Танцы по среди тёмной квартиры

      — А там на кухне кто-то целуется. — робко проговаривает Шуджи, докуривая сигарету.       — Не смотри. — поворачивает его в другую сторону так, что Ханма глядит в сторону двери балкона и на макушку Торы.       — Тогда, я буду смотреть на тебя. — без доли смущения говорит тот и опускает глаза на приоткрытые губы Ханемии.— А ты смотри на меня. Тогда я стану твоими глазами и буду подсказывать дорогу.       — Шуджи, ты такой дурачок. — говорит тихо, а в его голосе чувствуется знакомое тепло, которое не перепутать ни с чем. — Ты же всегда смотришь на меня.       — Потому, — переводя дыхание, делает незначительную паузу. — что ты замечательный..       — Мне почему-то кажется, что ты ошибаешься. — озвучивает свои мысли. — почему ты полюбил меня?       — Сначала, это было что-то вроде симпатии как к другу, позже я начал ловить себя на странных мыслях..       — И каких же?       — Видя твоё грустное лицо, я думал, что готов был избить всех тех, кто заставил тебя чувствовать себя таким. Всегда считал, что это просто дружеский жест, а позже когда тебя загребли в колонию, я начал чувствовать, что без тебя все такое.. — прерывается тот, подбирая и складывая слова в предложение. — Знаешь, как жить без возможности купить сиги.       — Прекрасное сравнение. — смеётся тот, прижимаясь к его груди. — А я полюбил тебя за твоё ебнутое «Давай я помогу? Хочешь отпиздим его?». Когда как остальные кидали меня, ты бежал вперёд всех, чтобы сделать меня счастливым. Ну, по крайней мере, я так считаю.       — Люблю тебя, дурень. — проговаривает куда-то в макушку.       — И я тебя, идиот. — хихикает Тора.       Любовь такая разносторонняя и оба с трепетом изучают каждый её угол. Дорога одна, но пути у каждого разные: Ханма к примеру до сих пор думает, чем же он будет заниматься всю жизнь, Тора почти определился, но сомнения, как всегда, терзают душу неприятными касаниями.       Шуджи будет рядом, будет гладить по голове, шептать что-то непонятное и Тора скорее всего не поймёт, пока не переслушает тысячу раз, а Ханма и не против. Готов повторять столько раз, сколько потребуется.       Никотин — это не единственная зависимость Шуджи. Если Тора бросит, то и он бросит, а если Тора скажет «Пойдём покурим?», то он без колебаний согласится, выполнит любую просьбу, а нормально ли это?       Говорят, что влюблённых не судят.       — Поцелуй меня.       И Ханма целует трепетно с нежностью, будто Тора может раствориться. Ханемия же синяками расцветает, а Шуджи каждый из них целует, узоры йодом вырисовывает что-то вроде татуировок. Тора смеётся всегда и проговаривает:       — Твоё искусство смылось, нарисуешь снова?       Конечно нарисует, даже в тысячу раз лучше, чем в прошлый. Поцелуями каждое запястье покроет. Ведь очень любит и будет любить столько, сколько позволит сердце. Тора глазами янтарно-золотистыми по лицу его поспешно пробегает. Изучает каждое шевеление, пытается эмоцию предугадать.       — Чувствуешь? Дождём пахнет..       — Хочешь выйти?       — Безумно.       Накидывает на себя кожанку, а Тора футболку его натягивает огромную, которая всегда свисает с него смешно.       Ханемия не стесняясь по лужам пробегает, смеётся по-детски громко и обниматься лезет. Опрокидывает обоих на мокрый асфальт и когда капли начинают постукивать Ханму по лицу, Казутора вздыхает блаженно и спустя несколько секунд к губам его припадает.       — Люблю тебя, очень люблю тебя..       Шепчет в приоткрытые уста Шуджи, руками лицо обхватывает, глаза закрывает и дыхание восстанавливает.       — Я тоже тебя люблю.       Шепчет также, начиная своим носом об его нос тереться и оба улыбаются как идиоты, сбежавшие из психиатрической клиники.