Sweet memories

—

Зайдя в дом, Минхо скидывает небольшую дорожную сумку с вещами прямо на пыльный пол и торопливо идёт к окнам, чтобы их раскрыть. Джисон брезгливо морщится в поисках хотя бы одного чистого пятачка, куда можно сложить свои вещи, но не найдя ни одного, просто повторяет за Минхо, оставляя сумку рядом с его. — Вычистим дом, купим новую утварь, посадим цветочки, заведём котов, — воодушевленно тараторит тот, а Джисон устало вздыхает, ловя старшего за руки. — Мы здесь всего на месяц, хён, не забывай. Приведём дом в порядок для продажи и вернёмся в город, — Минхо в ответ смотрит на него упрямым взглядом и обиженно выпячивает верхнюю губу. Она у него и без того достаточно пухлая, а Джисон так некстати вспоминает, какая она на вкус. Нервно сглатывает и отводит взгляд. Ладони Минхо ускользают из его рук, и тот неуклюже убегает на второй этаж, громко топая ногами. Вроде, уже взрослый человек, а всё ещё порой ведёт себя как ребёнок. Джисон тепло улыбается ему вслед. Эта поездка стала неожиданностью: родители Минхо вдруг сообщили, что у них больше нет ни сил, ни времени заниматься загородным домом, поэтому передают его в полноправное владение сыну. Посовещавшись с ними и со своим лучшим другом детства Джисоном, Минхо пришёл к нелёгкому решению всё же выставить дом на продажу. Слишком долго и хлопотно добираться из города, даже чтобы просто проводить здесь выходные. Пройдя вглубь комнаты, Джисон замечает на комоде покрытые пылью рамки со старыми фотографиями. На каких-то из них родители Минхо, на других — сам маленький Минхо с бабушкой, которая жила здесь до того, как ушла в мир иной три года назад. С удивлением Джисон обнаруживает даже их с Минхо совместную фотографию, когда им было восемь и десять лет — даже до сих пор он отчётливо помнит то счастливое лето. Вот бы вернуться туда вновь, где не было взрослых проблем и обязательств, где не было лучших друзей, переспавших друг с другом пару месяцев назад и даже не обсудивших это недоразумение. Сам Джисон, влюблённый в Минхо половину сознательной жизни, недоразумением это, конечно же, не считает. Но Минхо, кажется, не разделяет его мнение на этот счёт. Джисон не знает точно: ему было страшно первым начать этот разговор, а теперь уже, вероятно, поздно. Но он действительно надеется, что это месячное пребывание в загородном доме сможет помочь ему разрешить все недопонимания с Минхо. — Хан-а, Хан-а! — зовёт со второго этажа Минхо, и Джисон вздрагивает, осторожно ставя фоторамку на место. — Иди сюда скорее! Осторожно поднимаясь по лестнице, по которой впервые взбежал наверх пятнадцать лет назад, Джисон идёт на голос старшего. На втором этаже он оглядывается по сторонам, ища открытую дверь в одну из комнат, но звук неожиданно раздаётся откуда-то сверху: — Сюда-сюда. Тут лесенка, осторожно. Минхо выглядывает из потолочного люка в глубине коридора, и Джисон спешит к нему, забираясь по небольшой выдвижной лестнице. Уже на самом верху Минхо помогает, хватая за запястье, а на коже Джисона горит воспоминание, как тот с силой сжимал предплечья, принимая в себя полностью его член. Он гонит от себя куда подальше эти горькие и смущающие мысли, потому как сейчас Минхо тащит его куда-то вглубь тёмного чердачного помещения, с восторгом замирая возле старого двухколёсного велосипеда. — Смотри, что я нашёл! — Хён, нет, только не этот железный монстр, пытавшийся убить меня в детстве! — стонет Джисон сквозь смех, накрывая ладонью лицо. — Глаза б мои его больше не видели! — Давай будем откровенны: в детстве тебя пыталось убить буквально всё за пределами квартиры, Джисони, — хихикает Минхо и приседает на корточки, доставая что-то из кучи хлама в тёмном углу. — Кажется, раньше ты очень любил эту книгу. В руках Минхо старый потрёпанный томик “Маленького принца”, и сердце Джисона пропускает удар. — О, правда? — голос предательски дрожит, и он кашляет, делая вид, что наглотался пыли. — Не помню. — Ты называл меня своей розой, — спокойно произносит Минхо, глядя прямо в глаза, и под этим взглядом Джисон чувствует себя маленьким и жалким. Конечно, он помнит. И Минхо это прекрасно понимает. С самого детства он был и остаётся для Джисона самым прекрасным цветком, нет, он для него красивее любых цветов. Самое прекрасное, самое драгоценное, его Священный Грааль. — Не хочешь попробовать запустить змея? — подняв в воздух целое облако пыли, Минхо выуживает откуда-то старого воздушного змея. Но через дыры в нём он видит удивлённое лицо Джисона, и они вместе смеются, пока не заходятся в кашле и не спускаются вниз, решив отложить уборку чердака напоследок. — Не против поспать сегодня в моей комнате? — спрашивает Минхо, когда они возвращаются на первый этаж. — Это единственное помещение, в котором относительно не много пыли, так как всё было под чехлами. А завтра приведём в порядок гостевую. — В смысле, на одной кровати? — Джисон действительно приходит в замешательство, потому что… потому что. — Да. А у тебя с этим проблемы? — невозмутимо спрашивает Минхо. Вообще-то, да. — Нет, никаких. — Вот и славненько. Они и до этого часто спали вместе, потому что привыкли с детства, потому что не могли иначе. Находясь в одной комнате, им даже было странно засыпать не в объятиях друг друга. Просто Джисон полагал, что после того случая всё изменилось, но, кажется, у Минхо имелось своё мнение на этот счёт. Понять, что творится в его голове всегда было самой непостижимой загадкой человечества, поэтому Джисон даже не пытался ломать свой мозг, принимая его решения и выводы, как данность. Уже ночью, засыпая в тёплых объятиях под ровное дыхание Минхо, он не может не вспоминать о том, как жарко тот дышал в его шею, когда он ритмичными движениями бёдер доводил его до исступления, заставляя рассыпаться от блаженного удовольствия.

