Когда ушли Барагозеры 2

Дождь бьется о твердую каменную плитку, сложенную дорожкой в какие-то фигуры, мелкими брызгами долетая до голых, неприкрытых длинными шортами колен Ильи. Тот сидел на крыльце небольшого частного дома, подогнув ноги под себя и скуривая уже вторую сигарету. Курил он редко, либо за компанию, либо из-за плохого настроения, но сейчас не было ни того, ни другого — просто так захотелось. Рядом стояла почти выпитая стеклянная бутылка пива, далеко не первая за этот день, если так можно сказать, и явно не последняя. На горизонте небо, не до конца закрытое темными грозовыми тучами, начинает потихоньку светлеть, очищаться. В начале ночи шел куда более сильный ливень, сейчас же, ранним утром, он слегка поутих, но все еще не закончился. Однако небо с каждой минутой становилось чище, а солнце поднималось выше: Илья видел это собственными глазами, сидя тут с двух ночи, застав то, как тучки рассекались длинными паутинками молний. Спать не хотелось, по крайней мере пока что, а сидеть на чистом воздухе, пропахшим крупными каплями дождя, мокрой листвой и травой, намокшим асфальтом и приятной утренней свежестью, было и вправду чудесно. Хотя он и понимал, что потом, через несколько часов, пожалеет об этом. Мыслей не было, и голова была приятно пуста, что было еще лучше: думать о чем-то именно сейчас совсем не хотелось, особенно о плохом. Взгляд иногда фокусировался на мелкой росе на короткой растительности, окружающей дорожку с двух сторон, которая шла от крыльца до ворот, на ползающих в ней насекомых, на плавающих светлых облачках, но чаще был направлен в никуда. Ноги немного затекли в одной позе, но двигаться не хотелось вовсе. Хотелось сидеть так вечность, ну или хотя бы чуть подольше. По телу проходит легкая дрожь испуга, когда со спины аккуратно на его едва замерзшие плечи укладывают теплый плед, а под нос, приятно согревая лицо мимолетным теплом жидкости, подсовывают чашку с зеленым чаем, судя по запаху с мятой и еще какими-то травами. Были бы на нем сейчас очки — они бы явно запотели, но смысла в них сейчас не было. На губах расцветает легкая улыбка, когда кружка оказывается в руках, а теперь освободившиеся чужие ладони проходятся по его плечам, немного потирая и поправляя местами задравшуюся или смятую ткань, больше ради того, чтобы просто потрогать. —Чего проснулся? Рано еще, а ты уснул поздно. —Хз, просто так. Увидел в окно, что ты тут, решил прийти с чаем, холодно, наверное… И Денис усаживается рядом, продолжая приобнимать Илью за плечи, ставит свою кружку рядом и смотрит куда-то в даль. Зачем, правда, неясно: очков на нем не было, значит они остались где-то у кровати, и сейчас он видел не дальше своих рук. Коряков засматривается на его красивый профиль, рассматривая расслабленные черты лица, немного заспанные глаза, помятую футболку, широким воротом оголяющую светлую шею. Поднимая взгляд обратно на лицо, встречается с его взглядом, цепляясь за него на, кажется, целую вечность. Отлипая, когда тот отворчивается, как-то неловко и со слабой улыбкой утыкаясь в собственные коленки глазами и убирая руку с его плеча, Илья наконец возвращается к принесенной кружке, отпивая из нее, а поставив обратно, резко откидывается назад, даже немного стукаясь затылком о поверхность крыльца. Вытягивая ноги, опуская их на невысокую лестницу, прикрывает глаза и начинает что-то тихо напевать. Кажется, какая-то песня из тиктока. Денис хихикает, но укладываться рядом не спешит, лишь пересаживаясь и поворачиваясь. Одну ногу вытягивает на ступени, рядом с чужой, другую сгибает и подтягивает под себя. Одну руку продолжает держать на теплой чашке, другую же кладет на грудь Ильи, прикрывая глаза. Он даже дергается немного, но смотрит доверчиво и улыбается в ответ, чувствуя, как теплые и длинные пальцы бегают по коже через тонкую ткань, ползут то выше, то ниже, через некоторое время почти доходя до резинки шортов, проходясь по животу, который он невольно немного втягивает. Это похоже чем-то на щекотку, которую Коряков ненавидел, но было намного приятнее. Прикосновения он в целом не любил, но сейчас почему-то не хотел это прекращать. Татуированная ладонь ложится на чужую ногу, но Илья не двигает ей, просто сжимая слабо. Дождь в это время совсем заканчивается, только с крыши над крыльцом продолжает капать холодная вода, и его покрывает мурашками то ли от этих капель ледяных, то ли от того, как Денис переходит пальцами выше, касается сначала шеи, а потом щеки, после медленно проводя по губам. Моргает часто несколько секунд немного удивленно и смущенно одновременно, приподнимается, опираясь на локти. Солнце выходит из-за облака и лучи его попадают прямо на лицо Дрейка, на его голубые глаза и длинные светлые ресницы, растянутые улыбкой губы, отчего момент кажется нереальным, и Илья даже задумывается о том, что он, наверное, спит сейчас, согнувшись на деревянном покрытии от прохлады и шепча что-то себе под нос. Но Денис перед ним такой настоящий, открытый, как и всегда, поэтому он делает для него еще одно исключение, продолжая держать зрительный контакт. Через несколько часов на ноги кое-как поднимается уже весь остальной дом, а точнее Антон и Макс. Леша же с Андреем на некоторое время отъезжали для того, чтобы привезти недостающие им вещи, да и заехать в магазин, идти до которого было достаточно долго. До отъезда с дачи осталось всего несколько изначально запланированных дней, и, пользуясь хорошей, в отличии от вчерашней, погодой, все хотят насладиться последними моментами здесь, уже задумываясь над тем, чтобы продлить свои «каникулы», отодвигая дела на задний план. Как бы не было хорошо в городе, в шуме и постоянном общении, в постоянной работе над собой и своими целями, отдых от этого необходим был всем. В небольшом кругу близких друзей такой выезд отлично отвлекал от жизни, помогая расслабиться, хоть чуточку отпустить переживания и перевести дух. Оставшийся с прошлых дней алкоголь, свежий, еще горячий шашлык и несколько только что наспех нарезанных салатов были выставлены на стол, и друзья сели «завтракать», если можно так назвать прием пищи в полдень. И лишь одни Барагозеры и Дрейк с Мазелловым не понимали, почему Антон и Максим так странно переглядываются друг с другом, иногда не сдерживая смешки. Но вторые, кажется, догадывались… —Боже, да они щас засосутся, смотри! Антон закатывает глаза, но все равно не сдерживается и с интересом подходит, выглядывая в окно, в ту сторону, куда так долго пялится его друг, рассказывая чуть ли не каждое действие сидящих там парней. Стинт не врет: на крыльце у дома и правда Илья с Денисом, которые как-то особенно глядят друг на друга и держатся за руки. Около них лишь полупустая бутылка пива и две чашки с, видимо, чем-то теплым для такой погоды. И лишь тогда, когда, как он и предсказывал, они неожиданно приближаются друг к другу и начинают неспеша целоваться, Тоша хмыкает и рывком закрывает окно занавеской, с силой оттягивая Макса от него. С кухни они идут обратно в комнату, где стоит разложенный диван с мятым постельным бельем. Еще вечером тут лежали Андрей и Леша, уехавшие совсем поздно, и Антону это, кажется, что-то напоминает.