Как самого себя

-Знаешь, страшнее всего этот крик, - Курт опустил взгляд на свой стакан пива, удерживая его в своей трёхпалой руке. - Этот отчаянный вопль, я его даже описать не могу. Как раненое животное. Как будто у человека душу вырвали, и выбросили, и кричит не человек, а эта пустота. Логан молчал, наливая себе ещё немного виски. - Когда выходишь из палатки, и качаешь головой. Мы тогда молча решали, кто это будет делать, и чаще всего это был я. Ну, понимаешь, по понятным причинам. Но после шести часов я уже не выходил к выжившим. Сначала я долго не мог понять, в чем, собственно, дело. Хэнк многому меня обучил, я ассистировал, помогал, и все такое. Но одно дело понимать, а другое видеть. Их доставали живыми. Они радовались даже, спрашивали про остальных, что-то порывались делать, дышали, говорили...Капельниц не хватало, жгутов тоже, ничего не было, ведь по госпиталю первым делом ударили. Хороший был госпиталь, мне туда даже не так страшно было ходить, я в первый день в Геноше с балкона упал, да-да, очень смешно. Курт ухмыльнулся, глядя на Росомаху. Тот не улыбался. Тот смотрел прямо перед собой, и Курт задумался. - Я тоже не сразу узнал, что жгуты нужны. У нас тогда как было - схватил, вытащил, потащил. Это уже потом, по опыту. Хорошо, что ты был с ними, Куртц. Людям вся эта херня перед смертью нужна. Курт и хотел было возразить, но только налил себе ещё пива в стакан. Вот и правда уж херня. - Мне рассказывали про семью. Спрашивали все время, интересовались, а потом просто...ну, говорили. Некоторые понимали сразу и не тратили время зря. Я записывал все что можно и передавал, даже если они тоже умерли. Некоторых исповедовал. И страшнее крика было молчание. Когда я выходил, смотрел на мутанта, а он уже все хорошо понимал . Он кивал. Иногда улыбался, говорил что-то вроде "спасибо тебе", благодарил, кивал, как будто...как будто у него изначально не было никакой надежды, будто он уже заранее знал, что они умрут. Будто он больше ничего и не видел. Курт посмотрел на Росомаху, будто не мог решить, стоит ли вот это все вываливать на него, хотя Логан сам взял его руку и почти насильно потащил в бар. - Сначала было страшно. Господи, Логан, как же было страшно. - А потом ты привык, - кивнул Логан. - И уже не было страшно. Не было грустно. Я выходил из палатки, находил остальных и говорил пару заготовленных фраз. Мне даже сил не хватало проявить сочувствие. Пожалеть как-то, утешить. Я думал только про то, что сейчас зайду возьму чего-нибудь быстро перекусить и вернусь к следующему. Я даже по лицу их мог понять, есть ли у меня пять минут на туалет или все же чуть подождать, совсем чуть-чуть. Подержать руку, поправить одеяло, принести игрушку...Кого могли, транспортировали, но не особо многих. Никто не хотел их принимать. Красный крест, Логан, Красный крест не прилетел, - Курт провел руками по голове, ероша растрёпанные и немытые волосы, от которых все ещё пахло гарью. - Остальных оставили на Геноше, ну, понимаешь...- Курт снова отпил пиво. - А я думал только про Гамбита. Про то, какой он герой, и как я им горжусь. Но лучше бы я им не гордился. Лучше бы он сидел здесь и пил с нами пиво. Логан протянул руку и неловко похлопал его по плечу. - Ты молодец, Курт. Ты-то хоть своими ранами занялся? - Да на мне все заживает всё как на собаке! - улыбнулся Курт, и глаза его были грустные. Нужно проследить. Проконтролировать. -Они лежат там, в выженной земле, - произнес Курт. - Умершие в одиночестве. Успевшие осознать, что произошло. Успевшие понять, что они утратили близких. "Нет, дорогой, мама скоро придет, она просто очень занята, но вот мы нашли твоего медвежонка, спи, поправляйся". Курт издал тихий невнятный вздох, и Логан обернулся к нему. Глаза Курта были сухими, он продолжал удерживать пивной стакан, стекло чуть звенело. - А мы пьем пиво. Мы сидим, говорим, улыбаемся. И они...они бросают взгляд на телевизор и заказывают себе ещё один шот. Они говорят...говорят, что это кара божья. Что все к этому шло. Хорошо одетые, культурные, религиозные люди, Логан. Логан втянул носом воздух, бросая взгляд на оживленную улицу. Задания не рушились. Ракеты не летали. Позиция была очень неплохой, и если что, он отлично знал куда ведет черный выход. - Они показывают друг другу видео, они радуются. Я никогда не любил Ветхий Завет, но теперь...теперь я его понимаю. Логан помог Курту открыть ещё одну банку пива. Конечно же, безалкогольного. В любой другой ситуации он бы позволил другу, но не сейчас. - Эти дети тоже должны были быть здесь. Пить колу, смотреть мультики, гулять по улицам, радоваться окончанию учебного года. Почему те, кто выжил, почему все эти мутанты в своем юном возрасте знают больше про смерть, чем про жизнь? - горько спросил Курт, и Логан посмотрел на него, склонив голову. Действительно, почему. Этот синий чудик должен страдать из-за очередной красотки, а не говорить таким сухим спокойным голосом такие страшные вещи. - Ох, Курт, возлюбить своего ближнего может не всякий. Люди животные, такое себе стадо тупых овец. Вы же любите всякое про агнцев? Логан фыркнул, радуясь в душе раздражению на лице Курта. - Ну так вот тупые овечки часто смотрят как волк утаскивает одну из них в лес. Им невдомёк, что вскоре он вернётся за следующей. Им не понять, что вскоре это коснется не только мутантов, потому что если я что-то знаю про войны, Курт, так это то, что им всегда мало. Когда-то придут и за людьми. Курт опустил взгляд на скрещенные пальцы. -Если это так...если это так, то это и есть настоящий ад. Логан придвинулся к приятелю и крепко обнял его за плечи. -Не, не ад. Скорее чистилище. И я явно намереваюсь в этом чистилище начистить кому-то рожу! -Логан, нет! - возмутился Курт, и из его взгляда мигом ушел могильный холод. Пока что они были живы. И Логан планировал, что так будет и дальше.