Это произошло

Итак, это происходит. — Ты не должен оставаться со мной. Это происходит, чёрт возьми. — Но я бы хотел. Я бы хотел, чтоб ты остался со мной. Потому что ты этого хочешь. ЭТО ПРОИСХОДИТ, БЛЯТЬ, НА САМОМ ДЕЛЕ ПРОИСХОДИТ! — Только потому что ты хочешь. Столас не мог бы разглядеть в его распахнутых глазах мыслительный процесс, его отвлекал собственный. Что он скажет? Как поведёт себя? Есть ли у них шанс на счастливое будущее или всё же он был монстром, что удерживал неповинного бесёнка рядом из чистейшего эгоизма? — Аа, ты наёбываешь меня! Итак, всё пошло не так, как он хотел. Картинка разрушена. Блитц в своей излюбленной манере покривлялся. Посмеялся. Растоптал его чувства. Всё свёл к ебле. К ебле. Они никогда не были чем-то большим. Каким глупцом надо было быть, чтобы надеяться на лучший исход? — …я люблю тебя та-ак сильно! Противно. Не в этом контексте он хотел впервые услышать заветные слова. Как бы ни накручивал себя уже много месяцев, он не был готов к отказу. Да ещё и… к такому. — Я серьёзен, Блитц, — подавляя порыв разрыдаться и сбежать, чуть ли не шепчет Столас. Самое ужасное, что он мог сделать, это заплакать на его глазах. Нет. Его слёз не видел Страйкер. Его слёз не видела его дочь. Его слёзы видела только Стелла, и никогда — ни за что и никому! — во всём Аду он их больше не покажет. Не позволит играть со своими чувствами. …Но Блитц заслуживает хотя бы объяснения. — Если ты планируешь продолжать смеяться, то лучше уходи. Как и Столас заслуживает защитить себя хоть раз в своей жизни. — Блять, — Блитц похлопал глазами, словно так ничего и не понял. Но желание тут же психануть и сбежать испарилось от того, что он, кажется, включился в тему разговора. Его просто понадобилось немного заземлить. — Я нихуя не пойму. Ты серьёзно… В смысле… В смысле ты, блять, серьёзно? Что это вообще должно значить? — Мне повторить то, что я сказал раньше? — Столас обречённо вздохнул. Не уловил. Не поверил. Хотя бы, наверное, это оправдывает его попытку тут же отшутиться. — Было бы славно, знаешь ли. Ты меня огорошил своим театром одного актёра с «Блитц, отдай мне книгу, от которой зависит твоя жизнь и работа, помоли меня о пощаде, а потом послушай, что у меня к тебе чувства, а ещё на тебе кристалл, кстати, сделка окончена, не хочешь остаться со мной?» Я нихуя не понял, что ты пытался этим сказать. Ой. Итак, накручивающий себя несколько месяцев Столас знатно облажался. Видимо, так много раз представил себе эту сцену в своей голове, что сжал её до размеров двухминутного монолога, где Блитц бы тут же оценил его благие намерения, разрыдался от благодарности и прыгнул счастливый на шею с ответным признанием. Кажется, он забыл, что Блитц был вообще нихуя не в курсе его планов. Каким бы идиотом он себя выставил, сбежав в истерике, приняв колебание за отказ. — Я… эм… — и он замялся сам, когда выверенный сценарий признания проигрался совсем иначе. Он забыл, что в разговоре о чувствах задействованы оба, и оба привносят свой особый вклад. Как получается. Как могут. Но они всё ещё здесь и всё ещё могут что-то исправить. Лишь бы не наделать ещё ошибок. — Ты решил порвать со мной, — Блитц констатировал без вопросительной интонации. Слова Луны застряли в голове болезненным комом, месяцы необщения привели к логичным выводам, и он пытался держать на лице улыбку, чтобы скрыть за ней волнение, но выходило чересчур паршиво. — И ты выбрал очень оригинальный способ «напугать меня разговором о чувствах, чтобы я сам