О драконах и принципах

      Прошло уже две недели с момента похищения. За это время Дима сумел обустроить одну из многочисленных пещер, находящихся на острове дракона, так что она была пригодной для жилья и более того почти уютной: оказывается, часто течение приносило сюда корабли, потерпевшие крушение, так что в обломках можно было найти много полезных вещей, в числе которых и различных одеяла, пара подушек и даже просто различные ткани. С помощью всего этого Диме удалось соорудить что-то похожее на кровать, найденные табуретки тоже пошли в ход, как и шкатулки, картины и подзорная труба. Августу такое изобилие всего, кажется не нравилось, но он ограничивался только парочкой тяжёлых взглядов в сторону Дубина.       Кстати об Августе. У Димы категорически не получалось разузнать, что у мужчины на уме, и, учитывая, что Дубин в целом легко чувствовал людей, их настроение и характер, такое положение дел его совсем не устраивало. Он стабильно пару раз в день пытался разговорить своего молчаливого соседа, но тот всегда ограничивался односложными ответами, предпочитая отмалчиваться, а стоило Дубину заговорить о доме, Август совсем мрачнел, и тогда из него уж точно и слова вытянуть было невозможно. Но Дима не оставлял попыток, он говорил, говорил, говорил, так что теперь мужчина знал о нём, кажется, всё, но Дубин не останавливался на достигнутом, и к концу второй недели смог добиться даже парочки улыбок в ответ на собственные слова.       Ещё одна странность заключалась для парня в абсолютной нетактильности мужчины. Дело в том, что Дима обожал прикосновения, он жить не мог без оттого, чтобы не потрогать кого-нибудь во время своего очередного всплеска эмоций, но здесь такое не удавалось от слова совсем — Август всячески уходил от касаний, а то и вовсе держался подальше от потенциальной опасности в лице Дубина.       Но несмотря на все перечисленное, Диме в компании мужчины было очень комфортно: во-первых, Август был очень умным, хоть и демонстрировал это редко ввиду собственной молчаливости, он много читал — собственно, единственное, что он забирал с обломков кораблей — книги — и, сдавшись в конце-концов под натиском расспросов Дубина, иногда пересказывать тому некоторые истории, во-вторых, Дима не мог сам точно это объяснить, но у него почти с самого начала появилось стойкое ощущение, что они знакомы уже много лет, настолько много, что даже молчать было приятно. Впрочем, двух пунктов было достаточно.       К концу третьей недели Август уже сам интересовался некоторыми аспектами жизни в княжестве и охотно задавал вопросы, чему Дима не мог не радоваться. Дима как раз рассказывал проведённые обряды и традиции, которые особенно заинтересовали мужчину, когда тот неожиданно спросил:       — А твоя жена? Она же небось ждёт тебя, скучает, — Голос мужчины звучал спокойно, но что-то в его взгляде заставило сердце Дубина сдаться. В то же время, он не хотел показаться простаком перед Августом, поэтому, несколько поколебавшись, ответил: — Да, наверняка скучает… — На мгновение по лицу мужчины пробежала тень, но он тут же лучезарно улыбнулся. — Расскажи мне про неё.       И Дубин рассказал: о темных, почти чёрных глазах, о шелковистых чуть завивающихся волосах, о тонких пальцах, будто бы никогда не видивших изнурительного труда, об улыбке, которая придавала смысл всему, что было, есть и будет в этом мире, о мягком голосе. Дима и сам не мог понять, откуда взялся такой странный и на удивление чёткий образ, он никогда раньше не мог описать свой типаж в девушках, потому что не считал внешность основополагающим аспектом, но сейчас он не переставал удивляться собственной изабретательности. Август всё это время слушал внимательно, чуть сощурившись и пристально глядя на Диму. Парень не мог точно разобрать, что означает этот взгляд, но почему-то смутился. Видимо у него уже выработался рефлекс смущаться при Августе.       — Ничего, и тебе кого-нибудь найдём, — Весело сообщил Дубин, хотя снова ощутил внутри тот самый укол неизвестного ему прежде чувства. В ответ он услышал только хмыканье.       За время разговора Дима успел подойти к самому краю обрыва. Он обернулся, чтобы сказать что-то воодушевляющее Августу, но вместо этот лишь почувствовал, как из-под его ног укатился какой-то маленький камень, а после и сам Дубин, неловко оступившись, полетел со скалы. Последнее, что он увидел — полные ужаса глаза Августа, которые наверное из-за света закатного солнца, казались красными. Дима зажмурился, а после почувствовал резкий рывок, подобный тому, что испытал две недели назад на свадьбе. Открыв глаза, Дубин понял, что он падает не один, теперь дракон держал его в когтистых лапах и падал со скалы вместе с парнем. Не успел Дима удивиться, почему же дракон никак не взлетает, как почувствовал резкий удар, перед глазами потемнело, Дубин потерял сознание.

