Прости меня.

Игорь стоял в огромном помещении телестанции, вокруг царил полный хаос. Главный павильон новостной студии был перевёрнут с ног на голову. Зал был наполнен запахом запекшейся крови вперемешку с кислым и липким ощущением животного страха. По полу были разбросаны куски разбитого стекла, характерно хрустящего под ногами. На мгновенье, всё что творилось вокруг, ушло на второй план, плавно оседая на подкорке и прячась в глубине сознания. В ушах появился звон циркулирующей крови, пальцы рук неожиданно сомкнулись в кулаки. Глаза неприятно защипало, а зрачок глаза сузился до такой степени, что всякая возможность различать вещи перед собой, просто равнялась нулю. Но всё же. Гром не шевелясь стоял на резко покосившихся ногах, и не мог поверить в происходящее. На главном экране зала была выведена вся нужная информация для дронов- убийц о знакомых, и не только, Игоря. Ни в чем не повинные дети, некогда восхищающиеся отвагой и героизмом Грома, их родители, которые часто уговаривали того сфоткаться с их детьми, какие- то женщины, умоляющие его об автографе или о чëм-то посущественнее, и многие другие, кто хоть как-то был связан с ним. Но среди всего этого разнообразия лиц и информации, были те, кто никаким образом не должны были сюда попасть. Игорь не мог этого допустить. Но как видите. Юлия Пчелкина и Дмитрий Дубин. Прочитав их имена, у Грома голова кругом пошла. Он не мог им позволить рисковать своей жизнью ради него. Должен был всё сразу рассказать. Предупредить. Даже если бы они его и не послушались, то хотя бы прислушались бы, и действовали аккуратнее! Может можно было этого избежать?! Возможно. Сейчас же, они находятся в поле досягаемости опаснейшего творения рук человеческих, и Гром не мог им помочь. Над именем Юли горел ярко красный значок, означающий скорую и мучительную погибель, с Дубиным же, вроде бы, всё было хорошо. «Значит смог скрыться», — пронеслось в голове Грома, — «Главное чтобы теперь и Юля смогла». Голова постепенно возвращалась на место, а тяжёлые мысли улетучивались, давая сознанию возможность оценить обстановку вокруг себя. В ту же секунду взгляд начинает метаться от одного силуэта к другому. Разумовский до сих пор втирал Грому что то насчёт «Великого плана по восстановлению его медийной личности», тот лишь только саркастически хмыкнул в глубинах своего сознания. Волков же, тихо сидел рядом с Сергеем, и закатывал глаза на каждое сказанное им слово. Игорь не пытался пропускать всё сказанное Разумовским сквозь себя, иногда цепляясь за важные фразы, но всё же иногда отвлекаясь на монитор с именами друзей. «Друзей ли?». Значок, означающий опасность, пропал с имени Юли. С губ слетел нервный вздох, а сердце вернулось на своё место. Захотелось прикрыть глаза и закопаться в волосы окровавленными руками. Но из этой замечательной идиллии, Грома вывели громкие и ритмичные выстрелы в сторону Волкова. Три точных попадания в грудь и живот. Насвинцовонное тело упало на плитку с глухим хлопком. Брови Игоря поднялись а глаза округлились до невообразимого. В голове все мысли слиплись в кучу. — Ты что сделал? — Вдруг спросил Гром. Голова, и без того тяжёлая и набитая разными мыслями, стала ещё тяжелее, наполняясь лишней пищей для размышлений. — Он больше нам не нужен.- Улыбнулся Разумовский, — Ты и так сделал больше нужного. Поверил мне? Ты жалок, Игорь. Гром быстрым движением прибил тело Сергея к холодному полу, заглянув тому в глаза. Жёлтые. Дело плохо. Неожиданно, Игорь оказывается отброшенным от противника на достаточное расстояние, чтобы тот, в свою очередь, смог спокойно достать пистолет и направить его в сторону мужчины. Выстрел. Пуля пролетает около Грома, едва задев его плечо. Всё же лучше чем застрявшая пуля в предплечье. Жгучая, неприятная боль растеклась по телу тягучим запахом свежей крови, а во рту появился противный металлический привкус. Быстрый рывок в сторону врага, пистолет уже оказывается отброшенным от двоих мужчин на большое расстояние. Завязывается драка. Быстрые, хаотичные удары, рассыпаются по телу, попадая то в живот, то в скулу, и заставляя, повалившись на пол, харкаться кровью и оскаливаться как злобный хищник, желающий растерзать свою добычу. Удар. Другой. Игорь падает на пол, пытаясь перевести дух. Быстро бросает взгляд в сторону монитора, некоторые лица зачëркнуты яркими крестами. «Убиты» — догадался Гром. Повернув голову, Гром натыкается на лицо Разумовского, в нескольких сантиметрах от своего. — Ну что, не смог всех спасти? Да, Игорёк? — С усмешкой выцеживает тот. На лице красуется совершенно не дружелюбный оскал, а с подбородка капают красные кровяные подтеки от многочисленных ран. Игорь