сбежал, паниканув». Это очень мило, но я бы предпочёл просто посылание нахуй. И Столас захотел послать его нахуй. Опять та же пластинка. Неужели настолько не верит? — Почему ты… почему ты так считаешь? Если бы я хотел просто порвать с тобой, Блитц, я бы не стал так заморачиваться. Тебе не кажется, что не логично, желая избавиться от тебя, давать тебе выбор, который ты можешь сделать не в мою, по твоему мнению, пользу? — А можно то же самое сказать попроще? — Если бы я хотел, чтобы тебя тут не было, тебя бы тут не было и без кристалла Асмодея и лишних разговоров. Блитц дёрнулся от того, как резко прозвучало высказывание. И от того, насколько оно, сука, было обоснованное. Но мозг всё равно настойчиво выдавал ошибку «404», он ущипнул себя, чтоб убедиться, что это не сон. Не сон. Не сон, блять! Вообще не сон! — Тогда я совсем запутался, — он одарил перчатку со вживлённым ярко-жёлтым камнем долгим взглядом, а потом поднял такой же на принца. — Откуда… Как это вообще появилось? Ты… ну ты типа… Блять. — Во время сделки произошло многое. Но я не могу отрицать, что ты был тем, кто вдохновил меня начать новую жизнь, кто показал мне, что я… могу быть желанен. Ты самое яркое событие в моей жизни, Блитц. И я хочу, чтобы ты знал об этом. Я хочу, чтобы ты понимал, как я серьёзен и… — Стой-стой-стой, остановись-ка, блять, на этом моменте, — он замахал руками перед его лицом, обрывая ещё одну-ну-точно-не-заготовленную-заранее-возвышенную-речь. — Дай мне восстановить последовательность событий. Сначала мы случайно сталкиваемся, когда я пытаюсь нагло спиздить у тебя гримуар. Мы ебёмся, наутро ты узнаёшь мои истинные мотивы и заключаешь со мной сделку, — НА ТВОИХ УСЛОВИЯХ, — где я каждый месяц тебя трахаю, а взамен могу пользоваться книгой, как душе угодно. Так? — Так, — Столас кивнул, слегка ошарашенный тем, как резко монологи начали поступать уже не от него. И от того, что теперь он не понимал, к чему тот вёл. Почувствовал, каково это. — Потом мы по сделке трахаемся, трахаемся, трахаемся немного чаще, чем нужно, ты заёбываешь меня звонками а-ля секс по телефону, сюсюкаешься со мной, как со своей ебучей прислугой, игнорируешь полностью, что мне не нравится твоё блядское «Блитци», и я терплю, потому что иначе могу остаться с хуем по твоей единой милости. Так? Минутку, это ещё что значит? — Блитц, я не… — После этого, — вовлечённо продолжает бес, не обращая внимания на попытку вставить слово, — я СТРАШНО ОБСИРАЮСЬ, когда Страйкер похищает тебя в своё крысиное логово и издевается до полусмерти, хотя ты звонил мне и просил прийти, а потом не появляюсь в больнице даже раз, потому что считаю, что ты польёшь меня дерьмом за это с ног до головы, так? Столас распахнул глаза. Вот такой информации он явно услышать не ожидал, свято веря в то, что его непутёвый возлюбленный вразрез назревающей романтике и развитию отношений поступил правильно, выбрав из двух свою дочь. Он бы сам так сделал, он был достаточно умён, чтоб заглушить в себе обиду мыслью «между вами ничего нет, ты всё надумал сам». А Блитц… винил себя? — Так, — он ответил вместо Столаса. — Потом мы не общаемся несколько месяцев, ты пишешь мне, что я могу не приходить, и мне, конечно, странно это слышать, потому что это моя часть контракта, но раз ты не хочешь — не надо. А кончается всё тем, что ты пишешь огромное блять сообщение о том, как ты будешь рад меня видеть сегодня, я готовлюсь к лучшему сексу в моей жизни, прихожу и получаю вот это! Блитц показательно поднял в воздух