Happiness cannot last forever

      Я люблю дождь. Он скрывает всё лишнее, оставляя только правду. Хан поднял глаза к пасмурному небу. Холодные капли стекали по его волосам, падали на лицо и исчезали в ткани насквозь промокшей одежды. Лужи на асфальте, липкие рукава, замерзшие пальцы — всё раздражало. — Под моим зонтом найдётся место для двоих. Хан вздрогнул от неожиданного голоса. Низкий, глубокий — он прозвучал так близко, словно прикосновение. Он обернулся. Перед ним стоял невероятно красивый парень с острыми скулами и глазами, манящими, как у кошки. В руках он держал светло-красный зонт, под которым теперь оказался и Хан. — Ты кто? — Хан прищурился. Лицо показалось знакомым, но он никак не мог вспомнить. — Минхо. Не помнишь? Я недавно переехал в ваш подъезд. — А... ты с 73-й квартиры? — Ага. А ты Джисон из 71-й. Я запомнил. Хан кивнул, припоминая. Кажется, они пересекались пару раз у лифта. — Пойдём ко мне? Ты же обещал как-нибудь зайти на чай, — Минхо улыбнулся, и эта улыбка была такой, что отказаться было нельзя. Хан колебался, но ноги уже шагнули следом. Дождь не прекращался. Его одежда окончательно промокла, и стоило им переступить порог квартиры, как Минхо тут же протянул ему комплект сухих вещей. — Я в порядке, — попытался возразить Хан. — Я не хочу, чтобы ты заболел в первый день нашего знакомства, — Минхо улыбнулся и кивнул на коричневую дверь сбоку. — Ванная там. Хан хотел было снова отказаться, но вздохнул и кивнул. Дом Минхо оказался уютным. Просторная ванная, тёплые цвета в интерьере. Картины и ковры явно ручной работы — яркие, кричащие, словно пропитанные чем то изнутри. Когда он вернулся в комнату, то заметил на полу в кухне двух рыжих котов, увлечённо играющих плюшевыми шариками. А за столом, на коленях у Минхо, свернулся коричневый кот. Минхо поглаживал его, но взгляд его был направлен прямо на Хана. Сначала взгляд был холодный, но он быстро изменился. От этого взгляда Хан вдруг почувствовал себя смущённо. — Садись, — кивнул Минхо, указывая на стул напротив. Стол был покрыт скатертью с красной вышивкой. На нём стояли фарфоровые кружки, наполненные кипятком. Минхо поднялся, потянувшись к шкафчику над плитой. — Какой чай будешь? — спросил он, выкладывая перед собой несколько коробок. — А у тебя их много? — У нас есть... черничный, малиновый, с женьшенем, с травами, зеленый, зелёный с лимоном, зелёный с лимоном и медом, больная печень, имбирь и мед, имбирь без меда, белый трюфель, черника с ромашкой, ваниль и орехи, на сон грядущий и... Эрел грей, - Минхо перечислил все, что было в поле зрения полки, - я буду чай с травами. — С травами годится. — Хорошо— ответил Минхо, добавляя чай в свою и соседнюю чашку. Потом взглядом указал на кота, устроившегося на коленях у Хана. — Это Дуни. А там, у двери, Суни и Дори. Хан кивнул, осторожно поглаживая пушистого зверя×) — Они обычно не доверяют незнакомцам, — продолжил Минхо, снова посмотрев на него. — Видимо, ты особенный. И, похоже, не только для них… Он отвёл взгляд, наблюдая за каплями дождя, стекающими по окну.