже берег и кромку воды, сосна поняла, что страданиям пришёл конец. На выгоревшей поверхности изнутри сосны остались уголь, копоть и зола. — Вот, и в моей душе, всё покрылось пеплом, сгорела только радость, что это за жизнь, в которой не чувствуешь ни радости, ни тепла, ни света, а одну только чёрную пустоту? Так стенала и плакала сосна на взморье, и ни с кем своей болью не делилась, пока остальные деревья в страхе и оторопи замерли, в их жизнях и жизнях тех, с кем их связывала грибница ничего подобного не происходило. Они совершенно не знали, что делать и смогут ли помочь! Прошло какое-то время и сосны-соседушки поняли, что просто так это не пройдёт и начали спрашивать у других. --Дорогой Океан, что делать, если пламя выжгло жизнь нашей подруги? --Оггггохххх, вам стоит подождать и быть рядом, даже если она не захочет говорить, покажите вашу поддержку. Посовещались сосны и решили, да, они смогут быть рядом. Самая молоденькая сосенка предложила: -- А давайте пустим по грибнице сочувствие? Чтобы она почувствовала живительное тепло, не выжигающее, напитаем её и поддержим. --Хорошшшая идея--прошумели сосны-соседки. Сосна продолжала страдать, не смотря на то, что за этот почти-месяц её неоднократно омывали дожди, торфа под ней не было, а огня она с тех самых пор в глаза не видела. Его всполохи продолжали преследовать, даже в закатной ярости. Грибница подпитывала её, не насыщая и сочувствие не достигало цели, как будто внутри Сосны не было ничего, способного на него откликнуться. Словно вместе с умением радоваться, пропало и умение воспринимать чужую радость, погасло сияние эмпатии. Чувствуя, что поддержка сосен не в достаточной степени помогает, Сосна обратилась к Океану. Ей потребовалось немало смелости, а так же вся уверенность и доверие, что у неё остались, чтобы решиться на этот шаг. И много-много дней дополнительной подпитки от грибницы, благодаря другим соснам, которые перенастроили её., взяв часть нагрузки на себя. Это было долго и, не смотря на все усилия её корёжило и перекручивало, когда она сказала: --Океан, мне нужна помощь! Я совершенно разбита, выжжена, опустошена и не знаю, как поступить и засияет ли мир теми же яркими красками, что ит до пожара. Я чувствую, что всё бессмысленно, что мои семена развеет ветер, что они не дадут всходы, что мой ствол скоро треснет и рухнет. А самое страшное, я чувствую, как будто он уже рушится и умирает, не могу ничему себя полностью посвятить и сосредоточиться. Не представляю, как жить дальше. --Я благодарен, Сосна, что ты пришла ко мне! Сейчас я вспомню, происходило ли с кем-то нечто похожее -- он задумался. Волны продолжали окатывать песок, отламывая мельчайшие частицы его цельности и перемешивали, оставляя песок на месте, солнце перешло зенит и клонилось на убыль, когда Океан произнёс: --Да, я понял. Однажды, много-много закатов назад, из меня вышла жизнь. Я дал ей начало и она долго оставалась во мне, пока однажды, своими ластами и хвостами не проводила мои волны в последний раз. Не вся, а только часть её осталась внутри меня, и я скорбел, сотрясал волнами стены гротов и обрушивал свой гнев, устраивал бури на большой воде и громадные волны сокрушали берега. Бесспорно, жизнь из бытия не уходила, я продолжал давать ей пишу, тепло и влагу, даже той её части, что выбрала своим пристанищем берег. А те, кто жили в моих недрах продолжили быть частью её водного круговорота и развивались, избирая всё более разнообразные и удивительные места для себя. И вот, случилось чудо однажды, часто ушедших возвратились, их раздвоенные копыта протоптали песок последний раз и они вновь стали населять мои глубины. Тогда, мне стало ясно, что этот цикл круговорота завершился, начался следующий и вот оно моё место в нём. Ни моей вины ни чьего-то горя не было в том, что они решили уйти, а когда вернулись, я был рад их принять. Но, понял, что если кто-то ещё, через много закатов решит покинуть меня, я смогу окутать это принятием. Сейчас тех четвероногих копытных знаю как китов, и невероятные звуки их радости и горя разносятся во мне. Я очень надеюсь, что однажды ты сможешь ощутить такое, дорогая Сосна! Дерево кивнуло макушкой, она очень внимательно выслушала его рассказ. В ней появилась надежда, что Океану, который видел, принял и отпустил множество жизней может оказаться прав и однажды её боль действительно сменится чем-то ещё. Вечерело, закат разыгрывался над морем и блики воды напоминали северное сияние. Прохладный ветер качал ствол сосны и её соседок, она ощутила, холод, кроме заката её окружали холодные тона и она это заметила. --Ого, и впрямь, огня здесь нет. --Благодарю тебя, Океан, я смогу задействовать в исцелении твои слова. --Ш-ш-ш-ш, будь! Всё холодало и ночь опускалась на лес. Что-то защекотало сосну изнутри, непривычное ощущение живого внутри наполнило её. И дерево направила ощущения к основанию ствола. Там возилось семейство рыжих лис, непривычные гости здесь, должно быть их прошлое место стало для жизни не пригодно. Маленькие лисята прыгали вокруг взрослых, с тревогой озиравшихся по сторонам. «Пламя радости», подумала Сосна, они распространяют заботу. --Будьте моими гостями, дорогие лисы, пусть мой ствол станет вашим домом и укроет вас с детьми от холода!