руку, выглядя одновременно злым и озадаченным. Учитывая всю последовательность… наверное, его эмоции имеют смысл. Но погодите! Всё было не так! — Я уже сказал, что за время сделки многое случилось, но я хочу дать нам шанс пойти дальше, забыть прошлое и… — Откуда. Это. Взялось, — его снова обрывают тем же вопросом. — Я тебе мозги выебал, и поэтому ты решил, что это хорошая идея? Я, конечно, охуенен в постели, ты не можешь не согласиться, но… Столас взорвался. — Да почему ты постоянно ссылаешься на секс? Как будто больше ничего не было! Тебя только это волнует?! Бесплатный перепихон и книга?! И Блитц взорвался тоже. — Меня блять волнует?! Ты САМ это предложил, ты САМ это начал, ты САМ всеми силами показывал, что я для тебя ничего не значу! Это не я названивал тебе с длинными речами о том, в какой позе хочу сосать твой хуй, это не я, находясь в зоне твоей ближайшей доступности, заигрывал с тобой и старался выебать, это не я закрылся в «Оззи» ебучим меню, когда неплохо было бы заступиться, раз ты питаешь ко мне какие-то чувства, Столас! «Ой» номер два. — Вот скажи мне, будучи на моём месте, ёбырем принца на добровольной основе, низшим из низших, твоей блять игрушкой, которая полностью от тебя зависит — ты бы стал мечтать о том, чтобы быть вместе? Это идиотизм, это тупо, так не бывает, и если бы я позволил себе в тебя влюбиться, а ты меня просто выкинул, что бы я тогда делал?! Плакал и дрочил по ночам, пока ты бы развлекался с другим бесом на «кинг-сайзе»?! Столас вздрогнул, когда увидел, как в — любимых и самых прекрасных — глазах напротив собираются слёзы. Блитц не не любил его. Блитц сделал всё, чтобы защитить себя, а в итоге его старания оказались напрасны. — И после этого всего ты говоришь, что меня волнует только секс. Тебе напомнить условия сделки? «Секс равно книга» — такие условия, Столас. Твои условия. И сколько раз я пытался заставить себя уйти побыстрее, сколько раз убирал с себя твои руки среди ночи, чтобы, не дай Сатана, не привыкнуть, сколько раз пытался не говорить с тобой лишний раз, чтобы это действительно выглядело, как исполнение контракта, а не любовные похождения — и всё нахуй было зря. Ты блять всё перевернул и обвинил меня в том, что я делал всё так, как от меня требовалось. Спасибо. Он задрал голову, вытирая слёзы с лица и пытаясь звучать как можно менее обиженно. И с этой точки зрения… «Ой» номер три. Итак, Блитц оказался прав. Розовые очки разбились. Всё, что Столас напридумал, было тем, что Столас напридумал — и не более. Теперь что? — Я никогда в жизни не был влюблён, — он тихо начал, стараясь не смотреть на то, как его бесёнок до ужасной боли трёт глаза перчатками. — Я не знал, как мне стоит поступать, чтобы… хоть как-то показать тебе, что ты значишь больше, чем просто игрушка на ночь раз в месяц. Я сошёл с ума от этого чувства, от этой свободы и искренности, что я мог испытывать только рядом с тобой. И мне действительно жаль, что это тебя задевало. Я никогда не желал тебе зла. Не желал удерживать тебя, просто… меня ослепила эта вседозволенность. Я впервые в жизни до неё добрался, и она оказалась… такой невероятно прекрасной. Он на секунду улыбнулся, предаваясь воспоминаниям. Страсть, огонь, грязные словечки, которые ему непозволены, но так необходимы. Блитц-Блитц-Блитц: раздражённый, раззадоренный, раскрепощённый — недосягаемый. Они оба считали друг друга недосягаемыми. Но оба сливались в одно целое, растворялись друг в друге, предавались табуированному и не волновались