Костяной дом

Не знаю, хотели родители просто избавиться от меня, или действительно желали блага, но они сплавили меня на два месяца лета на дачу к старой бабке. Только приехав, я сразу осознал плачевность своего положения. Интернета нет, других детей моего возраста тоже. Да и в принципе тут жили одни старики, откуда взяться детям. Утешала только мысль о том, что в августе я поеду в лагерь. Бабка оказалась очень ворчливой и заставляла меня помогать ей. Я бы конечно не стал этого делать, вот только денег мне с собой тоже не полагалось, а значит в еде я полностью от неё зависел Дом у бабки был даже старше её самой. Если она возраста примерно каменного века, то дом датируется датой сотворения мира. Я часто гулял между ветхими домами, нежась на солнышке и ловя на себе заинтересованные взгляды собак из-за заборов. Они на меня не лаяли, просто смотрели. Изучали. Очень сильно я любил лес. Ходить за грибами - одно удовольствие. Иногда мне попадались дикие зверушки, но они всегда быстро уходили. Местные жители особым гостеприимством не радовали. Удача, если удавалось перекинуться с ними парой слов. Обычно это были слова о погоде и о примудростях садоводства. Мне это было ничуть не интересно, но я внимательно слушал, стараясь ничего не упустить. Скоро я начал замечать странные вещи, творящиеся в деревне: то птицы дохлые целыми стайками на дороге лежат, то скелет оленя на лугу за ночь цветами зарастает, то бабка ночью бродит. Она мне запретила ночью вставать. Говорит: - Аки подымешься, душенька, тебя ыпа хвать и нетю. Прятуйся под одыялами и ок своих не разывай. А сама только и делала, что гремела костями по дому ночи напролёт. Но вот однажды через пару недель мне скучно стало. Конечно, форму физическую я поднял, но, откровенно говоря, начал немного деградировать . Тогда я решил дождаться, когда бабка будет греметь подальше от моей комнаты и пробраться к ней в комнату. Может хоть старые журналы у неё есть, хотя бы что-то почитать. Та ночь казалась особенно тёмной и мрачной. Может быть потому, что я решил провернуть что-то запрещённое, а может потому, что небо затянули тяжёлые дождевые облака, закрывшие звёзды и луну, погружая мир в абсолютный беспросветный мрак. Я медленно прижался ухом к двери и закрыл глаза, прислушиваясь к мерному постукиванию тяжёлых старушечьих шагов. Когда они скрылись за поворотом, я тихонько выглянул в коридор. И замер. Что-то здесь явно изменилось. До этого коричневые, покрытые вековой плесенью и влагой деревянные стены словно были чуть толще. А сейчас коридор увеличился почти в два раза. И что самое интересное: стены стали грязно-серыми с жёлтым, красным, чёрным и оранжевым налётом и кажется... Они теперь состоят из переплетения трубок? Через секунду я заметил что тоже самое произошло с полом и потолком. Я нерешительно дотронулся пальцем до стены и почувствовал гладкую прохладную поверхность, но так и не смог понять, что это. В недоумении я двинулся дальше, мимоходом замечая, что многочисленные зеркала и окна завешены чёрной тканью. Наверное, бабка их завешивала и поэтому ходила тут ночами. Но почему этого нельзя было сделать при мне? В непонятном порыве я подошёл к окну и заглянул под ткань. Под окнами весело скакали полсотни человек. Это было похоже на какой-то шабаш: белая одежда, распущенные волосы, огромный костёр и хороводы (возможно даже под какие-то песни) . А главное то, что все они были молодыми: лет 15-20. Неужели здесь где-то прячутся неославяне? А ночью получается устраивают реконструкции. Вот бабка и говорила, что мол нельзя ходить ночью и что страшно. Просто не хотела, чтобы я знакомился с ровесниками. Я тут же выбежал на улицу и прибежал к людям. Наш дом стоял вдалеке от других, и перед ним расстилалась огромная поляна, переходящая в лес. Именно на ней сейчас веселились молодые люди. Я не оборачиваясь на дом подошёл к ним и попросился в круг. Высокая кудрявая девушка в длинной белой строчке взяла меня за руку и потащили за собой в хоровод, не сказав ни слова. Да, эти люди действительно пели песни. Да, пусть какие-то странные они были, ну и что. Когда наступает гроза Мы ищем ответы в проклятье Мы вырвем чужие глаза Склонимся в безудержной жатве Клянётся пахарю сосед Что клятву не нарушит Что больше здесь не будет бед Что слова не нарушит Клянётся пахарю сосед, А сам давно уж знает Что если в клятве крови нет, То пахарь умирает Я слушал эти песни с открытым ртом и старался запомнить. Не знаю сколько мы так пели и носились в безудержной гонке. Ребята будто не знали что такое усталость. Но потом появилась какая-то новая песня... Чтобы кости не болели Чтоб не жрали всё сподряд Ты прими скорее жертву Ты прими и будешь рад. Силуэты ребят начали выгибаться, покрываться кровавыми отметинами, кости вырезали наружу, плоть гнила и осыпалась клочьями. Я не мог понять, что происходит и в ужасе стоял, наблюдая за происходящим. Если хочешь погулять Не ходи ты ночью Если хочешь убежать... А кто из нас не хочет... Они двинулись на меня всей толпой и я побежал обратно в дом. Может быть бабушка сейчас встретит, всё объяснит, может быть это просто страшный сон... Бабушка стояла на пороге гигантского здания из костей. Она смотрела на меня не с жалостью. С упрёком. - Ыпа беси улетает на юги за стрыкалями. Мертвечины вставают из костий пепельных не убегëшь ты, сын моей дочери. Я забежал в этот дом, минуя бабку. Я уже понимаю, что мне не стоило этого делать. Понимал, но не мог бездействовать. Когда меня накрыла темнота, я ещё слышал зауывные куплеты: Костяной дом забирает Детишек себе на обед Детишки там умирают Ведь выхода попросту нет!