Ветер меняет направление.

— Это уже какая по счёту сигарета? — В душе не ебу! — Может, хватит курить? — Нет! Мне надо успокоить нервную систему! — Ты сейчас до рака лёгких успокоишься! А вызывать сюда «скорую» — дело безнадёжное. — Ничего, ты на машине, отвезёшь меня в Москву сам. — Не тебя, а твою бренную тушку, потому что к тому времени ты сдохнешь. Шаст, хорош курить, я сказал. Антон только фыркнул и сигарету из рук не выпустил. Макар безнадёжно махнул рукой — понятно было, что раз друг припёрся на ночь глядя в ебеня, где располагалась дача Макара, значит, он точно не в порядке. Илья Макаров был очень хорошим другом. Поэтому, выслушав по телефону сбивчивые объяснения Шаста, с которым они теперь виделись нечасто, не стал спрашивать о причине побега из Москвы, а пошёл на улицу — разжигать мангал. Запас мяса на шашлык у него был, пива — тоже. К тому времени, как Антон с бешеными глазами добрался до него, все условия для мужской психотерапии в домашних условиях были почти готовы. Едва взглянув на друга, Илья порадовался, что его супруга в это время гостила у родителей. Разговор предстоял долгий, трудный, и отпускать Антона, пребывающего в абсолютно невменяемом состоянии (при этом трезвым!), было нельзя. Расплатившись с таксистом, Шастун буквально выпал из машины, и пошёл вслед за ничего не уточняющим Макаром. Тот молча проводил его до беседки, налил пива, пододвинул пепельницу; сам же встал около мангала, где томился наспех замаринованный шашлык. Шаст курил, иногда глотал пиво, но не говорил ни слова, глядя куда-то в пространство ночного сумрака. Опомнился только тогда, когда Илья с шумом поставил перед ним полную тарелку дымящегося мяса и велел перестать курить. — Я тебя очень внимательно слушаю, — после небольшой перепалки хозяин дачи решил, что можно уже перейти к делу. Антон поднял на друга совершенно разбитый взгляд, и надтреснутым голосом произнёс: — Арс… — Опять?! — одного имени хватило, чтобы взорваться. — Шаст, блядь, вы расстались больше двух лет назад! Вы еле-еле смогли снова начать общаться как друзья! Или тебе мало проблем? Мало того, что «Импровизация» была закрыта, благодаря одной небезызвестной идиотке, и теперь участники пытались как-то выжить на СТС; у всей четвёрки отлаженная жизнь и карьера были погребены под свалкой «мы меняем формат канала», тьфу! Парни держались бодро, поддерживали друг друга, да и понимали, что подобный исход был прогнозируемым. Просто, как и всё неприятное, они надеялись, что это случится нескоро. И теперь выясняется, что у Шастуна активизировались, казалось бы, уснувшие надолго, нездоровые эмоции в отношении этого питерского графа! — Понимаешь… ещё ничего не началось… — пришлось выговорить Антону, — но… он снова смотрит так, как и тогда… Макар даже не сомневался, кто именно был инициатором этих качелей внутри Шаста. Попов первым сделал шаг в их отношениях. Первым взглянул иначе, улыбнулся не как коллеге, пригласил к себе с каким-то не то намёком, не то шуткой… Антон стал думать про Арсения чаще и больше, чем про других своих друзей, потому что Арс старательно направлял его мысли именно в том, нужном ему, маршруте. Макар бездарно проебал тот момент, когда же Шастун увяз в этих мыслях и чувствах так, что и не выплывешь. И хотя Илья понимал, что это провальные отношения, он не стал пытаться вытащить Антона из них. Просто один раз позволил себе заметить, что влюблён тут только сам Шастун, а у его более взрослого и циничного любовника просто эксперимент. Потому что — захотелось. И всё. Не более того. Попов стал и тем, кто инициировал разрыв. — Вы были вместе год, — ровно сказал Илья, — год, понимаешь? А потом ты себя по кускам собирал. Что, понравилось? И ни за что Макар сейчас не признается, что весь тот год Шаст выглядел таким счастливым, каким он своего друга ни до, ни после не видел. — Давай, добивай меня, — горько ответил Антон, — как будто бы я без тебя не знаю, что всё закончится хуёво. Твою-то мать!.. Больше Макар не говорит. Они молча пьют, курят, и Шаст даже пытается есть. В какой-то момент начинает говорить сам, что не только он почувствовал перемену ветра. Дима и Серёга тоже что-то заметили — ещё бы, они знали друг друга до хрена времени! — впечатлились, и максимально старались не оставлять Арсения и Антона наедине, даже на долбанные двадцать секунд. Не то, что бы они были уверены, что за эти двадцать секунд бывшие могут потрахаться. Но то, что за эти секунды Попов способен поменять всё мировоззрение Шаста — в этом не сомневались. — А почему в итоге ты сорвался ко мне на дачу? — выслушав, уточнил Илья. — Потому что ещё немного, и я к нему не просто прибегу — приползу, — обречённо констатировал Шастун, — мы всей компанией сегодня в баре отдыхали, отмечали контракт с каналом… Выяснилось, что Арсу было похуй, что ему не дают поговорить с Антоном с глазу на глаз. Питерский граф прекрасно умел играть в гляделки, сидя неподалёку от Шаста и медленно потягивая вискарь. В его взгляде попеременно сквозили то печаль, то смирение, то затаённая надежда; и всё это замечательно перемежалось тяжёлыми и тихими вздохами. Не выдержав этот театр одного актёра, Антон, не успевший даже толком выпить, прямо в баре заказал такси — благо, адрес и месторасположение дачи Макар скинул ему ещё когда только купил её. Затем Шаст очень быстро со всеми попрощался, сказав, что его ждёт Ира (враньё — они разбежались около месяца назад, теперь уже окончательно), и только сидя в безопасности машины позвонил своему лучшему другу, напрашиваясь на постой. — Ну просто охуенно, — присвистнул Макар, — и сколько ты собираешься здесь прятаться? — Пока мозги на место не встанут. — То есть ещё примерно лет двадцать? Ладно, Шаст, раз сам явился, значит, завтра поможешь мне тут с парочкой дел, — прагматично подытожил бывший коллега и нынешний друг. — В смысле? — Антон даже сигарету выронил. — Макар, у меня вообще-то душевный раздрай и прочая поебень… — Правильно, вот и будем лечить твою поебень трудотерапией, — энергично кивнул Илья, — самое древнее, самое народное, и что самое главное — проверенное средство. Некогда отвлекаться на всякую хуйню, если у тебя крыльцо не покрашено, кусты не подвязаны, мусор на территории не убран… — Эй, тормози, крепостное право отменили в девятнадцатом веке! — попытался возмутиться страдалец. — Ничего, я возобновлю на правах Князя сих земель, Ильи Великого, — «утешил» этот новоявленный князь, — ибо не хрен сваливаться на мою голову со своей эмоциональной помойкой. — Ну ты и козёл!.. Макар мысленно выдохнул. Раз Шаст начал, пусть вяло, но огрызаться, с ним всё будет хорошо. Осенняя уборка, рыбалка, костёр по вечерам — и через несколько дней будет в норме. Оклемается. Пусть выбить из его тупой башки заразу по фамилии Попов удастся не на слишком долгий срок, но хотя бы на более-менее приличный. Пусть хоть на те же два года. А там… может, и до заразы дойдёт.