Деревенька в междумирье

            Решил один мужик в город уехать, на фабрику устроиться, свистолеты делать. Думал, в городе будет жить в тепле и достатке, значит, хвощ на балконе растить. Уехал на первом же автобусе, счастливый, месту от зубов, скалимых им, на лице не было. Приехал, мужик, значится, спросил пару прохожих, про свистолеты да про хвощ они не слышали, зато подсказали фабрику по производству фендибоберов. Потупил мужик глаза да думает, что уж теперь ему и фендибоберы по нраву придутся, наш народ покорный, все будет делать, ведь вольный хлеб сам в руки не прыгает. Приехал на такси к фабрике. Пытался расплатиться горилкой, долго спорил с таксистом, последний плевался, но был сражен настойчивым взглядом и принял бутылку, заполненную до горлышка странной зеленой, светящейся жидкостью. У фабрики слышалось возмущенное и сердитое уханье мужиков, сапожная брань и шелест токарных станков. Точнее шум. Ну, это уже детали. Мужик, значит, не без сомнения заходит, спрашивает: «Кто у вас начальник, мужики?»             Отвечают хором, не отрываясь от станков, включая даже реверс одновременно, нарезая резьбу по краю фендибобера: «Любая власть есть насилие над личностью!» Мужик раскрыл рот в изумлении: неужто в городах все такие зауменные и личности земной помыслы им будут смешны?! «Я… мене… нужно не властного над вами, а самого опытного, вот!» — сформулировал бессильно мужик, словно падая в пучину сомнений, не властный над собою. Руки у мужика затряслись, словно опять ложки в руки взял, ложеньки, да постукивать решил. Ответили не хором, запинаться стали, невпопад. Кто прокричал про объективность оценки опытности, кто Карла Маркса процитировал, кто Ницше, кто Дарвина, в общем, так мужика напугали, что он с испугу свистолет из воздуха смастерил и улетел в родную деревню. Воистину, можно вытащить мужика из деревни, но нельзя вытащить из него свистолет!             Заболел как-то один мужик, чихать начал, хрюкать, на лице гримаса боли, в постели никакой, отчего на лбу стали проступать небольшие оленьи рожки. Пошел мужик к доктору, говорит, мол, так и так. Доктор смотрит, прищуривает глаза: «Заболел?» — спрашивает. «Заболел», — соглашается послушно мужик. «Уверен?» «Да», — отвечает мужик. Доктор потоптался на месте, почесал голову, подбородок и изрекает важно: «Заочно ставлю сифилис, очно — неизвестная науке форма свиного гриппа. Вам в город нужно, батенька». Мужик проскрипел зубами и ушел, похрюкивая. Город — так город, размыслил он. Делать нечего, поехал. Сел в маршрутку там, номер 13, хрюкнул и передал за проезд, уснул. Проснулся на кладбище в окружении мышей, ночью. Думает, надо обратно ехать, ну и по-мужицки как крикнет на пол-кладбища: «Ко-о-о-онь!!!», а ему оттуда тихо так, через эхо, как из деревни: " Мужи-и-ик!» Мужик ничего не сообразил, хрюкнул для приличия и пошел, куда глаза глядят. На следующий день попал в больницу, натянул бахилы и поцокал в регистратуру. Там пухлая баба попросила его купить чая. Не смог отказать, купил даже две пачки. Патлатый доктор на приеме взял мужика за грудки и уронил на стену, прикрикивая: «Ну, я тебя вылечу! Вылечу, говорю! Что хрюкаешь, не веришь, скотина?!»             Лечился мужик, лечился, но так и не вылечился. Зато рога отвалились. Лечился мужик год и три месяца, лечился и надоело, решил, что хоть уродцем, но надо на родные края взглянуть, самогону испить, из хвоща да с можжевеловой веточкой, с Марфушей помириться: любила ж она его, урода. И сейчас полюбит. Мужик победно что-то прохрюкал, прибежал в деревню, аж язык на свиной щетине. Завизжал, самогона как хряпнул, можжевеловыми ягодами зажевал, на свистолет глянул… Да черт его знает, что там помогло, но забегает он на порог хаты — детки бегают веселятся, ой, люли-люли веселые, — встречает Марфушу и тут его лицо снова своим (правда, кроме него самого, никто разницы не заметил) становится, к досаде его, рога тут же выросли — это закон сохранения вещества сработал. Ну, мужик разбираться не стал, так и похрюкивал. Семейное, решил. Больше он к докторам решил ни ногой. Особливо к городским — вовек не забудет, как ему почку и кусочек печени там отрезали. А еще кожи сняли прилично, а все говорили, что часть лечебного процесса. А он верил еще, в глаза заглядывал, не спрашивал, отчего мочой ссытся с кровью. Ну да вы не беспокойтесь, отрастет. У нас в деревне все растет и отрастает.