Париться и пялиться

      Женя вонзает лопату в землю, отвлекаясь на вибрирующий в кармане телефон. Открывает панель уведомлений и тупо таращится в экран, пытаясь понять, что ему только что пришло. Уведомление от: Пётр Гуменник. 12:27. Можно у тебя помыться?       Семененко тихо матерится под нос и заходит в приложение, чтобы убедиться, что это не спам и Петю не взломали. Пётр Гуменник: Женя, привет. Я со странной просьбой. У меня завтра мастер-класс, а в квартире, как назло, воду горячую отключили. И у родителей тоже. 12:25 Поэтому, короче 12:25 Можно у тебя помыться? 12:27       Теперь понятно.

Евгений Семененко:

Привет. Я бы помог с радостью, да только у нас тоже отключили. Сами на даче теперь живем.

12:27

Пётр Гуменник: Жаль, пойду дальше проситься 12:27 Спасибо все равно 12:28       Женя убирает телефон в карман и вновь берется за лопату. А потом его как будто осеняет, и он быстро выуживает его обратно, чтобы написать новое сообщение.

Евгений Семененко:

Петь, у нас же баня есть. Приезжай.

12:30

      И кидает геолокацию. Петя тут же читает и мгновенно строчит ответ, что сядет на электричку и приедет сразу после пары. Женя с чувством выполненного долга в который раз убирает телефон и берет в руки лопату, но тотчас оставляет ее и уходит в дом, предупредить родителей о гостях. А потом и баню надо затопить.       Грядка сегодня так и останется не вскопанной.       Когда Петя приезжает, время близится к раннему вечеру. Мама Жени заботливо пытается «худющего» Гуменника накормить, на что он отказывается, потому что ему еще назад добираться и не хочется время терять. Семененко провожает его до отстроенной на другом конце участка бани и подробно рассказывает, где что лежит и как чем пользоваться. Когда он уже собирается выйти из здания, Петя спрашивает: — Я думал, мы вместе пойдем?       Женя удивленно останавливается, тараща глаза. Сказать, что он ошарашен таким предложением — ничего не сказать. — Ну, просто, — спешит исправить положение Гуменник, замечая чужую растерянность, — ты тут хозяин, все знаешь. Мало ли.       Семененко прикидывает, что доля рациональности в его словах есть и остается. Скидывает футболку и шорты и перевязывает полотенце на бедрах.       Бани он не очень любит. Может быть, в середине сезона, зимой, после выматывающих соревнований и есть какое-то удовольствие погреться и расслабиться. Но в чем забава в жару закрываться в помещении, в котором еще жарче — это он не понимает. Зато, судя по социальным сетям, Петя париться любит.       Когда они заходят внутрь, Женя отсаживается подальше на скамейке и лишний раз на Гуменника старается не смотреть. Конечно, они сотни раз видели друг друга без одежды в раздевалках. Но сейчас, наедине, ему неловко и некомфортно, а щеки горят. То ли от жаркой температуры, то ли от прилившей к щекам крови. Еще и Петя уже несколько раз поднимался с места, чтобы подлить воды на камни. Семененко не хочет, но все его взгляд падает на маячащую перед ним спину.              И все же спорить с тем, что Гуменник отлично сложен — тяжело. Он высокий и кажется визуально тонким и худым, но деле очень крепок и силен. Иначе бы не собирал старшие квады. Женя ему даже чуть-чуть завидует. Да, с таким ростом скоординироваться в воздухе сложнее. Но, если ему память не изменяет, Петя легче на пару килограмм, и прыгать ему тоже, скорее всего, легче. Хотя, это мелочи, и особой роли не играют. Семененко смотрит в чужую спину, случайно взглядом зацепившись, пока Петя держал в одной руке полный ковшик с водой. Женя не хотел, но все же залип на то, как красиво перекатываются крепкие мышцы. И опомнился, лишь когда Гуменник обернулся к нему лицом. — Все нормально?       Семененко бы извиниться и поскорее взгляд отвести, но вместо этого он глазами ниже спускается, рассматривая очерченный живот и упираясь в белое полотенце. Петя это замечает, ухмыляясь, спрашивая: — Почему ты продолжаешь пялиться на меня, Женя?       Женя замирает, глаза распахивая от удивления и смущения от осознания, что его поймали за таким делом. Он ощущает, как еще сильнее вспыхивают щеки, и опускает взгляд в пол, пытаясь потерять его в щелях между дощечками. С трудом сглатывая, он произносит: — Я… я не… — голос едва ли громче шепота, — Тебе показалось. — Показалось, — насмешливо тянет Гуменник, приближаясь вплотную. Легко касается ладонью чужого живота и нависает сверху. Женя тихо ахает, почувствовав руку Пети на собственном теле. От этого внезапного действия он вскидывает голову, встречаясь взглядом. Гуменник глазами бегает по чужому лицу, что-то выискивая, прежде чем расплывчато спросить: — Мне отойти?       Женя резко и энергично мотает головой в стороны. Петя рукой ведет ниже, кладет на талию, не касаясь почти, а у Жени след горячий на этом месте расплывается. Еле ощутимо надавливает, перемещая на поясницу и тянет навстречу. Семененко еле успевает губы разомкнуть при удивленном вздохе, прежде чем губы Пети накрывают его. Сначала просто прикасаясь, а затем слегка прикусывая зубами, оттягивая. У Жени сердце бешено колотится и ток по позвоночнику проходит. Он нетерпеливо распахивает губы, и поцелуй становится еще требовательней. Когда язык Пети добирается до его языка, оба стонут. Женя выгибает спину, чтобы быть еще ближе и, набравшись неизвестно откуда смелости, сам тянет руки к полотенцу на чужих бедрах. Гуменник, почти не сокращая расстояния между ними, садится возле на скамейку и в ответ стягивает ткань.       Женя отстраняется и во рту у него пересыхает. То ли от страха, как далеко они зашли, то ли от открывшегося вида. Но он даже не успевает подумать, как Петя наклоняется, вновь вовлекая в поцелуй, и своими длинными пальцами обхватывая оба члена сразу. И у Семененко в голове все мысли выбиваются, оставляя место ощущению, как возбуждение Пети горячо трется об его. В бане все еще очень жарко, и у него на лбу испарина и пот, но ему так хорошо, что он задушено шепчет: — Не останавливайся, пожалуйста.       Гуменник сильно прикусывает его ключицу и ускоряет движение рукой. Женя чувствует, что он очень близко и стоит Пете надавить у головки, как белая вспышка проносится у него перед глазами. С трудом сфокусировав зрение, он замечает, как Гуменник прикладывается лбом к нему на плечо, также тяжело и загнанно дыша, а температура в бане, кажется, упала на градусов двадцать. Женя издает какой-то тихий умоляющий звук, и Петя, кажется понимает. Поворачивает голову, чтобы поцеловать, мягко прижимаясь губами.       Когда они, спустя время, выходят, родители интересуется, почему они оба такие раскрасневшиеся. Петя находит, что ответить, быстрее: — Так баня же. Жарко.       Женя заливается краской еще больше.