Эхо в темноте

***

— Летний фестиваль! — кричат в унисон два голоса. Джисон подкидывает в воздух цветастую листовку с крупным заголовком: «Летний фестиваль — впервые в вашем городе!». Он и Феликс, схватившись за руки, прыгают на месте с довольными криками и пытаются затащить в свои объятия стоящего рядом Минхо. На лице Минхо не отражается радости от предвкушения праздника. Не то, чтобы он не любил такие скопления людей. Сладкая вата, довольный смех детей, клоуны в ярких костюмах и ещё много чего радостного и вызывающего улыбку. Но вот есть одна вещь, которая отбивает всё веселье напрочь. Аттракционы с этими до ужаса пугающими вагонетками, что взлетают высоко в воздух с сопровождением криков ужаса от подростков и взрослых. — Хён, ты ведь пойдешь с нами? — высоким голосом спрашивает Джисон и строит милое выражение лица, прикладывая пальчики к мягкой и румяной из-за смеха щёчке. И Минхо не может отказать. Не откажет ни в чём этому прекрасному созданию, с растрёпанными волосами и неправильно завязанным галстуком поверх школьной рубашки. Джисон — самая сильная слабость Минхо. Он уверен, что однажды тот погубит его, когда поймёт, какое сильное влияние оказывает на старшего. Минхо придёт ранним утром, чтобы спустить того с крыши, на которой парень встречал рассвет, но случайно повалил металлическую лестницу и теперь не мог спуститься. Ночью принесёт любимые сладости, когда Джисон позвонит в слезах и расскажет, что расстроился из-за дочитанной книги. Да что уж говорить, Минхо ему и звезду достанет, если парень состроит это милое личико и прошепчет: «Ну пожалуйста, хён». Прошепчет, чтобы ни один другой человек не услышал, ведь разве может этот проказник Хан Джисон сказать «пожалуйста»? Но для Минхо может. Привык бороться со своими принципами и характером. И если Минхо готов сделать для него всё, то и Джисон не останется в стороне. Прибежит на помощь, поддержит добрыми и нужными словами. Они друг для друга готовы пойти на всё. Именно так и ощущается настоящая дружба. Ведь так?

***

— Прости, — шепчет Феликс, медленно отходя от калитки, что ведёт к очередному аттракциону. У Минхо только от его вида все внутренности сжимает. Железная вагонетка, раскрашенная всеми возможными яркими цветам, стоит на ржавых рельсах и совсем не вызывает чувства спокойствия. Не удивительно, что Феликс в панике выбегает оттуда, только чтобы не отправиться на свою верную смерть. И Минхо не может понять, почему на подрагивающих ногах самостоятельно открывает скрипучую калитку, как только видит застывшие слёзы в глазах Джисона. Ничего не произойдёт, если он прокатится всего лишь раз. Просто закроет глаза и время быстро пролетит, тот даже не успеет вскрикнуть. — Спасибо, хён, — шепчет Джисон и сжимает ледяную руку Минхо, который уже схватился за тонкую металлическую перекладину, что служит защитой. Тот взгляд, полный благодарности, стоит каждой испорченной нервной клетки Минхо. Джисон не отпускает его руки, ощущая, как та покрывается холодным потом. Минхо вздрагивает, когда вагонетка начинает вибрировать и с оглушающим скрипом двигается с места. Быстро набирает скорость и парень слышит довольный смех Джисона. Сам же не может и рта раскрыть, ведь замер. Только сжимающая его руку ладонь периодически приводит в чувства, но и то ненадолго. Голова кружится, а желудок стягивает из-за скорости. Впереди узкое пространство, в которое вагонетка врывается на огромной скорости. Воздух разрезается со свистом, а Минхо ещё сильнее жмурится. Пространство погружается в беспросветную темноту и вагонетка снижает свою скорость. Минхо старается с облегчением выдохнуть, ведь скорость снижается ещё и ещё. Сердце чуть отмирает и возвращается к своей работе, но всего на пару мгновений, ведь Минхо осознаёт, что так не должно быть. Проходит пара секунд, прежде чем вагонетка останавливается вовсе, затормозив с противным скрипом, который, вероятно, застынет в воспоминаниях на всю жизнь. — Так и должно быть? — спрашивает Минхо самым высоким голосом, выдавая весь страх. Но Джисон не отвечает, сам пугаясь тона старшего. Он чувствует, как рука парня под ним принимается трястись, отдавая вибрацию по всему телу Джисона. Его колени дрожат и вся вагонетка трясётся. Джисон и сам дрожит. Ещё и темнота нагнетает, а каждый скрип кажется потусторонним и холодит