—

После четырёх дней затяжных летних ливней наконец выходит солнце. За это время они успевают вычистить все два этажа дома и даже посмотреть вместе три фильма, поэтому теперь Минхо всерьёз намерен взяться за внутренний двор. — Хён, ты уверен? — с сомнением спрашивает Джисон, следуя по пятам за Минхо, скрывшимся в складе садового инвентаря. — Тебе этот дом всё равно продавать, какой смысл высаживать здесь цветы? Минхо вручает ему одну из двух пар перчаток, ведро и зачем-то лопату. Джисон, наверное, даже не умеет пользоваться лопатой. — Бабушка любила цветы, — тот упрямо хмурится, смотря Джисону в глаза. И Джисон сдаётся. Он знает, как любил Минхо эту прекрасную женщину, как много значила она в его жизни, и как крепка была их связь до самого последнего дня её жизни. А ещё помнит, как Минхо скрывал от всех, даже от него, лучшего друга, свои слёзы, избегая встреч и подолгу оставаясь один. Джисон давал ему это время, зная, как ценна для Минхо его гордость. И раз тот хочет тем самым почтить память любимого человека, Джисон безропотно примет свою участь и поможет с садом. — Копать будем отсюда и до вон той вишни. — Мне кажется, это слива, хён. — О, правда? — Минхо удивлённо вскидывает брови. — Значит, до следующего дерева. Оно точно вишня. Джисон мысленно стонет из-за увеличившегося объёма работы, но всё же приступает к ней. Когда солнце уже медленно подползает к полудню, а за три часа ими даже и половины дела не сделано, Минхо вдруг подаёт приглушённо голос. — Хан-а! Подойди сюда на минуточку буквально, только не пугайся, — Джисон бросает сражение с особо упёртым сорняком и осторожно подходит к Минхо. Что бы там ни было, раз тот считает, что оно может напугать Джисона, значит, надо быть начеку. Но в невысокой траве, рядом с черенком брошенной на землю лопаты, он видит лишь небольшое зелёное насекомое. — Это же богомол, хён! — восторженно выдыхает он, радуясь, что вживую встретил такую редкость. Он буквально пару месяцев назад смотрел про них документалку, прямо накануне перед тем, как… — Хён, а ты знал, что самки могут вырастать в длину аж до восьми сантиметров? Джисон лишь глушит свои непрошенные воспоминания, но и в глазах Минхо восторга не замечает. — Мне не интересно знать их физические параметры, меня волнует только, сожрут они мои цветы или нет, — нахмурившись, холодно произносит тот. Джисон не может не улыбнуться: его хён всегда выглядит слишком мило, пытаясь быть серьёзным. — Можешь не переживать: они питаются только вредителями. — Замечательно! — облегчённо вздыхает Минхо. — Значит, твой новый зелёный друг останется в живых. Но только сегодня! Я буду внимательно за ним следить. Улыбка не сходит с лица Джисона, даже когда он думает о том, как нестерпимо хочет обнять Минхо. А потом просто плюёт на всё, садясь за ним на корточки и обнимает, прижимаясь щекой к тёплой спине. Поверх его рук, скрещенных поперёк груди Минхо, ложится ладонь. Джисон не знает, чьё из их сердец бьётся так быстро, наверное, оба. Они сидят ещё какое-то время в тишине, а затем снова возвращаются к работе.

