Покорение холодного профессора

Кавех барабанил тонкими пальцами по столу в аудитории, стараясь хоть как-то отвлечь себя и не уснуть. Не будь у него уважительной причины слушать всю эту скукотищу о возникновении языков, он бы давно уже вальяжно разлёгся на лужайке с альбомом и карандашом в руках. «Возможно, кому-то моя лекция кажется унылой, но я бы запомнил следующую информацию для предстоящего экзамена», — холодным голосом отчеканил профессор, возвращая Кавеха к реальности. Студент поднял взгляд рубиновых глаз на преподавателя и, ожидаемо, тот не смотрел на него, хоть Кавех и понимал, что сказанное было обращено к нему, ведь все остальные в аудитории определённо были зубрилами и такое напоминание было им не к чему. Профессор аль-Хайтам негласно был прозван главным красавцем и сексимволом их Академии. Никто другой из преподавателей или студентов и рядом с ним не стоял. Холодная, в какой-то мере даже отчуждённая красота господина аль-Хайтама, как и отталкивала, так и притягивала к себе взгляд одновременно. Студентки заливались краской рядом с ним, а студенты недовольно бурчали, видя подобную реакцию девушек, и всё же даже они молча затыкались, когда аль-Хайтам проходил мимо. Долгое время Кавех не понимал этого культа, пока по воле случая не стал его главным предводителем. К слову, изначально профессор виделся ему как совершенно скучная и занудная личность с явно нездорово высокой самооценкой из-за подобного внимания. Всё изменил случай в баре. Это была вечеринка в кампусе перед зимними каникулами, но, желая приключений и больше алкоголя, часть студентов отправилась в бар возле Академии. Кавех пил настолько много, что казалось вот-вот он завалится и уснёт прямо за столом, но ноги стойко держали его, чего не скажешь о других его компаньонах. Одна из девушек не успела добежать до туалета, как столкнулась с парой преподавателей и, не сумев сдержать всё в себе, выплеснула содержимое желудка на серую рубашку профессора аль-Хайтама. Кавех мог поспорить, что пока девушка вытирала рот и заплетающимся языком бормотала что-то похожее на извинения, всё здание погрузилось в гробовую тишину. Аль-Хайтам исчез из бара почти сразу, но никто точно не видел, куда он ушёл, да и кому было дело, когда впереди целая ночь? Кавех осилил ещё пару бокалов пива, как почувствовал подступающую к горлу тошноту. Не желая повторить судьбу знакомой, он сразу покинул стол и на ватных ногах поплёлся к туалету. Открыв дверь, он остолбенел: возле раковин стоял профессор аль-Хайтам, по пояс обнажённый, с грязной рубашкой в руках, пытаясь смыть неприятные следы. Это тело Кавех не забудет никогда. Подтянутый торс с плоским животом и выступающими на нём кубиками, широкие плечи и мускулистые руки. Дыхание сбилось от увиденного, по телу прошла дрожь, а член неосознанно дернулся. Аль-Хайтам перевёл взгляд холодных бирюзовых глаз на студента, ошеломляя того ещё больше, и слегка раздражённым тоном поинтересовался: «Тоже хочешь испортить мою рубашку?» О, а Кавех хотел, но определённо не рубашку. Он быстро ретировался из туалета и бара заодно. За ближайшим углом, держась за кирпичную стену, он очистил желудок, а после вернулся обратно в общежитие. Уже лёжа в кровати, его сознание самостоятельно принялось возвращать его к сцене в туалете. Рука потянулась к члену, желая снять появившееся возбуждение. Стоит ли говорить, что с того самого дня Кавех больше не мог выкинуть профессора из головы? Все зимние каникулы Кавех провёл в сердечных скитаниях. Он сам не заметил, как стал одержим профессором, и, бросив все попытки забыть его, он принялся раздумывать, как бы им сблизиться. Обычно делающий всё по настроению и наитию, Кавех с удивлением для самого себя стал собранным и расчётливым. Рождественские каникулы пролетели незаметно, студенты уныло возвращались в Академию, и, казалось, только Кавех не мог дождаться начала семестра. За время, что он провёл дома, в его голове вызрел план, и он поскорее хотел начать его реализовывать. Первое, что он сделал, — записался на курс профессора аль-Хайтама по «Истокам лингвистики». Это вызвало недоумение у секретаря, но всё же он внёс этот предмет в