Хан немного смутился от резкого комплимента и покраснел. — Когда идёт дождь, всё кажется другим. Будто мир замедляется, оставляя лишь... нас, — слегка прошептал он. Минхо тихо рассмеялся и кивнул в знак согласия, продолжая смотреть на него так, будто видел насквозь. Хан отвёл взгляд, ощущая странное напряжение. — Джисон~и, хочешь есть? Я только что вспомнил, что уже ужин. — Ну... я бы не отказался, — ответил Хан, голос прозвучал тише, чем он хотел. Они решили заказать пиццу — гавайскую и с соусом барбекю. Пока они ждали, Хан лениво осмотрелся и заметил балкон. — У тебя есть балкон? — он знал, что есть, но спросил ради приличия. Минхо посмотрел на него, а затем на пачку сигарет в руке Хана. В его глазах что-то мелькнуло. — Ты куришь? — спросил он спокойно, но в голосе проскользнуло что-то, — Лучше бы завязывал. Хан немного удивился. — Но ты же тоже куришь, — он видел Минхо из окна своей квартиры. Тот стоял на этом самом балконе, медленно выдыхая дым. — Нет. — Я правда видел... — начал Хан, но его резко перебили. — Я сказал. Я не курю, — голос стал более низким, почти приказным. — И тебе не нужно. Минхо смотрел прямо в глаза, и Хан почувствовал лёгкую дрожь в пальцах. Что-то в этом взгляде заставило его замолчать. Он хотел возразить, но не смог. Внутри появилось странное чувство — смесь стыда и какого-то необъяснимого давления. Но в следующий момент Минхо вдруг улыбнулся — тепло, доброжелательно, как ни в чём не бывало. — Ладно, проехали. И пицца приехала. Резкая смена настроения выбила Хана из колеи. Он лишь молча кивнул, стараясь выкинуть из головы странное ощущение. Наверное, он просто... заботится? Через несколько минут Минхо вернулся с коробками в руках. Теперь он выглядел иначе — виновато опустив глаза, чуть склонил голову. — Прости, что так сказал, просто... лучше не надо, пожалуйста? — его голос был мягким, почти ласковым. — Я понимаю, что мы просто соседи, но... — Та, ничего. Курить и правда надо завязывать, — Хан попытался улыбнуться, хотя внутри осталось лёгкое напряжение. Они заварили ещё чая и начали есть уже остывшую пиццу. Дождь прекратился, за окном стало темно. Хан невольно зевнул. — Думаю, тебе пора спать, — хохотнул Минхо. — Пойдёшь к себе? Или... — Да, пойду, — Хан встал, потянувшись. — Спасибо, что посидели. Завтра с меня обед. — Хорошо, Хан~и. Только запишу твой номер и пойдёшь, — Минхо достал телефон и ухмыльнулся. — Кстати, одежду можешь оставить себе. Она тебе всё равно больше идёт. Хан на секунду замешкался. — Спасибо… Вот мой номер. Протянул телефон. Минхо взял его, но не сразу вернул. Он внимательно смотрел на экран, что-то изучая, а затем, усмехнувшись, отдал обратно. — Теперь не игнорь мои сообщения. Хан улыбнулся, но внутри что-то дрогнуло. Он кивнул и вышел. 🫀Месяц спустя.🫀 Хан не мог понять, как всё так быстро поменялось. Всего несколько недель назад он воспринимал Минхо просто как соседа, случайного знакомого, который когда-то укрыл его от дождя. Теперь же... Теперь он ловил себя на том, что слишком часто думает о нём. Минхо всегда был рядом. Случайные встречи в подъезде, короткие переписки, почти привычные посиделки в его квартире. Он знал, что к нему можно прийти в любое время — и, наверное, именно это его и пугало. Это было слишком естественно. Слишком близко. В тот вечер они снова сидели в квартире Минхо. Окно было открыто, с улицы доносился приглушённый шум города. Хан потягивал чай, наблюдая, как Минхо лениво крутит в пальцах сигарету, но не закуривает. — Так все таки ты куришь, — заметил Хан. — Ага, прости, я не знаю, почему тогда так сказал...