Любимый соперник

      Осень в этот год выдалась достаточно теплой. К концу октября мы все ещё могли наблюдать большое количество обнаженных на грани разумного людей на фоне краснеющих листьев клёнов.       Я уже учился на третьем курсе этого чертового университета. Если школу на золотую медаль меня еще вытянули по старой памяти, то это учебное заведение я уже на красный диплом закончить не смогу ни коим образом. Мое здесь образование заключалось лишь в том, чтобы посещать минимум определённого набора лекций и практических занятий, чтобы преподаватели ставили мне зачеты. Экзамены я сдавал, на удивление, всегда не плохо. Сказывалась феноменальная память. Хотя раньше я таким не был.       Вся моя жизнь была наперегонки. Я старался быть сильнее, главнее, важнее… Началось это в первом классе начальной школы, когда меня посадили за одну парту с маленьким заносчивым цыпленком. Как сейчас помню этот нелепый цвет волос. Главное, что он мне так понравился, но я не придумал ничего лучше, чем обидно начать его обзывать. С этого момента и началось наше соперничество.       Я до сих пор иногда его вспоминаю, ведь мы провели с ним в одном классе целых десять лет. В последний раз я его видел перед переходом в последний класс старшей школы. Он тогда уже не был цыпленком. Красивый до умопомрачения, с прекрасной золотой гривой волнистых волос и глазами цвета осеннего клёна. Переводные экзамены он написал на один балл ниже, чем я, что означало мою безоговорочную победу. Но он не был расстроен, хотя я по привычке начал принижать его способности. Скорее, было похоже, что он сильно чем-то обеспокоен. Эта его встревоженность сделала его рассеянным. И в последний наш день, когда я как обычно подставил ему подножку, он впервые упал. Обычно ловкий и гибкий, он неожиданно растянулся по полу. Пока меня все поздравляли с победой и смеялись над униженным одноклассником, я чувствовал какое-то опустошение. Мне было больно и неловко, будто это я упал, а не он.       После того дня я больше его не видел. В сентябре явившись на занятия, я сначала решил, что его перевели в другой класс, или что-то типа того. Вот только, как оказалось, перед летом он забрал документы из школы.       Зачем-то придя к его дому, я узнал, что вся семья переехала в неизвестном направлении, а номера, чтобы позвонить, у меня не было. Да и что бы я ему сказал? Что сожалею? Что мне его не хватает? Что с его исчезновением почувствовал будто мне вынули все внутренности особо жестоким способом? Он бы не понял и только посмеялся.       К четырнадцати годам у меня впервые пришёл гон. Да, у всех Альф он приходит рано и достаточно безболезненно, но я его даже не почувствовал. Омегам в этом плане не повезло. Они становились зависимы от феромонов партнера, поэтому ещё с детства им проводили постоянные осмотры и вакцинации специальными подавляющими препаратами. Три года я счастливо жил в неведении, пока меня не накрыло. Раз в полгода находиться в состоянии абсолютной секс зависимости, кончая просто от мыслей о проникновении в чье-то тело… это сделало меня более замкнутым, я начал огрызаться на друзей, которые в скором времени от меня отвернулись, стал больше времени проводить в барах да и просто на улице. На все свои срывы я получал только один ответ: сходи потрахайся.       В один из таких периодов, как раз на первом курсе, я решил сделать, как советовали. Подцепил в клубе привлекательного омегу, привёл его в номер отеля, даже начал раздевать во время особо жаркого поцелуя… но не смог. Из-за возбуждения этот омега начал источать сильный запах, обычно скрытый подавителями. Запах, который подействовал на меня отрезвляюще.       Так сильно меня не выворачивало наизнанку ещё ни разу. Омега, естественно, сбежал от такой перспективы. Я еще и сильно его оттолкнул. Наутро обратившись в больницу, я лег на полное обследование на три дня, пока мой гон не пошел на спад. Вердикт врача был до ужаса странным, мол, если альфа встречает на своём пути подходящего омегу и проводит с ним достаточно много времени, то происходит запечатление. Это почти метка. Только если второе не имеет сроков давности и ставится безвозвратно, то первое обычно пропадает через несколько лет.       