ЯБЛОНЯ

В самом худшем, что случается на свете

повинны не зло и жестокость, а почти всегда

лишь слабость.

Эдвард Ваш сон когда-нибудь нарушал назойливый голубиный стук в окно? Может быть, такое случалось с вами регулярно? Со мной – да. И пусть на часах уже полдень, а за окном играют соседские мальчишки. Сегодня мой выходной и мне хотелось бы провести его без птичьих визитов. Хотя, я зря пеняю на всех пернатых в мире. Даже моя старая, не погруженная в азы орнитологии голова, в состоянии понять, что голуби – может быть и летающие крысы, но свой скотский характер в данном случае приобрели от хозяина. Тот тоже, уподобляясь белым засранцам, нет-нет да позволял себе справить нужду на яблоню, что росла между нашими дачами, сколько я себя помню. Яблоня… Я поднялся с кровати и нырнул в мягкие тапочки. Надев очки, я поймал взгляд пернатого «будильника». Тот по-голубиному кивнул, как бы говоря «задача выполнена, босс будет доволен», и улетел на свою сторону участка. Я бросил взгляд на его сторону. Не рассортированный мусор горкой показывался из бачка, стоящего у края дачного участка. Без комментариев. Боюсь, без чашки чая мне не удастся ответить на ваши вопросы. Пару бутонов ромашки, немного мяты и несколько крупинок сахара. Просторную кухню-гостиную начал заполнять аромат мяты. Позже раскрылась ромашка. Все-таки надо будет поблагодарить Сьюзен за то, что посоветовала мне перейти на чай. Она даже подсказала мне небольшую чайную лавку, где к каждому заказу клали небольшую подушечку саше. Одна уже лежит на туалетном столике в ванной-комнате. Его вроде бы нужно кидать в воду, когда принимаешь ванну, но мне нравится, как этот мешочек смотрится возле раковины. Если забыть о голубином вторжении, то сегодняшнее утро можно считать вполне сносным. С работы меня вряд ли дернут, тем более у всей трупы обнаружили какой-то странный вирус (вероятно, передающийся половым путем) и им сейчас не до «Отелло». Бумажная работа все-таки осталась, но четырех дней в неделю мне вполне хватает, чтобы почувствовать себя офисным клерком, поэтому сегодня я планирую в полной мере вкусить режиссерский отпуск. Я вышел на крыльцо и вдохнул аромат свежескошенной травы и мусора. Мусора. Черт подери, ну естественно. Тухлятиной тянет от мусорного бочка моего соседа. Запах сохранил все смешанные ароматы недоеденных чипсов, испорченных полуфабрикатов и наверняка чего-то незаконного и, пройдя через весь участок, попал в мои чувствительные ноздри. Только аромат мятного ромашкового чая может перебить это… - Дерьмо! Кажется, Мартин тоже не спит. Точнее, он наверняка не спит, ведь его пернатая стая нуждается в хозяине. - Кельвин, ты опять насрал на пороге! Глупый пёс! Каждый раз, когда я слышу, как Мартин называет своего лабрадора Кельвином, я вздрагиваю. Кельвин. Другого такого нет и быть не может. Этому недалекому (но, безусловно, фотогеничному) созданию скорее пошло бы более незаурядное имя, вроде Рекса или Джека. Но не Кельвин. Нет, никогда. Мартин подошел к обочине и облокотился на мусорный бак. Он бросил быстрый взгляд на меня и кивнул, сделав мягкий жест ладонью, как делали мужчины-французы в 19 веке. Ему, конечно, это было невдомёк, он, скорее всего, видел этот жест в одном из глупых шоу, которые он смотрит вечерами. На улицу завернул мусорщик на грузовике. Точно, сегодня ведь суббота – день забора мусора. Первым на очереди был мой дом. - Привет, Эд – вздохнул водитель, - ну что, начнем? Возможно, ему и правда доставляли неудобство мои множественные отсеки для расфасовки мусора, но он наверняка понимал всю важность этого. Справившись с последним баком, он, не смотря на меня, махнул рукой и, проехав несколько метров, остановился у дома Мартина. - Как тебе вчерашняя игра? – не заботясь о приветствии, спросил мусорщик. - Британцы решили побыстрее проиграть, чтобы успеть на файф оклок, - надрываясь от смеха, сказал Мартин. Он, похоже, горд собой. Не могу больше слушать этот расистский бред. Я вернулся в дом, но до меня все же донеслась фраза «...