Дурачьё

      Выпускной — долгожданный, но от этого ещё более волнительный день. Субин, оказавшись в спортивном зале, с нетерпением оглядывается по сторонам, надеясь увидеть знакомые лица, но никого не находит, потому начинает выискать свободное место. Родителей пока что нет — они, как правило, приходят в разгар церемонии, чтобы не мешать выпускникам прощаться с одноклассниками и учителями.       В зале приглушается свет: вот-вот должен начаться концерт. Программа начинается с выступления ребят из музыкального кружка и то, как льющаяся мелодия фортепиано успокаивает тревожность, позволяет Субину снова повертеть головой по сторонам, размышляя над тем, а вдруг Енджун проспал? Что в целом могло сойти за правду: ему пробуждения по утрам давались особенно тяжело, из-за чего даже Субину иногда приходилось будить его телефонным звонком.       Голос директор на сцене вынуждает отвлечься. Мужчина в строгом костюме и выраженными мимическими морщинами на лбу, взяв микрофон, начинает толкать речь. В первую очередь он озвучивает поздравления для всех выпускающихся и только потом не скупится на наставления, включая перспективы и грядущие перемены в жизнях будущих студентов. К счастью, растянувшееся обращение прерывается гимном и всех присутствующих просят вставать.       Субин, как ни странно, следует примеру остальных, поднявшись и сложив руки за спиной, и наконец-то видит знакомую макушку Енджуна, стоявшего в третьем ряду вместе со старостой и, должно быть, пытающегося пропеть строчки гимна, что невольно заставляет Субина улыбнуться. — Уважаемые старосты, — произносит главный учитель, когда гомон разговоров стихает. — После того, как я назову ваше имя, прощу подняться на сцену, — она обводит взглядом учеников и только потом принимается зачитывать имена с планшета для бумаг. — Ким Юджон.       Первым звучит имя старосты их класса. Девушка с благодарной улыбкой оглядывается, кажется, на своих подруг, что радостно аплодируют ей громче всех, и ступает к сцене. А Субин впервые обращает на неё внимание.       Если так подумать, за всё время старшей школы они ни разу не общались, даже не обменивались приветом. Бывали дни, когда Субин приходил в класс раньше всех, но каждый раз он заставал её за партой в первых рядах, увлечённо изучающую решебник.       Сегодня она казалось совсем другой — простой. С распущенными волосами, длиною ниже лопаток, вместо обычного туго завязанного хвоста, Юджон выглядела обычной старшеклассницей, нежели идеальной старостой: без единого прогула, с оценками не ниже 100 и бесконечным авторитетом среди сверстников.       Главный учитель с гордостью передаёт в её руки аттестаты, принадлежащие одноклассникам, и обменивается крепким рукопожатием с до сих пор ярко улыбающейся Юджон, прежде чем та проследует на своё место.