лишь вскакивает на ноги, и заламывает руки Сергея за спину, тем самым выдавливая из того животный, неподдельный крик. Не успев ничего сказать, мужчина переводит взгляд на монитор, и застывает в немом ужасе. Хватка мгновенно слабеет, а глаза застилаются нехарактерной дымкой. Разумовский падает на пол, пытаясь отдышаться, и как можно скорее отползти от объекта опасности. Гром смотрит на монитор, не веря своим глазам. Дима. Дима. Дима. Нет, нет, нет. Это ошибка. Сбой, или же галлюцинации? А может и то и другое? Эмоции бегут впереди мыслей, и только сейчас до и без того измотанного мозга, доходит то, что… Нет. Гром переводит взгляд на зажавшегося около стола мужчину. Голова ватная, мысли летают где-то рядом, но зацепиться за них никак не получается. Перед глазами появляются неприятные картинки с валяющимся Дубиным где- то в участке, в луже собственной крови. Совершенно бледный, с синюшной кожей и приоткрытыми губами и глазами. Где то рядом с ним сидит Юля, и тихо плачет куда то в шею Димы, придерживая уже бездыханное тело. Глаза наполняются влагой, капилляры лопаются. Гром приближается к Разумовскому. Достаёт свой новый, но уже потрёпанный жизнью телефон, садясь рядом с тем. Разумовский с самого начала говорил ему что не сможет отменить программу, сделанную им же саморучно. Естественно это не так, у Сергея, как думал Игорь, не было мотивации, значит он даст ему её. Открыв камеру, тот делает селфи и выкладывает его в соцсети. — Ну что ж, теперь и ты мой друг, — Сдержав театральную паузу, Игорь смахнул с щёк катящиеся следы от слез, — А значит, теперь и ты находишься в опасности, и можешь умереть. — Лишь процедил Гром, сжимая кулаки до побеления костяшек. *** Никогда раньше Игорю не приходилось думать о своих отношениях с Димой. Друзья и друзья, что тут такого? Он был счастлив в отношениях с Юлей, и был рад дружбе с Дубиным, ему этого было достаточно. Разве нет? Но сейчас, сидя у того в палате, и рассматривая его хрупкое, но заметно подтянутое тело, он не мог понять, как он позволил этому произойти? Его напарник, лучший друг, и наверное нечто большее, сейчас лежал в палате приёмного покоя, благо, палату выделили отдельную, иначе, все посторонние смотрели бы на него, как на поехавшего дурака, сидящего около койки парня уже который час, и даже ни разу не моргнув. Дверь в палату открылась, и из коридора, аккуратными шагами прокралась Юля. Целая и невредимая, лишь с небольшой царапиной на лбу, что врачи соизволили аккуратно заклеить антибактериальным пластырем. Сев рядом с Игорем, она протянула ему бутылку с водой, тот же отказываться от неё не стал. — Как только он очнулся в полицейском участке, — Начала она, — он всё спрашивал о тебе. Спрашивал и спрашивал, «Где Гром?»; «Жив ли он?»; «Где он сейчас?» — спародировала она, — никак не умолкал пока опять не отключился. — Её губы дрогнули на пару секунд в лёгкой улыбке. — Врачи сказали, что несмотря на его бронежилет, из него вытащили три пули. — Погрустнела она. Переведя взгляд на Диму, Игорь начал рассматривать его. Растрёпанные волосы, спокойное лицо, маленькие ранки на нём, спускаясь ниже к ключицам и обмотанной бинтами грудной клетке и одному из плеч. Тот всё поражался собой, как мог раньше не замечать его красоты. Некогда яркие зелёные глаза, что всегда смотрели на Игоря с неподдельным трепетом и восхищением, сейчас были прикрыты плотными веками. Абсолютно спокойное лицо Димы, не давало понять что он пережил на самом деле, как будто прилёг отдохнуть, и вот-вот проснётся, одарит Грома его честной улыбкой, и скажет какую-нибудь совершенно не обидную колкость. — Никакие жизненно важные органы и артерии не были задеты, — всё продолжала Юля, — Правда, был задет нерв в предплечье, так что ему придётся взять отпуск до того, как все нервные окончания не срастутся. — Посмотрела Юля на Грома. Тот же чуть ли не в кресло врос за эти несколько минут. Заметив это, Юля чуть поубавила свой пыл, и позволила себе сняв обувь, поудобнее устроиться на широком диване, залезая на него с ногами. Было видно что Грому в данной ситуации не лучше. Огромное количество разных ссадин, гематом, покрывавшие чуть ли не каждый сантиметр его тела, где то до сих пор были кровоточащие раны от ножа или выстрелов, что были аккуратно замотаны в стерильные бинты. На лице красовались небольшие царапины от стеклянных осколков, а также пара несильных гематом, что обещали в скором времени зажить. Но несмотря на всё это, Гром продолжал упорно сидеть около своего напарника, и ждать пока он вернётся в сознание. Юля поражалась его выдержке. — Игорь, — Начала она, попутно сомневаясь, нужно ли вообще об этом спрашивать, но всё же