Обнадежили и выдали лекарства, похожие по принципу действия на омежьи подавители, но только для Альф.       И вот пошел четвёртый год моего мучения, а я так и не узнал, на ком так сильно запечатлен.       — Эй, ты слышал новости?       Одногруппники ввалились гурьбой в аудиторию и расселись на свободные места. Значит уже скоро начало пары. Я в числе первых занял последний ряд, развалившись на нём лёжа, в ожидании приятного сна.       — Да их не слышал только глухой! Это же сенсация!       Двое парней на соседнем со мной ряду что-то активно обсуждали, но я все никак не мог понять что.       — Интересно, он именно такой, как о нем говорят?       По голосам вроде альфы, даже мне знакомые. Как-то приходилось вместе бежать кросс за отделение на универских соревнованиях.       — Эти богатенькие типы все как один заносчивые эгоисты, так что я не верю во все эти байки.       Да о чем же вообще речь?       — Да быть не может. Он ведь омега, они все имеют достаточно мягкий характер.       Ох, спасите меня от этого разговора. Они решили пообсуждать омег, как заядлые сплетники. Да еще над моей головой, нарушая мне настрой на сон.       — Мы говорим не про обычного омегу, а про Алиса Оста!       Он был весь такой необычный, а я такой обыкновенный. Мы из разных миров. Возможно, это судьба свела нас вместе. Тьфу!       — Кстати, это ведь его псевдоним. Как ты думаешь, а имя у него какое?       Нам на курс переводят какого-то типчика в топчике, что уже заранее покорил всех местных красавцев и не очень. Но почему я должен страдать то? Собравшись с мыслями, я резко поднялся в сидячее положение и лупанул по столу ладонями.       — Хватит! Да сколько можно уже. Здоровенные альфы, а ведёте себя как два недоебанных омеги.       — Кто из нас недое… кхм. Так это ты!       — Как ты вообще доучился до третьего курса? Давно надо было тебя отчислить!       И как я четко угадал, приз мне за сообразительность! Кирюша и Костюша собственными надоедливыми персонами. Этим двоим только об омегах и разговаривать. На парах, в столовой, между парами… только и рассказов об их похождениях и кто кого трахал.       — Как хорошо, что это не тебе решать, — Я уже видел, как старый преподаватель заходил за кафедру, поэтому разрешил себе ляпнуть, а не как обычно. — У меня просто мозгов больше, чем у вас на двоих вместе взятых.       — Что сказал?!       В аудиторию забежал наш куратор, как всегда прилизанный и куда-то торопящийся.       — Доброе утро, студенты! Минутку внимания! У нас новый студент.       А вслед за ним кафедре подошел новый персонаж. Утонченный, как и большинство Омег, красивый, даже издалека. Красноглазый блондин, герой моих грез и детских воспоминаний. Светящий всем своей идеальной белозубой улыбкой, растянувшейся на пухлых губах, но так и не затронувшей своим блеском больших глаз. Да этого и не надо было, ведь в большинстве своем на нашем потоке обучались именно альфы. Которые поплыли от одного вида слишком привлекательного омеги, одетого, как назло, в обтягивающие темные брючки, светлую майку и расстегнутую на все пуговицы клетчатую рубашку красного цвета. Тряпка для быков, коих тут целое стадо. И я в их числе, потому что это мой цыпленочек!       — Доброе утро, мое имя Алис Ост. Прошу, позаботьтесь обо мне!       Омега… ***       Пошел второй месяц неприятной и дождливой погоды. Все уже во всю ждали снега, а я, как полный дурень, каждое утро продолжал ждать у входа в университет новенького омегу. Он все также продолжал привлекать к себе излишнее внимание, при этом даже не смотря в мою сторону.       Точнее, он смотрел. Но точно так же, как и на остальных. Будто и не было между нами тех десяти лет дружбы. Вражды? Да и без разницы! Мы десять лет были вместе, а он смотрит на меня, как на пустое место. Это выбешивает.       Может на меня так действовал приближающийся гон, но мне было уже невыносимо находиться в обществе без подавителей. Я снова начал срываться на остальных. Все мои чувства хотели вырваться на свободу, а это означало, что завтра, край послезавтра, я уйду на трехдневный больничный. Целых три дня этот Алис Ост будет предоставлен самому себе, без моего неусыпного контроля.       