—

Джисона немного беспокоит тот факт, что даже убравшись во всём доме, они продолжают спать вместе. Он проваливается в сон в тёплых объятиях до того, как Минхо проворчит что-то про жару и отстранится, а просыпается либо от тяжести закинутых на него конечностей, либо от ощущения пустоты рядом. Сегодняшнее утро как раз из второй категории. Проведя рукой по простыне на другой половине кровати, Джисон понимает, что Минхо встал довольно давно. Постель уже остыла, а знакомый запах едва различим. Наверное, однажды Джисону придётся привыкнуть к этому ощущению пустоты рядом, но прямо сейчас ему даже думать об этом горько. Он ещё не готов отпустить ни Минхо, ни свои чувства к нему, как бы эгоистично это не звучало. Хотя, это вообще ещё никак не звучало, потому что Джисон так и не решился сказать об этом вслух. — Доброе утро, Джисони, — мурлычет Минхо, даже не отвлекаясь от плиты, и Джисону хочется плакать от того, как уютно это всё сейчас выглядит. Он садится за небольшой обеденный стол и наблюдает, как ловко Минхо порхает по кухне. — Я могу тебе чем-то помочь? — спрашивает он, и Минхо даже замирает на секунду на одном месте, задумавшись. — Помоешь листья салата? — С радостью! Он действительно рад помочь: раньше они часто готовили вместе. Хоть в непосредственной готовке Джисон участие и не принимал, но всегда претендовал на звание главного помощника. Достав салат из холодильника, Джисон тщательно промывает его, сушит бумажными полотенцами и выкладывает на блюдо. — Что-нибудь ещё? Они резко поворачиваются друг к другу, почти сталкиваясь носами в тесном пространстве, и Минхо вдруг смущённо отшатывается. Джисон видит это в его опущенных длинных ресницах, в покрасневших кончиках ушей, в раздувающихся крыльях идеального прямого носа и закушенной губе. Джисон отчётливо помнит, как сам терзал зубами эти губы и отчаянно желает повторить. — Разложи приборы, завтрак уже готов, — Минхо суёт ему в руки всё необходимое и торопливо возвращается к плите, чтобы наполнить тарелки едой. Джисону до сих не верится, что в мире существуют люди, способные встать утром на час-два пораньше, чтобы приготовить сытный завтрак. Он уплетает рис с мясом за обе щёки, не забывая искренне восхититься кулинарными способностями Минхо. Тот привычно игнорирует все комплименты, переводя тему, но покрасневшие уши выдают его смущение. Джисон же прекрасно помнит, как это смущение спускается с щёк и шеи ниже, на обнажённую грудь. Наверное, ему всё же придётся поговорить с Минхо, чтобы сделать что-то со своей одержимостью и прекратить эту пытку любым способом.