— Минхо чуть склонил голову, глядя на него. Хан не знал, что ответить. На душе, почему то стало тепло, не от того, что тот ему соврал, а наоборот признался, да то глупо, но все же... — Но я постараюсь, тоже меньше курить, — спокойно сказал Минхо, откидываясь на спинку дивана. Хан резко повернулся к нему. — Почему? Минхо улыбнулся — медленно, будто знал что-то, чего не знал сам Хан. — Ну во первых, это вредно, а во вторых, ты же стал меньше курить, значит и мне тоже нужно, — просто ответил он. Он открыл рот, но не знал, что сказать. — Эм... ну ладненько, значит теперь мы за ЗОЖ?— буркнул он, пряча лицо в чашке с чаем. —Ну, наверно?— мягко согласился Минхо. Тишина повисла в воздухе, густая, как сироп. Хан чувствовал этот взгляд на себе, но не осмеливался поднять глаза. Он не понимал, что происходит. Это было не похоже на... Не похоже на дружбу. Не похоже ни на что, что он знал. — Как прошёл день в университете? — вдруг сменил тему Минхо. — Нормально, — Хан тут же ухватился за возможность отвлечься. — Лекции, задания. Скука. — Но ты ведь талантливый, очень даже, — сказал Минхо. — не должно же быть, настолько скучно. — Ну... наверное. — Знаешь, что мне в тебе нравится? —Он чуть подался вперёд, поставив локти на колени. — Не знаю, как это четко объяснить, для этого слов не хватит, та в принципе ничего не хватит, поэтому нравится все, за этот месяц, я понял, что в тебе все прекрасно, от мельчайших деталей, ты душка, Ханни, - Минхо немного посмеялся со своих слов. Хан замер. Минхо говорил спокойно, почти тихо, но его слова ударили точно в цель. Хан не привык к таким разговорам. К такому пристальному вниманию. Его ладони внезапно вспотели, и он поспешно вытер их о джинсы. — Ты странный, — пробормотал он. — Возможно, — согласился Минхо. В голосе была надежда, — Но тебе ведь это нравится? Хан сжал губы. Он не хотел отвечать. — Поздно уже, — сказал он, поднимаясь. — Пора домой. Минхо не остановил его. Только молча смотрел, пока он не вышел за дверь. 🫀🫀🫀 Следующие несколько дней Хан старался держаться подальше от Минхо. Он понимал, что с ним что-то происходит. Что-то, чего он не может контролировать. И это пугало. Но Минхо всегда находил его. — Ты меня избегаешь? — спросил он однажды, когда Хан вышел из университета. Минхо ждал его у ворот, прислонившись к стене. — Нет, — Хан одёрнул рюкзак на плече. — Просто занят. — Понятно, — Минхо кивнул, но в его голосе скользнула тень недовольства. — Значит, мы не увидимся сегодня? Хан открыл рот, чтобы сказать "нет", но вместо этого выдохнул: — Увидимся. Минхо улыбнулся. Будто знал, что так и будет. Хан не заметил, как встречи с Минхо стали его новой привычкой. Он больше не пытался избегать его, хотя внутри всё ещё оставалась тревога. Ощущение, что он теряет контроль над ситуацией, над своими эмоциями. Они сидели в кафе недалеко от университета. Минхо лениво размешивал кофе, а Хан прокручивал в голове их последний разговор. Почему он так легко уступил? Почему каждый раз, когда Минхо появлялся рядом, он чувствовал, будто его затягивает в водоворот? — О чём думаешь? — раздался спокойный голос Минхо. — Ни о чём, — слишком быстро ответил Хан. Минхо усмехнулся. — Ты плохо врёшь. Хан раздражённо откинулся на спинку стула. — Просто устал. — Зачем тогда пришел? Тебе отдыхать надо, — Минхо сделал глоток кофе и наклонился чуть ближе. Хан замер. Глаза Минхо смотрели прямо в него, цепляясь за каждую эмоцию, за каждую слабость. — Ты сам меня позвал, — выдавил Хан. — А ты мог отказаться. Но не отказался. В груди разлилось странное тепло. Хан понял, что ему нечего возразить. Минхо снова победил. Следующие несколько недель пролетели для Хана как в тумане. Он то держался подальше от Минхо, то снова оказывался рядом с ним, будто