Я то и дело отгоняю от него слетающихся со всего универа альф. Это невыносимо. С парочкой особо непонятливых пришлось даже сцепиться. А этот… блудливый омега так и продолжал строить из себя ромашку, моргая на меня своими длинющими ресницами: «Ах, Леонид! Ну что же вы? Виталик не собирался зажимать меня в том углу. А с запертым кабинетом вообще произошла чистая случайность!»       Тьфу!       Каждый день с ним что-то случается. Я уже и сам начал сомневаться, что этот одуван — мой цыпленок.       Вот и сегодня. Не успел он подойти к зданию главного корпуса, как его уже облепила толпа разнокалиберных альф. Единственное, что отличало сегодняшний день от остальных — это выражение на лице Алиса. Как он нервно прикусывал нижнюю губу, как лихорадочно блестели его глаза. Найдя меня взглядом на обычном месте, он облегченно выдохнул и, не слушая пытающихся донести до него что-то парней, направился прямиком ко мне.       — Леонид! Доброе утро!       От того, как он мило покраснел, у меня заполошно забилось сердце в груди, и вспотели ладони.       — Доброго… ничего, как я погляжу.       Я оглядел толпу рядом стоящих альф, судорожно сглатывающих и масляными взглядами смотрящих на омегу. Неужели он приперся сюда с течкой? Одурелый.       — Я бы хотел попросить тебя об одолжении, но теперь и не знаю, уместно ли?       Отметелить весь этот гарем? Сбегать в аптеку за подавителями? Отвести домой?       — Нам стоит отойти подальше, — я чуть повысил голос, смотря на давящихся слюной парней, и выпустил толику усилившейся ауры альфы в гоне. — А вам, ребятки, пора проваливать на пары!       — Ох… — ноги омеги слегка подкосились, и он облокотился на меня, чтобы не упасть.       — Будет тебе. Строишь из себя невесть что. Говори, что хотел?       Я взял его под локоть и повёл в другую сторону от университета, зная, что ни один из самцов за нами не последует.       — Мне нужна помощь… Леонид, только ты сможешь мне помочь.       В глазах его была мольба наравне с отчаянием, которое он старался скрывать.       — Интересно. Почему?       — Ты показал себя честным и порядочным, а ещё совсем не заинтересованным ни во мне, ни в моих связях.       Он отвернулся, и мне показалось, что протер глаза.       — Что надо?       Он был таким горячим, что я чувствовал жар даже через ткани осенних одежд. Эти золотые кудряшки будто просили, чтобы я запустил в них свои пальцы, а тонкая шейка молила о поцелуе. Интересно, каков этот парень на вкус? Идея заманить его куда-нибудь и хорошенько отодрать появлялась у меня в мозгу все чаще.       — Отодрать меня, как последнюю шлюху. И желательно прямо сейчас.       Я ослышался?       — Что, прости?       — Я понимаю, что это странно. Но именно эту течку мне провести не с кем, — парень резко остановился и сурово на меня посмотрел. — Только есть правила. Никаких поцелуев и нежностей, так же, как и объятий. Это останется строго между нами и не должно повториться.       — Ты что мне предлагаешь? Совсем уже?!       Секс без обязательств? С ним? Ещё и в течку?       — Так ты согласен?       — Да!       — Тогда пошли ко мне, тут через дорогу.       И меня активно потащили в сторону элитного таунхауса, ряд которых располагался совсем недалеко от университета. ***       Мы слишком быстро добрались до спальни на втором этаже дома и начали остервенело снимать одежду. Будто опаздываем куда. Разделись и определились на большую двухметровую кровать, совсем не стесняясь друг друга.       Как сказал Алис — никаких объятий и поцелуев. Он встал у изголовья в коленно-локтевую позицию, выставив мне на обозрение свой аппетитный зад.       От одной мысли, что этот человек будет осквернен мной, у меня стояло так, как не стояло ни в один период гона. Как я вообще докатился до этого. Ни с того ни с сего он предложил мне отыметь его, и я согласился, заранее предупредив, что ничего может не получиться.       Но сейчас, оглаживая выставленные напоказ белоснежные ягодицы, погружая в обильно текущую дырочку уже два пальца, ритмично задевая какое-то место внутри омеги, отчего тот выгибался и стонал, я наслаждался свежим лимонно-мятным ароматом чужих феромонов.       