ни секунды о том, что случится дальше. Как взрослые дети, как полные идиоты. Как те, кто ищет любовь и находит, боясь окунуться в неё с головой всё равно. — Я бы хотел, чтобы ты мог увидеть себя моими глазами, — он продолжил. — Я обещаю, у тебя не возникло бы вопроса «почему». Я всегда считал тебя особенным, восхитительным, намного лучше меня. Никогда не смотрел на тебя свысока. По крайней мере… по крайней мере, специально. По крайней мере, с того момента, как понял, что ужасно сильно влюбился. Но, кажется, я всё же очень облажался. И мне жаль. Он обнял себя за плечи, понимая, что придётся сказать ненавистное. — Если тебе не нравилась сделка… теперь ты свободен идти. Прости меня. Я действительно не знал, как ты видишь эти отношения. Теперь я понимаю, насколько недостойно себя вёл. Ты имеешь полное право меня оставить. Блитц шмыгнул, прогоняя неприятную горечь и снова на него посмотрел. Разбитый. Хрупкий. Извиняется перед ним, сам явно сдерживая ком в горле, считает себя ужасным. Но и в его словах есть истина. Полнолуния это не только секс. Полнолуния это интимный жгучий шёпот, доводящий чуть не до каши в голове, полнолуния это жаркие и нежные поцелуи не только во время ебли, полнолуния это разговоры на балконе и засыпание в обнимку под тихое обсуждение планов друг друга на жизнь. Полнолуние это лучшая ночь месяца: от начала и до конца, и даже попытка стереть нахуй этот логический вывод не дала никакого результата. Блитц ждал встречи. Чувствовал вину. Чувствовал себя использованным. Чувствовал фальшь и притворство. Но ждал каждый раз, как услужливый пёс. А что если повод не нужен был? Что если вся жизнь может стать одним бесконечным полнолунием, где Столас просто будет Столасом, таким же искренним, как после хорошего оргазма, таким же нежным и чутким, как во время ленивых объятий? Что если Блитц тоже сможет быть таким, не боясь сделать что-то не так, как пожелает Его Высочество? Что если… он достоин любви? — Если бы я хотел уйти, я бы забрал кристалл с радостным ебалом и скрылся в закате, — Столас встрепенулся от его негромких слов. — Просто… мне честно сложно всё уложить в голове прямо сейчас. Если я… эм… я могу попросить…? — Ты можешь подумать. Я не тороплю тебя. Блитц благодарно кивнул. Всё пошло не по плану сегодня, но, кажется, это шанс для чего-то нового. Но не упустит ли он этот шанс? — Спасибо, Столас. Ну там… за время, за кристалл, за то, что ты сказал. Наверно, нам реально давно надо было поговорить об этом, — тише он добавил: «оказывается, это не так страшно». — Не за что, Блитц. Я буду ждать твоего ответа. Каким бы он ни был. Ты только… — принц не удержал себя от того, чтобы нежно взять его руки в свои и оставить на них невесомый поцелуй. Особенно учитывая, что действие не было встречено недовольством. — …ты только говори со мной об этом. Если ты в чём-то сомневаешься, если что-то надумываешь. Я всегда буду на связи. Я хочу, чтобы ты понял, что именно я испытываю к тебе, по-настоящему. Вне контракта и… всех его составляющих. — Я постараюсь, — смущённо буркнул бес, как он обычно делал, когда Столас вёл с ним себя слишком внимательно и осторожно. — Ну… получается, увидимся? Улыбка облегчения слегка тронула клюв. Волнение не исчезло, но теперь хотя бы появилась надежда. Появилось обещание подумать, возможность поговорить и всё взвесить. Не всё так уж плохо, не так ли? — Увидимся, Блитц. Уже перелезая через перилла, бес на секунду обернулся и только после прыгнул вниз. Итак, это произошло.