его расписание. Изначально студент планировал всеми видимыми и невидимыми намеками показать преподавателю, что он готов распластаться перед ним прямо посреди аудитории во время лекции. Но твердолобый профессор попросту его игнорировал, лишь посылая короткие рассерженные взгляды. Кавех быстро понял, что таким образом он ничего не добьется и с таким человеком как аль-Хайтам нужны более жесткие меры, ведь сейчас Кавех в его глазах был не больше, чем другие студенты мечтающие затащить его в постель. Поэтому спустя два месяца тщетных попыток добиться своего, Кавех приступил к плану Б. «Хм? — Тигнари оторвался от ростков конопли, что запрятал в академической лаборатории. — Что-то что может обездвижить человека?» Кавех замахал руками: «Нет, нет, не обездвижить, скорее…– он затушевался, стараясь подобрать более удачную формулировку, — сломить сопротивление на некоторое время». Тигнари шмыгнул носом: «Вот как…» Кавех выжидающе смотрел другу в глаза, который был аспирантом на химическо-биологическом факультете и как никто другой мог знать о подобном. Также Кавех порадовался, что он выбрал удачный момент для своего прихода; похоже Тигнари недавно прикурнул, а поэтому докапываться и нудить не будет. «Ну?» — поторопил его Кавех с ответом. Тигнари пригладил выкрашенные в зеленый волосы: «Зачем тебе?» «Трахнуть препода», — как ни в чем не бывало ответил Кавех, словно они говорили о погоде. Тигнари ненадолго призадумался и обыденным голосом выдал: «Обычного хлороформа хватит». «Хлоро…что?» — сощурив глаза переспросил Кавех. Его друг вздохнул и вяло замахал руками: «Ну знаешь, как в фильмах — прижал платок ко рту и носу и человек вырубился. Небольшой дозы девяностопроцентного концентрата хватить, чтобы усыпить где-то на час». Кавеху этого времени определенно хватило бы. «И где мне взять этот…хлороформ?» Тигнари пообещал, что достанет ему необходимое из академической лаборатории и отдаст завтра за обедом. Чтобы не тратить время зря, после пар Кавех прогулялся к магазину для охоты. Проходя между стеллажами с оружием, веревками, капканами и Бог знает какими другими причудливыми предметами он пытался сообразить, что конкретно ему нужно. Продавец до этого наблюдавший за худощавым блондином, спустя полчаса неопределенности последнего, крикнул ему через весь зал: «На что охотишься парень?» Кавех от неожиданности подскочил на месте и не задумываясь выпалил: «Оленя». Все еще стараясь не уснуть от лекции, студент бросил взгляд на настенные часы — до конца пары оставалось пара минут. Он принялся еще сильнее барабанить пальцами по столу пытаясь перебороть волнение, а позже подключил к этому действию и болтающуюся на колене ногу. Окинув взглядом фигуру профессора, который облокотился об стол и занудным голосом читал какие-то примеры из очередной книженции, юноша облизнул иссохшие губы. Звонок. Студенты принялись собирать вещи и один за другим покидать аудиторию. Некоторые девушки еще остановились возле преподавательского стола, что-то расспрашивая аль-Хайтама и не скрывая строили ему глазки. Кавех только закатил глаза на это. Наконец-то и студентки отстали от его профессора и посылая широкие улыбки преподавателю ушли прочь, закрыв за собой дверь аудитории. Аль-Хайтам облегченно выдохнул, но тут же нахмурился заметив, что не все студенты вышли. «Вы что-то хотели господин Кавех?» «Усесться на ваш член, профессор», — мысленно ответил студент, но в слух произнес совершенно другое. «Вы поставили мне неудовлетворительно за прошлое эссе. Я хотел бы обсудить». Мужчина только махнул головой: «Нечего обсуждать. Как я говорил раньше, вы можете попробовать исправить балл до финального экзамена». Кавех заметил, как профессор принялся поспешно собирать свои вещи. Приняв на себе максимально безобидный вид, студент положил листок с эссе перед аль-Хайтамом и с мольбой в голосе попросил: «Я правда не понимаю, что я должен исправить конкретно. Прошу, — его глаза стали влажными, — просто помогите мне сделать его лучше». Аль-Хайтам долго смотрел на студента. В конце концов он сдался и склонился над чужим сочинением. Кавех едва успел подавить довольную улыбку. «Начнем с того, что