невидимая сила тянула их друг к другу. Это было... странно. Необычно. Он никогда раньше не испытывал ничего подобного. Минхо не торопил его. Только смотрел. Только ловил его взгляд, задерживал касания дольше, чем следовало. Вечерами они по-прежнему сидели в квартире Минхо, разговаривали о чём-то незначительном, пили чай, слушали музыку. Но воздух между ними стал другим — плотным, тяжёлым от чего-то недосказанного. Однажды Минхо взял чашку из рук Хана, их пальцы соприкоснулись, и Хан вздрогнул. Это было почти незаметно, но Минхо заметил. Он не убрал руку сразу, наоборот — чуть сильнее сжал его пальцы. — Ты дрожишь, — заметил он, голос его звучал мягко, но в глазах плескалась хитрая улыбка. — Нет, — Хан тут же отдёрнул руку и отступил назад, делая вид, что ничего не произошло. — Просто холодно. Минхо ничего не сказал. Только кивнул. Но с того дня прикосновения стали случаться чаще... Он проводил пальцами по запястью Хана, когда передавал ему чай. Случано касался его плеча, проходя мимо. Однажды, когда Хан уснул у него на диване, он проснулся от того, что Минхо убирал прядь волос с его лица. И не отдёрнул руку сразу, даже когда увидел, что Хан открыл глаза. После этого всё стало ещё сложнее. 🫀🫀🫀 Хан снова пытался избегать его. Это было глупо, по детски, но он не мог иначе. Однако Минхо, как всегда, находил его. — Сколько ты ещё будешь прятаться? — спросил он однажды, когда догнал его после занятий. — Я не прячусь, — буркнул Хан. — Правда? — Минхо схватил его за запястье, заставляя остановиться. — Тогда почему ты каждый раз вздрагиваешь, когда я касаюсь тебя? Все время руку отдергиваешь, что я сделал? Просто, скажи, я не понимаю. Хан замер. Его дыхание сбилось, и он почувствовал, как по телу разливается жар. Минхо стоял слишком близко, слишком внимательно смотрел. Хану казалось, что если он сделает хоть одно неосторожное движение, всё изменится. — Я… — он не знал, что сказать. У него не было объяснения. — Что? Ну Ханни, давай говори, — Минхо чуть сильнее сжал его запястье, будто проверяя, насколько далеко он может зайти. — Та ничего, не случилось, — выдохнул Хан, упрямо подняв голову. — Просто… — Просто? — Минхо склонился чуть ниже, их лица оказались совсем рядом. Хан чувствовал тепло его дыхания. Чувствовал, как бешено стучит сердце. Это был момент, когда он мог либо отстраниться, либо позволить этому случиться. Но он так и не решился ни на одно, ни на другое. Минхо медленно провёл пальцем по его запястью, затем по ладони. Это было едва ощутимо, но этого оказалось достаточно, чтобы Хан сжался. — Ты такой нервный, — тихо сказал Минхо. — Это даже мило. Хан дёрнулся, вырвав руку. — Перестань, — пробормотал он, отворачиваясь. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Минхо. Но в его голосе звучала насмешка. — Тогда в следующий раз не смотри на меня так. — Как? — раздражённо спросил Хан. — Будто ждёшь, что я тебя поцелую. Хан остановился. В груди что-то болезненно сжалось. Он открыл рот, чтобы возразить, сказать что-то резкое, но слова застряли в горле. А Минхо, довольный своей маленькой победой, только улыбнулся и, не сказав больше ни слова, развернулся и ушёл. После этого случая Хан никак не мог выбросить слова Минхо из головы. Будто они застряли где-то внутри, постоянно напоминая о себе. Он раздражался, злился на себя за то, что вообще позволил этому произойти. Но больше всего его бесило, что Минхо был прав. Он и правда ждал. — Чёрт… — Хан провёл рукой по лицу, стараясь