—

Время пребывания на их импровизированной даче неумолимо близится к экватору. Переделав все крупные дела в доме, даже отремонтировав кое-что своими силами и разобравшись с садом, они теперь лишь иногда по вечерам устраивают полив взошедшим семенам. Ростки ещё совсем крохотные, и Джисон сокрушается, что они так и не увидят плоды своих трудов. Но Минхо всё равно выглядит счастливым. Даже эти маленькие безликие росточки для него — уже цветы. В этом всегда было их главное отличие: там, где Джисон видел то, что было правильно видеть, у Минхо в глазах цвёл пышный сад. Джисона всегда восхищал этот неуёмный оптимизм, уравновешивающий его, джисонову, унылость. — Хочешь, посмотрим что-нибудь? — растянувшись на диване, Минхо лениво пинает Джисона ногой в бедро. — Неохота, — качает головой Джисон, залипнув в телефоне на какую-то статью о жизни речных моллюсков. — Может тогда сходим в магазин? — У нас же, вроде, ещё есть продукты? — Какой ты скучный! — капризно бросает Минхо и переворачивается на живот, вытягивая вверх руки, специально снова задев Джисона ногами. Чувствуя лёгкую обиду от этих неосторожно брошенных слов, Джисон хмурится. Затем сглатывает неприятный ком в горле и, пытаясь звучать как можно более спокойно, произносит: — Да, вот такой вот я. И всегда был. Прости, что приходится терпеть мою скучную компанию. Минхо поворачивает к нему голову и смотрит пристально — Джисон замечает этот взгляд боковым зрением, стараясь не показывать это. — Ты правда считаешь, что я просто “терплю” твою компанию, Джисон? — наконец задаёт Минхо свой вопрос. Джисон блокирует телефон и откладывает его в сторону, предчувствуя серьёзный разговор. — Я ничего не считаю и могу лишь предполагать это по тому, как ты отдалился в последние два месяца. Минхо снова молчит и просто смотрит. Затем, кряхтя, поднимается, садясь, и придвигается к Джисону, почти упираясь носом в щёку. — Так достаточно близко, чтобы ты поверил, что я тебя не просто терплю ? — Хён, ну я же серьёзно! — отпихивает его Джисон, хотя у самого пальцы дрожат и сердце частит от столь внезапной близости. — Ты понимаешь, о чём я. Он смотрит в глаза Минхо и видит, что нет, не понимает. Вздохнув, Джисон приходит к выводу, что откровенности не избежать. — Два месяца назад я думал, нет, надеялся, что наша близость не станет разовой акцией, что для тебя это тоже… что-то значит, как и для меня. Вот сейчас даже не вздумай перебивать! — предупреждает он Минхо, уже открывшего рот, чтобы что-то возразить, а затем продолжает: — И я правда наивно полагал, что это выведет наши отношения на новый уровень. Я не могу перестать думать об этом до сих пор, вспоминая, прокручивая в голове каждую минуту, каждое мгновение… Все эти два месяца я живу словно в горячечном бреду. Хён, просто скажи, что тебе это не нужно, и я постараюсь вернуть всё, как было, откачусь к заводским настройкам, обещаю. Только скажи уже хоть что-нибудь, иначе я точно сойду с ума! Джисон даже не переживает, что его слова прозвучат жалко: с Минхо не страшно, с Минхо не стыдно. С ним вообще можно распороть свою грудную клетку и обнажить сердце и душу. Но Минхо слишком долго молчит, погрузившись в размышления, и у Джисона начинают подрагивать пальцы. — Джисони, — наконец вздыхает тот, смотря на него растерянным взглядом. — Ты замкнулся после всего случившегося, и я просто побоялся поднимать эту тему, решив, что для тебя это стало потрясением. Думал, если мы вернёмся назад, тебе снова будет легче… Прости, ведь обычно я — тот, кто первым начинает разговор. Я так облажался. Старательно отгоняя ложное чувство надежды, Джисон тянется к Минхо ближе и кладёт руки ему на колени, наклоняясь и заглядывая в глаза. — Между нами всё будет как прежде или?… — …или ты будешь моим парнем, Хан Джисон? — решительно произносит тот. Хватая ртом воздух, Джисон не может сделать вдох, задыхаясь, словно выброшенная на берег рыба. — Да? — неуверенно произносит он вдруг сорвавшимся голосом, а затем повторяет уже более уверенно: — Да, конечно, да, тысячу раз да! — Не произноси это так, будто я зову тебя замуж! — громко возмущается Минхо, его уши почти пунцовые от смущения. — Я репетирую! Джисон тянется к нему за объятиями, в конце концов просто заваливая на диван и ложась сверху. Жмётся к тёплой груди и слушает бешеный стук сердца внутри. — Мой маленький принц, — тихо произносит Минхо, успокаивающе ведя ладонью по выпирающим лопаткам. — Будешь моей розой? — вскидывает голову Джисон, чтобы заглянуть в глаза. — Джек! Вернись! — Минхо изображает осипший голос главной героини фильма “Титаник”, и Джисон хохочет в голос, снова роняя голову ему на грудь. В доме тихо, пахнет едой и уютом, под окном неслышно тянутся вверх маленькие цветы. Джисон вдруг понимает, как много для них с Минхо значит этот дом. Расстаться с ним будет действительно очень тяжело. — А что если и правда не продавать дом? От этих слов Минхо замирает на мгновение, а затем приподнимает Джисона за плечи, чтобы посмотреть в глаза. — Ты это серьёзно? — Абсолютно. Мы могли бы содержать его как дачу, приезжать в отпуск и иногда на выходных. Или даже остаться навсегда. Моя работа удалённая, а ты мог бы присмотреть что-то здесь для души. Моей зарплаты вполне хватит на двоих. Пристальный взгляд Минхо нечитаемый, и Джисон начинает нервничать. Вдруг он сказал что-то не то? А что если Минхо наоборот в тягость все воспоминания, связанные с этим местом? Будет ли он здесь по-настоящему счастлив? — Джисони… — М? Джисону чудится, будто в уголках глаз Минхо скапливается влага, на свету сияющая словно звёзды. — Ты мне сейчас домохозяйкой предложил стать? — Не-д-да?... — неуверенно спотыкается на слове Джисон, но в следующее мгновение оказывается задушен в объятиях. — Да! Тысячу раз да! Надо докупить кое-что на кухню, цветочки уже посадили, можно завести парочку котов… — не придумав ничего лучше, Джисон просто прекращает этот поток слов поцелуем. Сначала нежным, осторожным, а затем переходящим во что-то более горячее со взаимным облапыванием всех доступных частей тела. И, кажется, впервые Джисон узнаёт, что такое почти умереть от счастья. В доме, хранящем самые тёплые воспоминания.

—