из тебя хреновый образцовый гражданин, приятель!». Возможно, речь шла о минимализме Мартина в отношении мусорных баков. Я решил отвлечься. Сев за потертый стол, я открыл ноутбук. Осталось совсем немного. Надо же: моя собственная пьеса. Не Шекспира, не Гомера, а моя. Не хотелось бы звучать претенциозно, но это и правда очень хорошая пьеса. Я уже упоминал, что она моего авторства? Сюжет уже подходит к развязке, необходимо только подобрать нужные слова. Вся трагедия будет содержаться в последних словах героини. Она работает в зоомагазине, поэтому вряд ли сможет процитировать Гамлета. Это означает, что необходимо выразить глубину её боли простыми словами. Я долго думал над формулировкой, а все это время меня сверлил до боли знакомый взгляд. Я посмотрел на фото, стоящее на углу стола. Офелия. Вообще-то ее звали Мэри, но она всегда считала это имя плебейским. «Я не работаю в мясной лавке и замужем не за сапожником!» говорила она. Это правда: работала она в консерватории (дирижировала главный состав оркестра), а в мужьях у нее значился директор той самой консерватории. На людях она просила меня называть ее по имени (по правильному имени, Мэри – мясничиха, а Офелия – высококлассный дирижер). Со временем я перестал называть ее мамой даже в стенах дома. Уже ближе к своему концу она пару раз просила меня называть её мамой, но у меня как-то язык не поворачивался. Тук-тук! Если это опять голубь, клянусь, я сверну ему шею. Да, это голубь! Таращится на меня своими глупыми глазенками. Тук-тук. Все, надоело! Я встал и, подойдя к окну, резко раскрыл его. Птицу сбило стеклом окна и она, ругаясь на голубином, унеслась обратно на свою сторону участка. - Нервы не к черту? – Мартин стоял на границе наших участков возле яблони и поглаживал голубя на руках. Еще двое устроились у него на голове. Возможно, приняли его спутанную копну волос за гнездо. - Держи своих разносчиков заразы при себе! – сказал я, и Мартин тут же изменился в лице. Он несколько раз взял воздух, чтобы что-то возразить, но, по-видимому, словарного запаса хватало только на ругательства. - Да пошел ты! – Что и требовалось доказать, - Это дружелюбные звери! Они так здороваются! Звери. Ну, вы поняли да? Звери. Я не упустил возможность указать Мартину на его фактическую ошибку, на что он сказал банальное «птицы – это те же звери». - И вообще, кто и разносит заразу, так это ваш театральный кружок! Чего они все слегли? – Да как он смеет называть наш театр «кружком»! – Странно, что ты еще на ногах! - Говорят, этот вирус принесли собратья твоих питомцев! – Это не так. Одна из актрис нашего театра недавно вернулась из Австралии и принесла с собой местный неизвестный вирус. Всех полоскало почем зря, и температура поднялась высокая. Я захлопнул окно и вернулся за стол. Так о чем это я? Ах да, главная героиня. Пусть идет дождь. Так будет чувствоваться вся горечь ее души. Голуби стекали по ее лицу, смешиваясь с солью горячих слез. Тьфу! То есть капли дождя стекали…Нет, я так не могу! Я закрыл ноутбук. Эта голубиная драма сбила весь настрой. Закончу свой шедевр позже. Да, шедевр. Да, закончу. Только чуть позже.