прогнать эту мысль. Весь вечер он сидел у себя в комнате, пытаясь сосредоточиться на учёбе, но всё было бесполезно. Книги, тетради — всё это казалось бессмысленным. В голове крутилась только одно: Минхо, его голос, его теплые руки. Хан вздохнул и резко встал, хватая телефон. Он хотел написать. Хотел… чего? Убедиться, что всё нормально? Поставить точку? "Ты дома?" — пальцы быстро забили сообщение. Ответ пришёл почти сразу: "А что? Ждёшь, что я тебя поцелую?" Хан сжал телефон так, что побелели костяшки пальцев. Этот… Он прекрасно знал, что делает. Но, несмотря на злость, ноги сами привели его к двери. Через десять минут он уже стоял у квартиры Минхо, не зная, что скажет, но точно зная одно: он не сможет игнорировать его. Не сможет просто уйти, сделав вид, что ничего не происходит. Он постучал. Минхо открыл сразу, будто ждал. Улыбнулся, лениво облокотившись о дверной косяк. — Всё-таки пришёл, — сказал он, склонив голову набок. — Ты раздражаешь меня, — пробормотал Хан, отводя взгляд. — Ути боже, — Минхо распахнул дверь шире. — Заходи. И Хан зашёл. Дверь закрылась за его спиной с мягким щелчком. В квартире было тепло, пахло чем-то сладким — ваниль, кофе? Хан не мог сосредоточиться. Минхо молча смотрел на него, но Хан не спешил встречаться с ним взглядом. Вместо этого он осмотрелся, будто был здесь впервые, хотя прекрасно знал каждую деталь этой квартиры. — Что случилось? — голос Минхо был мягким, но в нём скользила насмешка. — Ничего, — Хан вздёрнул подбородок, будто защищаясь. Минхо тихо хмыкнул и шагнул ближе. — Правда? — он медленно коснулся плеча Хана, чуть сжав пальцами ткань его толстовки. — Ты выглядишь так, будто готов взорваться. — Ты просто бесишь меня, — пробормотал Хан, но не отстранился. — А ещё? — Минхо провёл пальцем по его запястью, и Хан резко вздрогнул. Он ненавидел, как легко этот человек мог поставить его в тупик. Как он сжимался от каждого прикосновения, хотя вовсе не хотел этого. Или хотел? — Не играй со мной, — выдохнул Хан. Минхо замер, будто оценивая его слова. Потом чуть наклонился, их лица оказались так близко, что Хан почувствовал его дыхание. — А если, я серьёзен? Хан открыл рот, но не знал, что сказать. Сердце бешено стучало. Минхо не двинулся дальше, только смотрел. Ждал. — Ты же сам не знаешь, чего хочешь, — наконец произнёс он, а потом медленно убрал руку. Хан вдруг почувствовал себя потерянным. — Оставайся, если хочешь, — спокойно добавил Минхо, отворачиваясь. Хан сжал кулаки. Он должен был уйти. Но он остался. Время в квартире тянулось странно. Минхо ушёл на кухню, словно отпустил ситуацию, но Хан не мог избавиться от ощущения, что это была очередная проверка. Он сел на диван, скрестив руки на груди, и сделал вид, что ему совершенно спокойно. Минхо вернулся с двумя чашками чая, протянул одну Хану и сел рядом, слишком близко. Не прикасаясь, но так, что от этого становилось ещё хуже. — Почему ты так напряжён? — тихо спросил он. — Я не напряжён. Минхо усмехнулся. Отпил чай. Несколько секунд тишины — и вдруг он наклоняется вперёд, оставляет чашку на столе и медленно поворачивается к Хану. — Может, просто скажешь, чего хочешь? — его голос звучит слишком мягко, слишком расслабленно, но взгляд… В этом взгляде что-то неуловимое, заставляющее сердце сжаться. Хан сжал пальцы на чашке, чувствуя жар, но не только от напитка. Минхо смотрел прямо на него, не мигая. — Ты всегда так делаешь? — неожиданно спросил Хан. Минхо приподнял бровь. — Что