ваша тема совершенно не соответствует написанному. Вы должны были раскрыть эволюцию арабского языка, но вместо этого приплели совершенно неуместный хинди…» Пока профессор старательно указывал на промахи Кавеха, последний кивая и выдавая понимающие звуки обошел аль-Хайтама справа, остановившись позади. Достав из кармана брюк марлю и флакончик с хлороформом, Кавех быстро вылил содержимое на тряпку и не теряя ни минуты приложил её к лицу преподавателя. Пару секунд не было никакого сопротивления, словно профессор и не понял, что произошло. Но это было всего пару секунд, прежде чем он с силой принялся оттаскивать чужую руку. Кавех подозревал, что так просто преподавателя не вырубит, но даже он не ожидал, что это будет на столько сложно. Пару раз, он едва не потерпел фиаско, когда аль-Хайтам понял, что чужую ладошку так просто не отцепить, он ухватился за его руку и принялся вбивать Кавеха за собой в стену. «Просто продержись еще минуту Кавех», — мысленно повторял себе студент снова и снова, едва находя в себе силы прижимать марлю к чужому лицу. Все же ставки были слишком высоки. Кавех не сомневался, что стоит профессору освободится от его хватки, как он, без преувеличения, убьёт его прямо на месте. Спустя некоторое время Кавех ощутил, как сопротивление преподавателя ослабевает, а его тело становится все тяжелее и тяжелее. «Чёрт!» — вскрикнул Кавех, когда аль-Хайтам едва ли не завалился на землю, таща за собой студента. Стараясь как можно аккуратнее усадить его на пол, Кавех отбросил марлю в сторону и отошел от профессора на пару шагов. «Я. Вырубил. Профессора, — не мог поверить Кавех. — Я вырубил аль–Хайтама. О Боже, Боже». Кавех провел ладонями по лицу, откидывая с глаз челку и пытаясь успокоится. Он был весь напряжённый, а сердце выскакивало из груди и все же он сделал это. Что ж, первая часть его плана была успешно исполнена. Блондин бросил взгляд на часы. У него был примерно час, пока профессор придет в себя — он не мог тратить ни минуты. Кавех хотел сначала бросится к аль-Хайтаму, но потом вспомнил, что пускай на часах уже и было почти 18:00, но это не значило, что Академия оставалась пустой и никто не мог зайти в аудиторию. Поэтому прежде он бросился к двери. Дрожащими пальцами он вытащил из кармана брюк ключ, который ранее утащил на вахте, и после нескольких неудачных попыток попасть в скважину он повернул замок и запер дверь. Только потом он подошел к аль–Хайтаму. Кавех отбросил пряди серебряных волос с чужих глаз и с восхищением посмотрел на расслабленное, спящее лицо. Студент выдохнул — все же аль-Хайтам был прекрасен. Кавех склонился над чужим ухом и тихонько прошептал: «Простите меня за все профессор, но обещаю, ваш непутевый ученик вас не разочарует». После этого он поднялся на ноги, взял один со стульев и поставил его посреди аудитории. Затем он снова подошел к профессору и взяв его под руки медленно начал волочить к стулу. С горем пополам ему далось усадить профессора на место. Взгляд снова зацепился за часы. Еще тридцать минут… Кавех опять бросился к двери, пару раз дернув за ручку, проверяя надежно ли та заперта. Дальше он выключил большую часть света в аудитории, оставляя активным только тусклый светильник над профессорским столом, а затем поспешил опустить жалюзи на всех окнах. С основными приготовлениями было закончено и Кавех облегченно выдохнул. Оставалась самая сложная и ответственная часть — обездвижить пленника. В день, когда Кавех отправился в охотничий магазин, все что ему там пригодилось были веревка и наручники. Заведя чужие руки за спинку стула, Кавех щелкнул наручниками закрепляя их. Та же участь предназначалась и каждой ноге, которые студент прикрепил до каждой отдельной ножки стула. Осмотрев обездвиженного и все еще без сознания аль-Хайтама, Кавех не мог удержатся от победной улыбки. Чтобы хоть как-то порадовать себя за проделанные труды, он расстегнул чужую рубашку оголяя острые ключицы и накаченную грудь. Да, это определенно того стоило. Десять минут. Кавех поставил еще один стул напротив преподавателя, а рядом с ним раскрыл свой рюкзак, проверив наличие ключей от наручников, пачки презервативов и