интерес переборол все понятия тактичности, — Как ты узнал что Дима, ну… — Всё же есть в этой журналистке что то человечное. — Умер? — Да. Да, умер. — В логове Олега оказался огромный монитор, для слежения за всеми целями дронов. Я видел всех кого они могли убить, я видел что ты находилась слишком рядом с ним, и я видел что имя Димы вычеркивается из этого списка. - На одном дыхании выдал Игорь. Горло предательски пересохло, и пришлось откашляться чтобы хотя бы суметь взять новую порцию воздуха. От громких кряхтений Грома, Дубин начал елозить по кушетке, постепенно отходя от действия наркоза. Вскочив с дивана, Юля перемещается на край диминой кровати. Едва разлепив глаза от сонной дымки, парень начинает кряхтеть что то не членоразборчивое, «Воды, воды». Быстро среагировав, Юля берёт бутылку с водой и аккуратно подставляет её к приоткрытым губам Димы. Тот жадно отпивает половину бутылки, и укладывается обратно в кровать. Взяв парня за руку, Юля начала с ним мило и задушевно разговаривать на какую то банальную тему. Глаза напарника мигом приобрели тот самый, старый и давно забытый блеск и живость. Пчелкина быстрым движением наклонилась к Дубину, и тихо прошептала ему что то на ухо, после чего она встала с кровати, и поспешила выйти из палаты, напоследок лишь обнадеживающе сжав плечо Игоря. Дима, не сразу заметивший Игоря у себя в палате, расплылся в довольной, хоть и грустной улыбке — Игорь, — позвал парень его. Ноги подкосились под весом тела, а голова вновь стала ватной. Словно как по рефлексу, Гром встал с дивана, и, загнув край простыни с одеялом, присел рядом с другом. Дима начал что- то активно рассказывать, не переставая улыбаться и шмыгать носом. Он что-то рассказывал об этой ситуации с дронами, как он отвлёкся и ему в спину всадили несколько обойм патронов. Как будто пытался оправдаться в том, что чуть не погиб от рук Грома. А он всё жив, невредим. Гром всё смотрел на Дубина, и понять не мог, когда тот некогда совсем зелёный стажёр, успел вырасти не просто в младшего лейтенанта Дмитрия Дубина, так ещё и в отличного следователя и детектива. Тот всё продолжал что то рассказывать и активно жестикулировать во время этого. Случайно дёрнув больным плечом, парень с шипением сожмурился. Потянувшись к нему, Гром аккуратно начал выводить круги большим пальцем на болезненном месте. Боль резко утихла. Дима открыл глаза, — Спасибо, — сказал он тихо. — Дим, — начал Гром, — Прости меня. — Поднял он полные сожаления глаза. Грудную клетку распирало от несказанных слов, от ощущения предательства не самого себя, а кого то другого, того, кто по настоящему близок и дорог. Гром не знал что хотел этим сказать. — Я такой дурак, — всё не унимался мужчина, — Подверг опасности тебя, Юлю, вообще всех с кем только был знаком! Сколько невинных людей погибло, — замолчал он. — Ты чуть не погиб, Дим. А что если бы ты не выкарабкался? Если бы не выжил? Что бы я делал после этого? — Всё накручивал себя Гром. Сейчас он как никогда был уязвим. — Игорь, Игорь, эй! Послушай меня. — Нет, Дим. Я серьезно. Я бы жить дальше не смог! Дубин лишь кивает головой на всё сказанное Громом, и плавно берёт его руки в свои. Пока ошарашенный Гром не понимает происходящего, Дима притягивает его к себе здоровой рукой за край куртки, и неожиданно целует. Поцелуй получился смазанным, неуклюжим, но очень нежным. Отстранившись от мужчины, Дима притянул его к себе за плечи, и начал говорить куда то в сгиб шеи, — Игорь, я когда первый раз очнулся в участке, не мог думать ни о ком кроме тебя. Ни о себе, ни о своих травмах и адских болях что, я испытывал, а о тебе. Я боялся что больше никогда не смогу тебя увидеть и сделать этого. — Он отстранился от Грома и посмотрел тому в глаза. — Ты бы знал как я тебя люблю, Игорь. -Дима, — на выдохе сказал тот, сильнее прижимая парня к себе. Россыпь нежных поцелуев покрыла кожу Дубина. Игорь целовал того то в висок, то под линию челюсти, в яремную ямку или краешек губ, заставляя тело парня покрываться табуном маленьких мурашек. Мелкая щетина щекотала разгоряченную кожу, срывая с губ тихие, протяжные вздохи. — Я обещаю, всё будет хорошо. Потянув на себя Игоря, парень улёгся на кровати, освобождая рядом с собой место. «Полежи со мной», читалось в его глазах. Мужчина возражать не стал, и быстро улёгся на тёплой кровати. Положив голову на мощную грудь Грома, Дима начал выводить какие то витиеватые узоры на торсе мужчины. Ровное дыхание обдавало кожу шеи жаром. Движения грудной клетки плавно убаюкивали измотанное сознание парня. — Я верю тебе, Игорь. Верю. — Прошептал Дима куда то в шею Грома, перед тем как отдатся в мягкие и нежные объятия Морфея.