именно? — Держишь людей в этом… состоянии. Когда они не понимают, где правда, а где игра. Минхо наклонил голову, будто обдумывая его слова. — Ты правда думаешь, что я играю? Каким образом, ты это решил? Когда я давал повод? Хан открыл рот, но Минхо не дал ему заговорить. Медленно, неторопливо он поднял руку и провёл пальцем по его щеке, так легко, что это было почти мучительно. У Хана перехватило дыхание. Минхо делает ещё одно движение — его ладонь ложится на затылок Хана, медленно, но уверенно. Это пугающе, потому что в этом есть что-то окончательное. Как будто он решает за них обоих. И в этот момент Хан резко отстраняется. Почти подпрыгивает на месте, сжимая руки в кулаки. Грудь тяжело вздымается. — Я не… Я не могу, — он качает головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Это неправильно. — Неправильно? — Минхо смотрит на него с лёгким удивлением, но в его глазах уже появляется ледяная нота. — Тогда зачем ты здесь? — Я сам не знаю! — Хан злится. На себя. На него. На это ощущение, что он тонет, и никто его не вытянет. Минхо некоторое время молчит, а потом медленно встаёт. — Тогда разберись с этим, — холодно бросает он и уходит в глубь квартиры. Хан остаётся один, чувствуя, как внутри всё сжимается. Ему хочется сказать что-то, сделать шаг вперёд… Но он не может. Ему нужно время. Но будет ли оно у него? Он смотрел на чашку чая, которую так и не допил, и ощущал странное опустошение. Сколько времени он уже сидит здесь? Минуту? Десять? Ему казалось, что прошла вечность. В голове звучал голос Минхо: "Тогда разберись с этим". Разберись. Отлично сказано. А если он не мог? Если всё, что происходило, было чем-то большим, чем просто "разобраться"? Скрипнув зубами, Хан встал и, не особо понимая, что делает, направился туда, куда ушёл Минхо. Он не собирался говорить. Не собирался ничего делать. Просто… нужно было увидеть его. Дверь в комнату была приоткрыта. Минхо стоял у окна, спиной к нему. В полутьме его силуэт казался каким-то слишком далеким, холодным. Как будто он уже закрыл эту главу, пока Хан всё ещё застрял на последних строках. — Почему ты так злишься? — вдруг вырвалось у Хана. Минхо даже не вздрогнул, просто развернулся, лениво опираясь на подоконник. — А разве нет причин? — его голос был ровным, но глаза говорили другое. Хан шагнул ближе, сжал пальцы в кулак. — Ты сам говоришь "разберись", но ты не оставляешь мне шанса! Ты просто… ведёшь себя так, будто тебе всё равно. Минхо медленно поднял бровь. — А тебе хочется, чтобы мне было не всё равно? Хан резко выдохнул, чувствуя, как его охватывает ярость. Как Минхо мог так легко переворачивать всё с ног на голову? — Чёрт возьми, да! — слова вырвались прежде, чем он успел их осознать. — Хочу! Хочу понять, что ты чувствуешь, хочу понять, что со мной происходит! Но ты ведёшь себя так, будто это… это ничего не значит для тебя! Тишина. Густая, тяжелая. Минхо смотрел на него так, будто разбирает по частям. А потом медленно подошёл ближе. Очень близко. — А если это не так? — его голос звучал низко, почти шёпотом. — Если я действительно хочу этого? Хочу быть рядом, каждую секунду? Видеть, и слышать тебя? Не как своего друга... Хан сглотнул. В груди всё сжалось. Минхо чуть склонил голову, не отрывая взгляда. — Ну? — его пальцы почти невесомо коснулись ладони Хана, но этого было достаточно, чтобы у того перехватило дыхание. — Всё ещё хочешь разобраться? Хан не ответил. Он просто стоял, не в силах отвернуться. А Минхо