кровь в жилах. Спустя тридцать секунд (Минхо считал, пытаясь выровнять дыхание) Джисон осознаёт, что здесь точно что-то не так и подаёт голос: — Стоит проверить. Минхо вздрагивает всем телом и Джисон перехватывает уже обе его руки, сжимая в своих. Он разворачивает корпус так, чтобы быть лицом к парню, но это ничего не даёт, ведь темнота настолько сильная, что нет ни единой возможности рассмотреть что-то перед собой. — Я пройду чуть вперёд? Джисон использует вопросительную интонацию, чтобы узнать мнение старшего, но тот сразу же вскрикивает: — Нет! — и его голос полон подступающей паники. — Не оставляй меня одного! — Хорошо, — быстро соглашается Джисон, поглаживая костяшки пальцев Минхо. — Мы можем проверить вместе. — Нет! — вновь кричит Минхо, и его голос отдаётся эхом по всему пустому помещению, делаясь ещё громче и обширнее. — Я не встану отсюда. — Тогда мы придумаем что-то другое, — обещает Джисон, придвигаясь ещё ближе, чтобы дать полное ощущение его присутствия, — мы можем… — Оставайтесь на своих местах! — голос раздаётся из динамиком, из которых ранее звучала музыка. — Скоро мы восстановим поломку и выпустим вас! Джисон выдыхает, радуясь, что скоро всё вернётся на круги своя. Дотрагивается своими коленями до Минхо и понимает, что его трясёт с ещё большей силой. Он приближается, чтобы приобнять Минхо за плечи, но тот, как только чувствует тепло Джисона, бросается вперёд, наваливаясь на парня всем телом. И если сначала Джисон опешил, то уже в следующую секунду, он сжимает друга в крепких объятиях. Тот дрожит, как будто его окатили холодной водой и выставили на опушку, обдуваемую северным ветром. Джисон гладит по спине, стараясь успокоить, но это едва ли получается, ведь парень не здесь. Где-то в своих мыслях, которые сжирают его, оставляя глубокие дыры в теле. — Минхо-хён, — зовёт Джисон и ощущает, как дёрнулось тело, а значит Минхо его слышит, — я рядом с тобой. И пусть слова до боли банальные и ничуть не успокаивают, но Минхо поднимает голову и Джисон видит блеск в его глазах. Слёзы страха застыли в них. — Мы в безопасности, — заверяет Джисон, сжимая талию парня, — совсем скоро нас вытащат отсюда. И Минхо понимает, как им повезло, что они не застряли на спуске или подъёме. Они в полной безопасности, но вот только страха это не отнимает и Минхо снова опускает голову на плечо Джисона, зарываясь лицом в мягкой ткани его рубашки. Он прижимается ещё ближе, а руками сжимает чужие плечи. Чуть елозит носом, задирая ворот и замирает, дотронувшись кожи. Втягивает сладкий запах, которым Джисон обливается каждое утро. Знакомые нотки будто тормозят мозговую активность. Затуманивают разум, позволяя уйти страху, а остаться только теплоте и цветочным полям. — Ты такой тёплый, — шепчет Минхо, слегка касаясь губами кожи. Джисон только неловко посмеивается в ответ. Они обнимались раньше, почти каждый день. Но никогда не были настолько близко друг к другу. Не прижимались так, что можно ощутить чужое сердцебиение, как своё. Не сталкивались коленями и точно не касались шеи. Но Джисон не хочет оттолкнуть друга, а лишь скользит руками по талии Минхо, собирая тонкий свитер складочками. Зарывается носом в мягкие волосы, втягивая запах шампуня. — А ты вкусно пахнешь, — находится с ответом Джисон. Минхо хмыкает в шею, пуская мурашки, а Джисон сдержаться не может и издаёт странно-смущающий звук. Старший будто не слышит и игнорирует, вновь проходясь холодным носом по линиям шеи, наслаждаясь её мягкостью. Джисон чуть запрокидывает голову, подставляясь под ласки, и что-то в его груди ёкает. Нет чувства, что они делают нечто не то. И Джисон бы растёкся, не держа он тело Минхо в своих руках, ведь последний дотрагивается пухлыми губами. Теперь это не что-то случайное, а трезвое и целенаправленное. Он скользит к уху, задевая мягкую мочку, и вновь опускается вниз. Минхо чуть отстраняется и смахивает пересохшие губы, проходясь по ним языком, и льнёт вновь. Тело Джисона прошибает разрядом тока, когда он чувствует влажность на своей коже. А Минхо идёт дальше, оттягивая воротник рубашки и добирается до ключиц, смыкая на них губы. Он словно кусается, но лишь одними мягкими губами, не позволяя причинить боль. Но для Джисона это сродне самым острым клыкам, что впиваются и раздирают кожу. В голове ноль здравых мыслей и он лишь