***

      Как только церемония подходит к концу, Субин, как и многие другие, двигается в сторону выхода со стороны спортивного поля, которое на фоне холодного февраля с серым небом и полуголыми деревьями встречает счастливых выпускников ярким зеленым цветом.       Среди толпы одноклассников, фотографирующихся и обнимающихся с близкими, найти взглядом родителей не составляет особой проблемы, только благодаря маме, которая без стеснения машет обеими руками. Субин тут же спешит подойти ближе, обнимая обоих с мягкой улыбкой на лице, прежде чем принять из рук отца поздравительный букет и получить гордый поцелуй мамы в щеку, после которого остаётся след от её блеска. — Ну что, поедем ресторан и отметим как следует? — воодушевленно предлагает мама, но получает отказ практически сразу: — Я ещё не увиделся с Енджуном.       Взгляд Субина вновь направляется в толпу людей, даже не обратив внимание на то, как смешно переглядываются родители, вместо этого он концентрируется исключительно на Енджуне, силуэт которого вскоре проглядывается среди таких же учеников. Тот, по всей видимости, разговаривает с одноклассницами из параллельного класса и, возможно, игриво подмигивает одной из них, но Субин старательно отгоняет глупые предрассудки, перед тем как двинуться навстречу другу, заранее позаботившись о букете, который снова возвращается в руки немного удивлённого отца. — Мы тогда подождём в машине! — кричит вслед сыну такая же удивленная мама, после чего, вновь обменявшись непонимающими взглядами с мужем, направляется в сторону парковки.       Енджун замечает Субина только, когда его рука опускается на плечо, вдруг крепко прижимая к себе, и внимание девушек сразу переключается на него. Они тут же заводят диалог о том, как грустно расставаться со школьной эпохой, потому что за всё время старшей школы было достаточно насыщенных и от этого веселых школьных поездок (кемпинг на Чеджу, поход в горах Пусана и отдых у моря). А Енджун, слушающий, как Субин охотно с ними соглашается, бодро кивая каждому слову, разве что демонстративно закатывает глаза, зная, что тот чаще ненавидел факт школьных вылазок. — Давайте вместе сфотографируемся! — вдруг предлагает одна из них, и её подруги с энтузиазмом соглашаются. Парням просто не оставляют выбора, они молча встают позади них: Енджун в своём репертуаре начинает корчить рожицы, а Субин предпочитает просто улыбаться, припоминая любимую тактику пингвинов из Мадагаскара. — Эй, бро, — доносится из толпы знакомый голос, на который Субин реагирует сразу, обернувшись. Это оказываются друзья с параллели, отчего улыбка сама собой становится ярче, что не ускользает от внимательного к мелочам Енджуна.       Девушки уходят без прощания, понимания, что теперь до них нет никому дела, и даже Енджун не замечает, как они теряются в толпе, вдруг оставив его одного рядом с галдящими друзьями Субина. — Енджун, заканчивай киснуть! — замечает черноволосый парень, оказываясь рядом. — У тебя на лице написано, как ты ревнуешь Субина, — он заражается громким смехом и даже не обращает внимание, как краснеют кончики ушей Енджуна, что встречается взглядом с Субином.       Затем их разговор неожиданно переходит к воспоминаниям о том, как Субин и Енджун проводили каждую перемену вместе, словно влюблённые голубки; Енджун, будто охраняющий своего бойфренда от назойливых друзей, каждый раз одним взглядом говорил окружающим, что вмешиваться не стоит. И друзья Субина честно признаются, что этого действительно было достаточно, чтобы обойтись мимолетным приветствием и пойти по своим делам. Сам же Субин неловко улыбается их замечанию, а после вновь обращает внимание на хмурого Енджуна, который даже не пытается казаться дружелюбным, пускай для всех них этот день последний. В дальнейшем они вряд ли смогут увидеться. — Ладно, парни, — Субин расставляет руки, чтобы на прощание обнять обоих друзей, и поскорей остаться наедине с Енджуном. Парни с охотой обнимают в ответ, говорят, что им обязательно стоит встретиться, когда каждый зачислиться на первый курс университета, и Субин отвечает согласием. Затем один из них тянется в карман за телефоном, чтобы попросить Енджуна быстро их сфотографировать на память, но взгляд вдруг цепляется за уведомление из KakaoTalk.       Что-то екает внутри, когда он открывает сообщение в школьном чате, где сегодня, кроме поздравительных открыток с выпускным и расписанием церемонии от старосты, никто ничего не писал. Это оказывается видео с чёрным заставкой и без какого-нибудь сопутствующего сообщения. — Что это? — кажется, он отказывается верить увиденному, переводя взгляд на веселящихся друзей и всё такого же хмурого Енджуна.       Субин вопросительно приподнимает брови, как бы спрашивая: «О чём ты говоришь?» Но вместо ответа ему передают телефон, на полном экране которого отчетливо видно два силуэта парней — узнать их несложно.       Думать о чём-либо не получается, все мысли покидают голову, будто их сквозняк уносит; вместо попыток защищаться, Субин смотрит видео вместе с друзьями дальше, где сквозь тишину, прерываемую всхлипами Енджуна, отчетливо слышно, как нежно он шепчет: «Будь тише, Ен-и». Тело бросает в дрожь, а затем в холод. Субину кажется, что даже его зубы начинают стучать, и он медленно поднимает взгляд на Енджуна.       Он впервые не знает, как ему следует себя повести. Будто слова сейчас не имеют смысла. Всё, что он может говорить в свою защиту, будут расценивать за жалкие попытки выйти сухим из воды, потому что всем известно, что ты лжёшь.       Друзья сохраняют молчание, глядя в телефон, а Субин всё продолжает смотреть на Енджуна, словно пытается отыскать в его лице ответ, но сталкивается только с непониманием. А затем Енджун тянется в карман за своим телефоном и открывает слитое видео. — Эй, Субин! — растерянно зовёт его, тут же обращая внимание на то, каким свирепым становится взгляд Субина.       Енджун никогда не мог подумать, что Субин может смотреть на него так, что колени начинают подкашиваться, и, впервые потеряв дар речи, он не находит слов. Руки, не слушаясь, дрожат, когда Енджун пытается нажать на иконку отправителя, чтобы хотя бы понять, кто этот человек. Никакой информации: ни фотографии, ни имени, даже номер неизвестный. — Я не понимаю, что это! — отчаянно вскрикивает Енджун, поднимая глаза с телефона, но наблюдает такие же растерянные лица одноклассников и спину уносящего ноги Субина.