улыбнулся. Тихо, почти про себя. — Тогда тебе придётся постараться. Хан почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Минхо стоял так близко, что их дыхание смешивалось, и каждый вдох казался слишком громким. Его пальцы всё ещё касались ладони Хана, лёгкие, но неумолимые, как будто приковывали его к месту. Внутри всё кричало — от страха, от злости, от чего-то ещё, чего он не мог назвать. — Ты... — Хан начал, но голос его дрогнул. Он не знал, что сказать. Не знал, что делать. Всё, что он мог это смотреть на Минхо, на его глаза, которые казались такими глубокими, такими опасными. Минхо не отводил взгляда. Его улыбка стала шире, но в ней не было тепла. Только вызов. — Я не пойму, чего ты тут боишься? — он прошептал, и его голос звучал как шёпот, который проникал прямо в душу. — Лапочка моя, не переживай ты так. Хан сжал зубы. Он хотел сказать нет. Хотел оттолкнуть его, уйти, сделать что угодно, чтобы вырваться из этого плена. Но его тело не слушалось. Оно замерло, как будто ожидая чего-то. Минхо медленно провёл пальцем по его ладони, потом поднял руку, коснулся его щеки. Его прикосновение было лёгким, почти невесомым, но оно заставило Хана вздрогнуть. — Ты такой вредный, аж бесишь, — тихо сказал Минхо, и в его голосе звучала насмешка. — Почему? Ты ведь знаешь, что я не причиню тебе вреда. — Ты уже причиняешь, — выдохнул Хан, но его голос звучал слабо, почти беззвучно. Минхо усмехнулся. — Это не вред, — он наклонился ближе, их лица оказались на расстоянии сантиметров. — Это...любовь?... Хан почувствовал, как его дыхание сбивается. Он хотел отстраниться, но не мог. Его тело будто застыло, а сердце бешено стучало, как будто пыталось вырваться из груди. — Минхо... — он начал, но Минхо перебил. — Замолчи, — прошептал он, и его голос звучал как просьба. — Пожалуйста... замолчи. И прежде чем Хан успел что-то сказать, Минхо наклонился и поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. Он был жёстким, требовательным, как будто Минхо хотел доказать что-то. Хан почувствовал, как его губы горят, как его тело напрягается, но он не мог отстраниться. Он не хотел. Внутри всё кричало, но это был не крик протеста. Это был крик чего-то другого, чего-то, что он не мог назвать. Минхо прижал его к стене, его руки сжали бока Хана, и тот почувствовал, как его дыхание перехватывает. Он хотел сопротивляться, но его тело не слушалось. Оно отвечало на каждый жест, на каждое прикосновение, как будто это было то, чего оно ждало всё это время. — Ты видишь? — Минхо отстранился на мгновение, его дыхание было тяжёлым, а глаза горели. — Ты не хочешь уходить. Хан не ответил. Он просто стоял, чувствуя, как его сердце бешено стучит, а голова кружится. Он хотел сказать что-то, но слова застряли в горле. Минхо улыбнулся, как будто знал, что Хан не сможет ответить. Он снова наклонился, его губы коснулись шеи Хана, и тот почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Солнце, — прошептал Минхо, и его голос звучал как обещание. — ты же не уйдешь, я тебя знаю. Хан закрыл глаза. Он чувствовал, как его тело слабеет, как его разум отключается. Он не мог сопротивляться. Он не хотел. Минхо снова поцеловал его, и на этот раз поцелуй был ещё глубже, ещё требовательнее. Хан почувствовал, как его губы горят, как его тело отвечает на каждое прикосновение. Он не мог думать. Он не мог дышать. Всё, что он мог — это чувствовать. И в этот момент он понял, что Минхо был прав. Он не мог уйти. Он не хотел.