***

      Дима очнулся, когда солнце зашло за линию горизонта. Открыв глаза, он обнаружил, что лежит не на острых камнях, которыми был покрыт берег моря, а на ком-то, точнее на ком-то конкретном, а ещё точнее, на Августе.       — Что за чёрт?! — Дубин резко вскочил и огляделся. Поняв, что уже ночь, он принялся напряжённо вспоминать, какие события привели его в столько интересное положение. В результате мозгового штурма, Дима пришёл к выводу, что дело плохо. Во-первых: Август всё никак не приходил в себя, во-вторых: кажется, Дима понял, кто был драконом. В целом, двух пунктов было вполне достаточно.       Решив, что не стоит принимать решение сгоряча, парень решил всё-таки проверить состояние своего спасителя-похитителя. С трудом перевернув Августа на живот, он увидел множество глубоких порезов на спине мужчины. Дубин в ужасе приоткрыл рот, порывисто вздохнув. Кажется, Август принял весь удар на себя… В голове Дубина роилось множество вопросов, но он решил, что сможет задать их позже, а сейчас нужно позаботиться о мужчине, потому что, несмотря на гнев, который было почти овладел парнем от осознания всей тяжести поступка его нового знакомого, Дима понимал, что лучше обсудить всё после, а сейчас стоит сосредоточиться на спасении чужой жизни (как-никак и Август Диму спас, так что, если исходить из принципов Дубина, поступить иначе он не мог).       С трудом втащив тяжелое тело в пещеру, где обосновались Август и Дима, парень уложил мужчину на импровизированную кровать и принялся думать, что же делать с ранами. Лекарь из Димы был некудышный, но обладая даже примитивными знаниями, он понимал, что само по себе такое не затянется.       Собрав немного трав, растущил около пещеры, он сделал что-то более-менее подходящее на мазь, и стал аккуратно выкладывать её на порезы, молясь про себя, чтобы не сделать хуже.       Дима некоторое время просто сидел и прислушиваться к хриплому дыханию Августа. Почему-то это успокаивало. Дима сам не заметил, как погрузился в сон.       Спал Дубин неспокойно, ему снился дракон, сжигающий деревню до тла, убивающий Юлю, Игоря и почему-то Августа. Дима проснулся с первыми лучами солнца и сразу же проверил состояние мужчины. Тот до сих пор не очнулся. Тогда Дима снова собрал трав, изготовил мазь, выложил её на раны и, не рискнув оставить Августа, сел рядом с ним на краешек кровати. Кажется, только теперь у парня действительно было время обдумать всё. Он был зол, зол, потому что Август, его Август, с которым было так приятно говорить, который так лучезарно улыбался, который всегда ласково смотрел на Диму, украл его, разлучил с родными, чуть не убил, но главное, что он обманул его доверие, но сейчас, когда рациональность уже успела проявиться, Дубин был в растерянности. Он категорически не хотел верить в то, что мужчина был хладнокровно убийцей и похитителем. Это просто не вязалось с тем образом, который парень создал в своей голове, и с той личностью, которую наконец начал показывать Август. Неужели это всё его план? Неужели он действительно такой жестокий и бессердечный, каким его описывали в легендах и сказаниях? Нет, Дима не хотел в это верить. Он жил, тепля в себе надежду в то, что добро всегда побеждает зло, да и вообще каждый человек добр, нужно просто разглядеть это добро, а теперь он так жестоко разочаруется? Нет, этого просто не может быть! Август очнулся на третий день, как раз когда Дима менял компресс.       — Ты холодный, — пробормотал он, видимо ещё не до конца придя в себя, и тут же дёрнулся. А Дима задумался, ведь правда, температура тела мужчины была гораздо выше его собственной, он понял это ещё когда случайно или не очень касался его до всех этих ран, но не придал значения, а теперь, учитывая драконью сущность, это можно было счесть даже логичным. Скорее автоматически, чем осмысленно, парень положил руку на спину Августу чуть выше ран и надавить, заставляя вернуться в первоначальное положение.       — Послушай, Дима, я могу всё объяснить! — Как только Дубин закончил обрабатывать раны, мужчина резко сел и предпринял ещё одну, уже более осмысленную, попытку заговорить, но Дима прервал его.       — Не надо. Сначала ты поправишься, а потом мы спокойно поговорим, — И тут же, поддавшись иррациональному чувству, парень заправил выбившуюся прядь Августу за ухо, чуть касаясь острой скулы подушечками пальцев. У Димы побежали мурашки, а мужчина просто застыл, не сводя глаз с лица Дубина и не пытаясь уйти от прикосновения. Сглотнув, Август кивнул.       К вечеру небо затянуло тучами. Поняв, что дело плохо, Дима сначала постарался занавесить вход в пещеру, но поняв, что из этого вряд ли что-то выйдет, просто перетащил «кровать» в более-менее защищённое от дождя место. Только Август заговорил о том, что не собирает стеснять парня и спать с ним на одной кровати, как Дубин безапиляционно и достаточно сварливо произнёс: — Послушай, если ты хочешь, чтобы все мои усилия пошли куда подальше из-за того, что ты окочуришься, банально себе что-то застудив, но учти, именно этого я тебе никогда не прощу! Если готов помереть с такой мыслью, то вперёд!       Мужчина послушно улёгся на кровать, но с краю, на что Дубин победоносно улыбнулся.       Дождь начался ночью и был настолько сильный, что Диме было даже немного страшно от грохота капель. А ещё дождь принёс с собой холодный ветер, от которого парень быстро окоченел даже под одеялом. Когда зубы Дубина стали стучать настолько сильно и громко, что одним звуком мешали спать, он осторожно позвал.       — А-август? Ты спишь?       — Нет, — Короткое и хрипло в ответ. Дима собрался с духом.       — М-можешь меня обнять, пожалуйста? А то я боюсь, что могу тут от х-холода умереть за ночь, — Вместо ответа сбоку послышалось шуршание ткани и через мгновение Дима ощутил как тепло окутали его с ног до головы — одну руку Август положил Диме под щёку, другой обнял, положив на грудь парню и прижался животом к спине Дубина. Ожидаемо, Дима покраснел, но всё же пробормотал тихое: «Спасибо».       В ответ Август только усмехнулся.       — Почему ты так часто краснеешь в моём присутствии?       Дубин ответил уже более раздражённо:       — Спокойной ночи!