сильнее вытягивает шею. Минхо принимает затею и движется ввысь, выцеловывая кадык Джисона. — Хён? — всё же подает голос Джисон, сглатывая, и кадык дёргается под губами старшего. — Что мы делаем? Но Минхо не отвечает, а выпускает зубы, чтобы поймать без конца скользящий бугорок под кожей. Джисон вздрагивает и вновь тихо скулит. Сжимает чужую кофту в кулаки и чуть тянет, заставляя оторваться от себя. Минхо смотрит в его глаза, и хоть те плохо видно из-за темноты в них чётко видны все эмоции, что желал увидеть Джисон. В них всё тот же страх, но младший точно понимает: всё, что сейчас делает Минхо, ничуть не для того, чтобы отвлечься. Во взгляде искреннее желание и извинение за то, что прикоснулся без спроса. — Ты хочешь… … Чтобы я остановился? — должен был продолжить Минхо, но Джисон сам льнёт ближе, чтобы чуть коснуться губ старшего своими губами. — Не хочу, — шепчет он. Все дальнейшие слова и непрошенные мысли пропадают в медленном поцелуе. Парни не торопятся и не набирают темп, лишь слегка касаясь и оттягивая губы друг друга своими. Руки Минхо теперь по собственнически легли на шею Джисона, притягивая того ближе, а Джисон, в свою очередь, крепко сжимает его талию. Минхо вспоминает все моменты, когда был близок к этому. Когда желал сделать губы Джисона своими, но в последнюю секунду передумывал. Джисон всегда был близок, но хотелось, чтобы тот был близок иначе. Чтобы поселился в сердце, и в ответ прописаться в его. Хотелось чувствовать его всегда, даже когда того нет рядом. Чтобы только прикоснуться к зацелованным губам и вспомнить, кто их целовал. Вспоминать его горячее дыхание на себе, чтобы то согревало в холодную ночь намного лучше любого обогревателя. Джисон перенимает активность на себя и желает тоже прикоснуться к слегка похолодевшей от не до конца ушедшего страха коже. Оставляет чуткий поцелуй на уголке его губ и медленно скользит вниз. Впитывает в себя все эмоции, которыми желал поделиться Минхо. Помнит, как ругал себя за неправильные эмоции к своему хёну. Понимал, что должен относиться со всей любовью, но как к другу или к брату. Целует и чуть прикусывает кожу, наслаждаясь еле слышными всхлипами, и вспоминает, что просыпался в холодном поту, когда парни ночевали вместе. Ведь невозможно спать рядом с источником этих чувств. Смотрел полночи на подрагивающие во сне ресницы цвета темноты, что сейчас окружает их. На утро лениво потягивался, притворяясь, что только что проснулся. А сам не мог выбросить из головы, что всё, чем бы он хотел заниматься этой ночью — смотреть и трогать. Запоминать каждую шероховатость на любимом теле. — Как же я мечтал об этом, — хрипит Минхо, отвлекая парня от воспоминаний. Джисон целует с большим усердием, тянется вперёд, прижимаясь всем телом. Сердце колотится, как ненормальное, но ненормальные лишь они одни. Счастливый всплеск раздаётся внутри, и Джисон не может сдержаться, вновь смыкая их губы. Минхо слегка вздрагивает от напора, но расслабляется и позволяет проникнуть настойчивому языку Джисона меж его губ. Последний довольно мычит, обводя им стройный ряд зубов. — И я мечтал, хён, — с придыханием говорит Джисон и снова спускается вниз. Оттягивает ворот свитера, чтобы повторить действия старшего. Смыкает влажные губы на ключице, и спина Минхо выгибается под его руками. — Представлял? — шепчет Минхо, ведь боится произносить свои желания вслух. Сам представлял каждую ночь перед сном, заходя порой слишком далеко. На утро в школе было стыдно смотреть в глаза. Один Минхо знал, чем они занимались этой ночью. Джисон ведь мирно спал в своей кровати, не оттягивая вниз ставшие безумно тесными, пижамные штаны. — Представлял, — соглашается Джисон. Ведь представлял даже то, в чём стыдно признаться самому себе. Такие яркие картинки, которые застряли в его памяти на такой длинный срок, что до сих пор разрывают грудную клетку изнутри. Картинки, из-за которых он зажимал свой рот в изгибе локтя, пока кончал в собственную руку в душевой кабине. — Расскажи мне, — просит Минхо, ещё сильнее путаясь пальцами в светлых прядях Джисона. Тот тихо стонет от этих ощущений и смелость берёт над ним верх, а чувство стыда отходит на второй план. Он прикусывает мочку уха, когда хрипло шепчет: — Так хотел, чтобы ты прикоснулся к моей коже, поэтому закрывал глаза и трогал себя, представляя