смазки. Все было на месте, оставалось только ждать пока аль-Хайтам придет в себя. Пять минут. Кавех чувствовал, как с каждой минутой внутри него разрастается предвкушение вперемешку со страхом. Профессор скоро должен был очнутся и этот момент Кавех тысячи раз воспроизводил в своей голове и все же не мог предугадать, что его ожидает. Он смотрел прямо на его лицо не желая пропускать ни единого изменения в нем, ему хотелось видеть весь спектр эмоций, которые с ним переживет его предмет обожания. Спустя пару минут со стороны аль-Хайтама послышался приглушенный стон. Светлые глаза медленно раскрылись и, хотя мир еще воспринимался расплывчато и не четко, он постарался осмотреться вокруг. Когда его взгляд наткнулся на студента все произошедшее стало на свои места, но аль-Хайтам, к большому сожалению Кавеха, сохранил самообладание над собой, не выдав ни страха, ни волнения и спокойным, хоть и с хрипотцой, голосом спросил: «Чего тебе надо?» Кавех встрепенулся и мягко улыбнулся: «Рад, что вы пришли в себя профессор. Простите, что пришлось вырубить вас, но по-другому вы бы не согласились поговорить». «Хм, поговорить значит… Не думал, что для разговоров нужно связывать другого человека. Хочешь, чтобы я поставил тебе высший балл за предмет?» Кавех только отмахнулся: «Ой, да, кому он нужен». «Да? И позволь узнать, о чем ты в таком случаи хотел бы поговорить? Не припомню, чтобы нас связывали еще какие-то дела», — оставался невозмутимым аль-Хайтам. Его прежнее спокойствие и холод в голосе вызывали раздражение в Кавеха, и чтобы не взбесится он поднялся со своего стула и принялся ходить туда-сюда перед преподавателем. «Да, вы правы — больше нас ничего не связывает. Но будь вы хоть чуточку податливее и замечая мои намеки, мы могли бы это исправить. Вместо этого вы постоянно отвечаете на флирт этих несносных и пищащих девиц, которые готовы расставить ноги сразу же, как вы на них посмотрите, но зато на искреннее проявление чувств вам плевать», — взволновано говорил Кавех пытаясь подавить нарастающую желчь. «О», — только и смог выдавить из себя аль-Хайтам, тут он впервые заметил, что рубашка на его груди расстёгнута. Прикрыв глаза, он тяжело вздохнул. С этими студентами никогда не было покоя, но в подобной ситуации он впервые. За те недолгие годы, что он преподавал ему казалось он познал истину как общаться со студентами так, чтобы держать их на достаточном расстоянии от себя. Но этот парень… «Слушай, — начал аль-Хайтам открыв глаза и посмотрев снизу вверх на студента, — я правда не замечал всех тех намеков, о которых ты говоришь. — Это была ложь, но мужчина продолжал: — Но, если ты хочешь мы можем спокойно обсудить всё, без этих крайних мер». Кавех хохотнул и подошел ближе к преподавателю. Пальцами он подхватил острый подбородок приподнимая чужую голову, заставляя того не отрывать взгляд: «Вы думаете я правда поверю, что мы просто спокойно поговорим? Готов поспорить, что сразу как ваши руки будут свободны вы тут же придушите меня ими». Он был не далек от правды, но аль-Хайтам попробовал еще раз воззвать к чужому разуму: «Серьёзно, Кавех, отпусти меня. Мы разойдемся и сделаем вид, что этого всего ничего не произошло, а потом я выслушаю тебя». В ответ студент рассмеялся, а после прильнул к чужим губам, накрывая их поцелуем. Аль-Хайтам успел стиснуть зубы прежде, чем чужой язык, попытался проникнуть внутрь; подловив момент, он с силой укусил чужую губу и сразу же почувствовал металлический привкус. «Черт, зачем же так больно?!» — выругался Кавех, отдаляясь. Аль-Хайтам усмехнулся: «Ты всерьёз думаешь, что я позволю тебе что-то с собой сделать? Кавех, предлагаю тебе в последний раз, отпусти меня и разойдемся как хорошие знакомые. Иначе, когда я выберусь я и вправду прибью тебя». Кавех наиграно расстроено парировал: «Но ведь если я сейчас вас отпущу, я никогда не смогу сделать этого», — его язык прошелся по шее профессора к уху, слегка прикусывая мочку. «Или этого», — пальцы коснулись соска, слегка сжимая его, вызывая чужое недовольное шипение. «Предупреждаю последний раз…» Но Кавех не слушал, он хмыкнул и уселся на чужие колени. Опасаясь очередного укуса, студент