Меня сводило с ума все то, что сейчас происходило. Этот запах человека передо мной, звуки его голоса, влажность и жар его тела… до искр в глазах хотелось ему вставить, брать его так сильно, чтобы у него не оставалось сил даже самостоятельно передвигаться.       — Слышишь, какие пошлые звуки ты издаешь?       Захотелось подразнить его, как в старые добрые времена. Гордость моя была задета, ведь он так и не признался в нашем давнем знакомстве никому. А ещё и смел при мне кадрить других Альф. Хотя, главное, что стонал он сейчас именно подо мной, а не выбрал себе любого другого парня с потока, что только и делали, так слюной на него капали.       — Активнее работай, а не трепись… Аах!       Его стоны были для меня музыкой. А то, как он податливо прогибался и двигался мне навстречу, сводило с ума.       — А я и работаю. Твоё развратное местечко никого не может оставить равнодушным.       — Закрой уже свой трепливый рот.       Как же хотелось его сейчас поцеловать, глубоко протолкнув язык вглубь этого язвительного рта, полного яда. Попробовать его на вкус, даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни. Вместо этого я добавил третий палец.       — Если я сейчас вставлю сюда свой член, то как глубоко он войдет?       Я специально наклонился пониже, прошептав это ему почти на ушко, напоследок прочертив языком дорожку по шее и вниз по позвоночнику к лопаткам.       — Ммм…ах!       — Дааа, это будет то, что надо.       С пошлым звуком убрав пальцы, я поскорее направил свой уже давно стоящий колом член и прислонил ко ждущему меня входу.       — Заткнись и вставь его скорее…       Ох, как я хотел этого. Сказать ему, что он у меня первый? Он явно такого не ожидает услышать. Именно в этот момент ко мне пришло осознание, что вот он — тот, на ком я запечатлен. И меня взяла такая злость, что во рту ощущались увеличившиеся клыки. Захотелось вцепиться ему в загривок и…       — Я сделаю, как ты просишь. Жаль, что ты не видишь того, что вижу я. Как призывно твоя дырочка сокращается, будто жаждет поскорее быть снова наполненной.       — Ухгх… ты когда-нибудь зат… Ах!       Чуть раздвинув пальцами ягодицы, я протолкнул внутрь головку.       — Сейчас, потерпи…       Это давящее чувство… так узко и горячо. Я не мог больше терпеть, поэтому одним слитным движением загнал член на всю длину, наслаждаясь даже прикосновением собственного паха к тонкой и нежной коже чужих ягодиц. Это было прекрасно. То, как он сокращался вокруг меня, толкаясь назад, втягивая меня глубже в себя. То, как громко он стонал, сжимая руками матрас и прикусывая подушку.       — Аха… ммм…       — Ох, лапуля… да ты кончил сразу, как только я полностью вошёл. В тебе так восхитительно приятно…       — Ах… ещё, пожалуйста…       Я поудобнее перехватил омегу за выпирающие тазовые косточки, медленно отводя его от себя, вынимая.       — Ещё? Чего именно ты просишь? Этого?       Резко вогнав член снова, я ощутил как сжимается от удовольствия парень. Я словно впервые познал понятие слова эйфория.       — Ах, да!       — Не знаю на что ты рассчитывал… боги… но мы здесь надолго, мой маленький цыпленок.       И мы продолжили. Я неистово вбивался в него, попутно подначивая себя мыслями о всех тех альфах, которые были у него до меня. Чтобы нежный невинный красавец, которым он предстал перед всеми, попросил ни с того ни с сего, чтобы его «отодрали»…       Я помнил о его правилах, которые он мне поставил в самом начале. Помнил и от этого злился ещё сильнее. Какого хрена. Я хочу его. Хочу не только трахать, как шлюху… Хочу целовать, обнимать, видеть его лицо, в конце концов!       Резко вынув член и перевернув парня на спину, я впервые обомлел. Красивый. Желанный. Мой. Золотые колечки волос потемнели от пота и чудными узорами прилипли к лицу и шее Алиса. Помутневший взгляд глаз винного цвета смотрел прямо на меня, настолько призывно, что я не успел осознать, как впился поцелуем в мягкие губы.       Дрожащими руками мой Алис… нет, мой любимый Эвелин, мой Эль… обхватил мою шею, прижимаясь сильнее. Его ножки раздвигались для меня, а тело призывно выгибалось. Ну как тут можно устоять.       От резкой перемены прохлады комнаты на жар тела, я чуть сам не кончил. Ловя каждый стон омеги губами, мне все никак не удавалось насытиться. Откуда-то появилось желание пометить… оставить на этом податливом теле как можно больше своих следов.       — Эль, разреши мне… скажи мне «да».       Я просил его… на срыве собственного голоса. Понимая, что еще немного, и меня накроет. Гон альфы и течка омеги в одно время обычно ничем хорошим не заканчиваются. Отчаянно пытаясь оттянуть момент приближающейся эякуляции, я с трудом расслышал ответ на свою не озвученную до конца просьбу:       — Да… да, мой Ниди. Пожалуйста… ах!       Чтобы не вцепиться цыпленку в шею, я убрал свою голову ниже, и укусил его в плечо. Отпустив полностью ауру, выпуская на свободу феромоны, я почувствовал, как меня накрыло чужими, и как в место за ухом вонзаются тонкие омежьи клычки. ***       Мы пришли в себя спустя два дня. Двое суток беспрерывного секс марафона сказались на нас достаточно странно. Лишь несколько часов сна между заходами, и никаких приемов пищи. Тело болело, мышцы звенели, но разум впервые за долгое время был чистым. Я почувствовал, что будто снова могу дышать свободно.       Эль ещё спал, растянувшись у меня на груди, чудесно посапывая и пуская слюну. За все время мы ни разу не вылезали из постели, так что вид у нас обоих был тот ещё.       Аккуратно переложив своего цыплёнка на чудом уцелевшие подушки, я тихонечко вышел из комнаты. Белье прихватил с собой, поэтому натянул его в коридоре и поспешил на первый этаж на кухню. Омега скоро проснется и будет голодным. Лёгкий завтрак из яиц всмятку, груш и йогурта должен будет поднять ему настроение. Надеюсь, меня не поругают за использование чужой кухни.       Выпив залпом пару стаканов воды, я также налил ещё Элю. С сервировкой не заморачивался, так что просто расставил все на найденном мной подносе.       Как раз собирался возвращаться в спальню, как услышал крик омеги.       — Ниди? Нид?!       Из-за интонации, прорезавшейся в этом голосе, я поспешил скорее наверх, пролетая сразу по несколько ступенек за раз. Мой любимый цыпленок сидел посреди большой кровати, прижимая к себе скомканную простынь. И плакал.       — Эль? Маленький мой, где болит?       Я успел только подойти, как на меня налетел ураган, вцепившийся в меня всеми четырьмя конечностями, и затянувший меня на кровать. И откуда только силы взял.       — Ниди, ты не ушёл? Где ты был? Я проснулся, а тебя нет.       Малыш тараторил, а я одной рукой поддерживал его под попу, в другой успокаивающе гладил по спине.       — Ну все, все. Я здесь. Если ты проснулся, давай быстренько сходим в душ и пойдем завтракать.       — Ты не уйдешь?       Двинувшись в сторону двери в ванную, я никак не мог понять, что на него нашло. Он же сам хотел секса без обязательств. Каюсь, не получилось. Но это не только по моей вине. Да и я лично всем доволен.       — Я весь твой, пока не прогонишь.       — Что, даже на всю жизнь?       Как-то горько усмехнулась моя ноша, медленно расцепляя ноги и вставая самостоятельно на пол.       — Естественно.       Я любовно огладил собственную метку на чужом плече и не смог скрыть счастливой улыбки.       — Это что?       Эль очень странно смотрел то на меня, то на укус.       — Пойдем скорей в душик, я там тебя отмою.       — ЭТО не отмоется!       Грозная поза, озлобленный голос… но столько счастья и облегчения в глазах, что я с трудом не засмеялся.       — Ну и ладно. Смотри, у меня тоже такая есть.       Вовремя я вспомнил о зудящем месте почти на загривке. Такое ничем не скрыть. Волосы отращивать я не буду, а капюшон носить на постоянной основе тоже не вариант. Пускай все любуются.       — Ох… и как ты к этому относишься?       — Цыпленочек мой, давай решать проблемы по мере их поступления.       Я попытался приобнять Эля, но парень чересчур юрко выкрутился из захвата моих рук и отпрыгнул назад. Весь его вид кричал о воинственности и непреклонности, если бы не совсем обнаженное тело.       — Нет! Ответь сейчас!       — Эвелин, посмотри на меня. Я люблю тебя уже слишком долго, чтобы не радоваться сложившимся обстоятельствам.       Малыш громко всхлипнул и прижался ко мне всем телом. Я почувствовал на себе горячие капли слез и дрожащие объятия.       — Я тоже тебя люблю.       — Видишь, как все замечательно! Только не плачь. Пойдем со мной, я тебе спинку потру.