твои руки. Минхо откидывает голову и томно выдыхает от этих слов. Сам делал так, представляя чужие руки. Гладил себя и пощипывал, стараясь только поверить в это. Он выпутывает одну ладонь и незамедлительно тянет её вниз. Проводит по напряженному предплечью, ведь Джисон крепко сжимает его талию. Крадётся вниз и поглаживает чужие рёбра, что спрятаны под мягкой тканью. Словно спрашивает разрешения, а Джисон и отвечает, вновь прикусив мочку уха. Ладонью Минхо забирается под подол рубашки, и оба счастливо стонут, когда старший касается мягкой и очень горячей кожи. Тянет другой рукой за волосы, чтобы Джисон оторвался от его кожи. Намного жёстче прежнего вгрызается в губы, сразу запуская язык и сталкиваясь с чужим. Они двигаются в понятном лишь им темпе, то медленно поглаживая, то покусывая кончики языков. Их чувства выходят за пределы голов, впитываясь в другого человека. И Джисон не может сдержать звонкого вскрика, когда Минхо вновь оттягивает его за волосы. — Я тоже представлял, — признаётся Минхо. — Расскажи, — шепчет Джисон, — пожалуйста, хён. — Ты так часто говорил, что тебе нравятся мои бёдра, — Минхо шумно вздыхает, словно вспоминает все те слова Джисона, — и я сжимал кожу на них до такой степени, что на них оставались синяки. Джисон не теряет таких важных для них секунд и спускает обе руки с талии, укладывая те на широкие бёдра. И Минхо прав, Джисон всегда наслаждался ими, что даже сдержать эмоций порой не мог. Потом корил себя, пока бил рукой себе в лоб, ведь не должен друг так восхищаться телом друга. А теперь, не скрывая своего удовольствия, исследует их, сильно сжимая. Минхо снова запрокидывает голову и шумно дышит. Мурашками всё тело покрывается от того, как Джисон сжимает его кожу. Тот совершенно не стесняется, скользит ими вверх и вниз, сжимая ткань широких брюк. Большими пальцами проваливается меж бёдер, поглаживая их внутреннюю часть. Дыхание Минхо настолько громкое, что то эхом отскакивает от стен и влезает глубоко в разум младшего. Минхо снова тянет Джисона на себя и если бы их движениям не мешала железная перегородка, то Джисон бы уже давно залез к нему на колени. Их губы снова смыкаются, но те лишь лениво сминают мягкую кожу, внимая всем полустонам и вздохам, которые они издают друг для друга. Уже нет ничего, кроме них двоих, а по ногам тянется волна возбуждения, посылающая мурашки внизу живота. Минхо уже не может сдержаться и сам елозит по сидению, стараясь уловить больше прикосновений. Чтобы те были выше и затронули чувствительные места. Сам спускает вторую руку и уже обеими пробирается под рубашку младшего. Гладит спину с выраженной ямочкой и перебирается вперёд, чтобы ощутить подтянутый живот под своими дрожащими пальцами. Кончиками пальцев скользит под ремень, что вставлен в петли джинс с высокой посадкой. Не один из парней не замечает, как помещение вновь наполняется тихой музыкой. Вагонетка слегка поскрипывает, когда двигается с места. Джисон испуганно отрывается от чужого тела и губ, стоило только первому лучу света осветить их лица. Минхо стыдливо оттягивает кофту вниз, а другой рукой прикрывает красные от возбуждения и стыда щёки. Оба молчат до конца пути. Радует, что страх Минхо сменило это чувство стыда и вины, которое не отпускает и заставляет глотать непрошенные слёзы. Джисон тоже отводит взгляд и молчит. Руки до сих пор горят от того жара, что исходил от них. Феликс что-то бормочет вдалеке, хотя совсем близко. Просто оба друга сейчас совершенно не здесь. Джисон идёт рядом с Минхо, когда Феликс скачет впереди них. Даже сейчас те не желают отойти друг от друга, хотя до безумия стыдно за проделанное. Туман понемногу сходит и возвращается реальность. Джисону ни чуть не грустно от произошедшего, а наоборот мурашки покрывают всю спину. Хочется ещё и больше, дольше. А Минхо не может посмотреть на друга, поджимает всё ещё красные и опухшие от поцелуев губы. Стыдно, что начал первым. Не спросил, хоть и Джисон по-видимому, ответил взаимностью. Джисон чуть сокращает расстояние между ними и проводит указательным пальцем по ребру ладони Минхо. Старший вздрагивает, но не отстраняется. Наоборот раскрывает ладонь, и Джисон нежно вкладывает свою. Минхо поворачивается, и улыбка растягивается на его лице, а Джисон счастливо улыбается в ответ, крепко сжимая замок из ладоней.