Coachella-Westwood In My Mind

      В последнее время Джош часто просыпается от криков.       Он привык в таких ситуациях подлетать и выскакивать из палатки, чтобы отыскать источник шума, но так трудно, когда источник всегда находится рядом с ним.       Тайлер не спит. Тяжело дыша, он цепляется за всё, что попадается ему под руку, отчаянно пытаясь удержать себя здесь, в этой безопасной реальности. По его щекам текут, прокладывая себе дорожки, слёзы. Он сглатывает, рукой пробегаясь по мокрым от пота волосам. Он поднимает взгляд на Джоша, его зрачки сужены от страха.       — Извини, — говорит он.       — Кошмарный сон?       — Извини, — бормочет он снова. Он видит растущие круги под глазами Джоша и не может представить, как же в таком случае выглядит сам.       — Прекрати извиняться, — мотает головой Джош.       — Сколько раз я разбудил тебя?!       — Какая разница?       — Такая, — огрызается Тайлер. — Ты не можешь… Тебе нужно спать в своей палатке. Ты не можешь и дальше продолжать не высыпаться вот так вот.       На самом деле он отчаянно не хочет, чтобы Джош спал в своей палатке. Нет ничего хуже того, чтобы просыпаться от ночного кошмара, чем просыпаться от ночного кошмара в одиночестве.       — Тогда расскажи о них, — предлагает Джош, — о своих кошмарах. Может быть, это поможет. Я не хочу оставлять тебя одного, Тайлер.       Наступает тишина, кажущаяся такой плотной, что её можно было бы разрезать ножом.       — Знаешь, что они делают? — тихо спрашивает Тайлер. — Когда ты только попадаешь в город? — Он возится с износившимися краями одеяла, лежащего на его коленях.       Ответа не следует.       Потому что, конечно, Джош не знает. Ему никогда не придётся узнать, если ему повезёт. Нико он не нужен. Джош — всего лишь приманка для Тайлера. Что-то, с помощью чего можно было бы угрожать ему. Иначе бы его уже давно убили.       — Они пытают тебя, — Тайлер продолжает, нахмурившись. — Они раздевают тебя догола, они срывают с твоего тела любое возможное чувство достоинства. Они бьют тебя, и порят плетьми, и оставляют ожоги до тех пор, пока ты не начинаешь дышать на ладан, потому что они знают, что ты скорее умрёшь, чем расскажешь нужную информацию, и поэтому не позволят тебе этого. Не позволят умереть.       Его желудок скручивает.       — Большинство Бандито, что я видел в плену, умоляли о смерти, потому что это было лучше предлагаемой альтернативы, — на последних словах его голос становится хриплым, и он замолкает, прикрывая глаза. — Нико никогда бы не убил меня. Я был слишком важен для него. Он бы оставил меня, и если бы я когда-нибудь оступился хотя бы на сантиметр… — открывая глаза, он щёлкает пальцами для пущего эффекта. Джош вздрагивает. — Публичная порка. Пока жители смотрели, чего не следует делать, будучи под управлением Бишопов. Впрочем, они больше предпочитали смотреть на меня. Любой другой был бы казнён.       Картинка перед глазами размывается.       — Мне повезло, что мне доставались телесные наказания, — Тайлер делает небольшую паузу и отводит взгляд. — Обычно это просто повешение.       Он приподнимает свою футболку, поворачиваясь к Джошу так, чтобы он мог видеть наводящие ужас своим видом остатки его спины. Спина покрыта следами порки, некоторые из которых до сих пор воспалённые и красные. Остальные, уже зажившие, пересекаются друг с другом на его коже, превратившись в шрамы.       — Я всегда мог снести боль, — продолжает он. — Я знал, что не могу выдать вас. Пусть лучше проливается моя кровь, чем кровь сотен наших, находящихся там. — Он вздыхает. — Они просто… твою мать, они просто дети. Понимаешь?!       Он притягивает колено к груди, потому что вдруг чувствует себя неловко. Зачем он вываливает всё это? Джош ему не личный психотерапевт. Ему не нужно знать всё это.       Тайлер ковыряет ногти.       — Что бы они ни делали, я не мог позволить им добраться до лагеря, — заканчивает он, по-прежнему избегая смотреть на Джоша. — Всё нормально. Я в порядке. Всё, что я перенёс, в любом случае лучше того, что могли бы сделать с вами.       — И ты говоришь, что всё нормально, — неверяще произносит Джош, издавая смешок. Он качает головой, нахмурившись. — Это не какая-то ни к чему не принуждающая светская беседа, Тайлер, это серьёзно. Я имею в виду — господи, взгляни на себя! И ты собираешься говорить мне, что ты в порядке?       Тайлер чувствует, как его щёки загораются от стыда.       — Я правда не хочу, чтобы ты переживал из-за этого.       — Тайлер, хватит, — предупреждает Джош.       — В последний раз, когда ты спасал меня, — выпаливает Тайлер, — ты не испытал ничего. Ни радости, ни раскаяния. Ты видел тела, Джош. Не ври мне. Не веди себя так, будто тебе не плевать, теперь.       Джош открывает рот, чтобы ответить, но слова не идут. Суровое выражение его лица меняется. Оно эгоистически твердит: «Я всегда переживал».       — Ты знаешь, что я присутствовал на каждой чёртовой казни?! Прямо там, по правую руку Нико. Как зверушка. Как его заместитель.       — Зачем ты говоришь мне всё это?       — Я помню их всех, Джош.       Они молчат.       — Я молился в надежде никогда не увидеть среди них твоего лица, — он переводит дыхание. — Знаешь, насколько это эгоистично? Я смотрел, как все эти люди умирают… люди, которые знали меня, узнавали меня… а единственное, о чём я мог думать, — ты.       Джош пялится на него, словно он не в себе. Возможно, он правда не в себе. Никто не может быть нормальным после такого…       — И что? — спрашивает он. — Хочешь, чтобы я изгнал тебя? Наказал? Думаю, тебе уже хватило.       Внезапное осознание шокирует. Потому что, да, конечно, этого Тайлер и ждал. Не может так быть, чтобы кто-то был настолько эгоистичен и настолько же ограничен в сознании. Тем более, когда этот кто-то предводитель такой группировки как Бандито.       …Так?       Джош даже подумать не может о том, что у него будет возможность подумать о себе. В конце концов всё сводится к Тайлеру или Бандито.       Тайлер придвигается.       — Я просто… делюсь с тобой. Может быть, зная хотя бы столько, ты поймёшь.       Я рассказываю тебе, потому что хочу, чтобы ты знал, насколько я ничтожный кусок дерьма.       Джош трёт переносицу.       — Послушай, Тайлер, я понимаю. Ты не… ты ещё не до конца здесь, с нами. Это нормально. Всё хорошо. Но просто… Ты можешь почаще рассказывать об этом всём? Я не могу прочитать твои мысли.       — О, — это буквально единственное, что произносит Тайлер сначала, и только потом он говорит: — Ладно.       А после наступает тишина.       И они ложатся обратно.       — Ты скучал по мне? — спрашивает Тайлер, смотря в потолок.       — Скучал.       — Больше нет?       — Больше нет.       — Я скучаю по тебе, — говорит Тайлер. — Постоянно.       — Я знаю, — говорит Джош в ответ. — Засыпай.