решил повременить с поцелуями в губы, но ничего не мешало ему остановится на других местах. Склонившись к чужой шее Кавех впитался губами в светлую кожу, жадно втянув в горячий рот, его руки легли на чужие плечи сминая пальцами профессорскую рубашку. Аль-Хайтам дернулся, пытаясь освободится, но ничего не получилось. Все, что он мог только шипеть, на любое действие студента. Кавех же был похож на голодающего, что месяцами не видел и крошки во рту. Он прихватывал нежную кожу на шее, посасывая и лаская её кончиком языка. Ладони пустились же в собственное исследование чужого торса. Как же он мечтал прикоснутся к каждому миллиметру этого тела. «Вам нравится, профессор? — игриво поинтересовался Кавех оторвавшись от чужой кожи, восхищенно отметив появление багрового пятна на ней. — Мне вот очень». «Иди к черту», — выдохнул аль-Хайтам, явно смирившийся со своим положением. Но Кавеха его ответ только возбудил сильнее, словно потеряв остатки разума, он накинулся на чужой острый кадык, вылизывая его, оставляя после себя влажные следы. Стянув остатки рубашки к локтям, Кавех принялся обсыпать поцелуями шею и ключицы со всех сторон. Быстро, жадно, оставляя следы своего присутствия на желанном теле. Аль-Хайтам только недовольно дергался от каждого прикосновения, но это только еще сильнее будоражило Кавеха. Дрожащими пальцами студент без остановки продолжал изучать чужой торс, запоминая каждый выгон, линию и впадинку. Губы переместились на широкие плечи, сначала покусывая, а затем зализывая следы. Кавех чувствовал, как поднимается температура вокруг, как тело профессора обдает его жаром, сводя с ума еще больше. «Кавех, ты должен прекратить…» «Я не могу. Уже не могу», — сбивчиво прошептал в ответ юноша, между лихорадочными поцелуями чужой груди, сползая коленями на пол между расставленными ногами преподавателя. «Это даже лучше, — продолжал он, — лучше, чем я мог представить себе все эти месяцы». Кавех поднял голову смотря горящими и влюбленными глазами прямиком на аль–Хайтама. Последний хотел что-то возразить, но парень не дал проронить ему ни слова обхватив губами затвердевший от прохлады и ласк сосок и проводя руками по сократившимся мышцам живота вниз, к пряжке чужого ремня. Аль-Хайтам пропустил струйку воздуха сквозь стиснутые зубы, когда Кавех принялся вытягивать кожаный ремень и параллельно терзать твердые соски, поочередно втягивая их в рот и оставляя влажные дорожки поцелуев, спускаясь ниже к бедрам. «Кавех…» — приглушенно выдохнул аль-Хайтам, без единой угрозы в голосе, лишь с легкой хрипотцой. Юноша бросил короткий взгляд на чужое лицо, словно удостоверившись в реальности всего происходящего, и нетерпеливо дернул ткань чужих брюк вместе с бельём. «А с вас хороший актер», — хмыкнул Кавех наслаждаясь видом того, как, чужая плоть постепенно твердеет. «Заткнись!» — зарычал аль-Хайтам. Кавех улыбнулся и, последовав словам любимого профессора, опустил голову к паху, крепко сжимая тазовые кости. Аль-Хайтам резко выдохнул, когда блондин между его ног обхватил головку губами, резко втягивая ее и уверено, погружая полу-вставший член глубже в жаркий рот. Чужое рваное дыхание и шипение на каждое его действие все больше и больше подстегивали Кавеха продолжать задумку. Плотно обхватив губами основание, блондин почувствовал, как плоть увеличивается в размерах прямо во рту, вызывая в уголках глаз капли слез. Но он не спешил отстранятся, продолжая посасывать член снова и снова, пока тот не заполнил его рот полностью, проскальзывая глубже в горло, заставив подавится и поддаться назад. Профессор над ним ухмыльнулся: «Не по размерам?» Кавех вздернул бровь, готовясь принять вызов: «Знал бы я раньше, что такие ситуации вас так заводят», — парень насмешливо улыбнулся, облизнув раскрасневшиеся губы. «Ублюдок» «Не нужно отказывать себе в удовольствии профессор, вы ведь хотите продолжения. Оставьте свою гордость в другом месте». Кавех вновь склонился над распухшей головкой резким движением захватывая весь член, на этот раз готовый к ощущениям. Приглушенный стон сверху стал достаточным знаком вести себя еще более раскрепощенно. Язык Кавеха принялся увлеченно обводить каждую венку, сдавливая уздечку нажимом, а губами еще теснее обхватывать ствол. Он сам не заметил, как стал яро сосать жаждущий орган ласки. Студента не смущали ни пошлые влажные звуки, ни собственные стоны, которые наполняли пустое помещение слабым эхом. Кавех принялся двигаться, еще быстрее наращивая темп, и задевая член зубами, от чего аль-Хайтам невольно опрокинул голову назад и хрипло застонал, поддавая бедрами вперед. Кавех резко выпустил член изо рта с громким чмоком. «Что ты…» — начал аль-Хайтам, резко осекшись. Студент потянулся к своему рюкзаку дрожащими руками пытаясь отыскать бутылек со смазкой и пачку презервативов. Кое-как поднявшись на ноги Кавех принялся стаскивать с себя одежду, ловля при этом хищный взгляд бирюзовых глаз. «Кавех». «Что?» «Быстрее». На короткий миг студент замялся, покраснев, а после прикусил зубами пачку презервативов и быстро избавился от одежды. Когда не нужное отлетело в сторону, Кавех открыл презервативы и вновь склонился над пахом аль-Хайтама, натягивая резинку на вставший орган. «Вы можете не поедать меня взглядом профессор?» — хихикнул Кавех. Аль-Хайтам отвел взгляд желая что-то возразить и Кавех воспользовался заминкой, чтобы вновь прижаться к чужим губам страстным поцелуем. Оторвавшись от желанных губ Кавех выдавил на пальцы добротную порцию смазки и принялся нетерпеливо проталкиваться в собственное тело. Личное возбуждение не давало возможности сосредоточится и растянуть себя достаточно. Наплевав на собственный комфорт, Кавех вынул пальцы и вновь потянулся к губам профессора параллельно обхватив руками его член направляя в собственное тело и насаживаясь на него одним резким движением. Поток боли прошелся по всему телу, заставляя студента болезненно вскрикнуть, а слезам невольно покатится с уголков глаз. Аль-Хайтам тоже не сумел сдержатся, томно застонав. Уткнувшись лбом в чужое плече Кавех закусил губу до крови, пытаясь унять непривычные ощущения. «Кавех?» Студент кинул и обхватив руками шею профессора выпрямился и медленно приподнялся, чтобы вновь опустится на пульсирующий орган не сдерживая стоны. Если аль-Хайтам и хотел бы все остановить, то уже не мог. Наблюдая за раскрасневшимся студентом и слушая его стоны, мужчина понял, — рациональный разум уже давно покинул его, вынуждая хотеть больше и больше. Поддав голову вперед, он набросился на чужой рот в хищном поцелуе, заставляя Кавеха закатить глаза от удовольствия и с головой нырнуть в еще сильнее нахлынувшую страсть. Дыхание становится одно на двоих, стоны и хрипы тонут в беспорядочных поцелуях и звуках соприкасающихся бедер. Весь мир перестал иметь значение, как только ритм набирает скорость, подводя обоих к финалу. Кавех продолжал сидеть на преподавателе, уткнувшись в чужую грудь и стараясь перевести дыхание. Он не знал сколько прошло времени, когда низкий голос аль-Хайтама прозвучал над ухом выводя его из оцепенения. «Давай, — он дернул бедрами, заставив Кавеха недовольно зашипеть, — отпускай меня уже». Кавех вздохнул и оторвался от чужой груди. Это определенно был лучший секс за всю его жизнь и так хотелось подольше продлить этот прощальный миг. «Может останемся так еще немного?» «Ты не думал, что у меня могло все затечь за это время? Быть скованным довольно неудобно». «Ладно, ладно», — выдохнул Кавех и лениво сполз с чужого члена и колен. Несмотря на то, что тело жутко болело, студент принимал эту боль как должное — за все хорошее нужно платить. На карачках он добрался до рюкзака и дрожащими пальцами вынул оттуда ключи. Так же лениво он вернулся обратно к аль-Хайтаму, освобождая его руки, а затем ноги. «Гото…» — начал был Кавех, но удивленно ахнул, когда сильные руки обхватили его за плечи и грубо поставили на ноги. Студент едва не свалился обратно и только рука аль-Хайтама, что перекочевала на его поясницу, не дала этому произойти. Профессор прижал Кавеха вплотную к себе. Бирюзовые глаза горели огнем. Он склонился над ухом студента, слегка прикусив его, а затем тихо прошептал: «Ты будешь переписывать свое эссе снова и снова». Кавех расплылся в довольной улыбке, словно выиграл джек-пот: «Для вас, профессор, сколько угодно».