Одержимость мёртвым Архонтом

OMORI OST — Glade

•••

— Госпожа Нин Гуан, поскольку я являюсь девятым Предвестником Фатуи, отвечающим за управлением финансами страны и обладателем приказа от Её Величества - мне необходимо посетить Золотую Палату. — С какой целью, Регратор? — В указе всё написано. Вот, пожалуйста.

•••

Конечно указ действительно был подлинным, ведь Царицу поставлять не хотелось, если уж Воля Небес решится проверить этот факт. И кроме мелких, даже незначительных, но всё же неприемлемых для обычных агентов поручений, связанных с Золотой Палатой, Панталоне преследовал собственные цели. Точнее одну. Вот его цель, прямо перед ним - Экзувия. То самое тело Моракса, что мёртв не только в виде дракона и своей сущности Архонта, но и для самого Панталоне. При одном лишь виде массивной бездыханной туши ящера на мужчину накатывают эмоции. Среди прочих - ненависть, непонимание и глубокая обида. Труп медленно спускают вниз с его законного места, смотрят несколько секунд в закрытые глаза, что наверняка выглядели бы угрожающе. Или Дельцу так только кажется из-за того, что ему никогда не приблизиться к самой сущности божественных созданий, никогда не понять их... Даже после стольких лет работы под покровительством Крио Архонта девятый так и не смог понять что она такое, что у неё на уме и что она сделает или скажет дальше. Что уж говорить про Гео Архонта, что ни разу не обратил своё внимание на юного Чжиюаня, что искренне старался заработать хоть немного моры на еду. Почему он игнорировал мальчишку столько лет? Почему молчал в ответ на молитвы, возносимые его Статуе? Почему не смотрел на дары, преподносимые ей же?

Почему Панталоне не суждено получить признание Богов?

Слышится тихий звук расстёгивания ширинки брюк, а пасть дракона с нетерпением открывают. Лучший вариант оскорбить кого-либо - это совокупиться с его же трупом. Отвратительно с моральной точки зрения, но кто девятый такой, чтобы говорить об адекватности его поступков, если он буквально Предвестник Фатуи? Сейчас им движит только ненависть и та самая обида, что не отпускает его чёрствое сердце из своей цепкой хватки столько, сколько он себя помнит. Пасть холодная, но плоть в ней сохранила свою податливость и мягкость. Труп не подвержен разложению по неведомым Регратору причинам, но задумываться об этом и не хочется. Медленно мужчина начинает толкаться бёдрами навстречу, испуская первый рваный вздох. Глаза закрыты, а в сознании мелькают воспоминания из юности, до получения своего нового, нынешнего имени... До того, как его нашли Фатуи. То, как день за днём мальчишка носился по Гавани с просьбами дать ему работу. Кто-то отказывался, а кто-то нет, впоследствии награждая Чжиюаня морой, на которую можно было купить нормальную еду. То, как юноша чуть ли не каждый чёртов день приходил к Статуе Гео Архонта за городом, чтобы сделать подношение и помолиться на счастливую жизнь, где не придётся постоянно бороться с голодом и холодом, но никогда не получал ответ... То, как вылазки за пределы города то приносили свои плоды, то наоборот, приносили лишь вред... Однажды смерть подкралась к нему настолько близко, что казалось, будто её уже не миновать. Разве Глаз бога не должен был появиться в тот самый момент, как у других, что так же были на грани между жизнью и смертью? Руки сжимают открытую пасть лишь сильнее, неосознанно, но с болью в сердце. Всё это дали ему Фатуи, но никак не Моракс, на которого надеялся Панталоне при жизни в Гавани. Именно Фатуи открыли ему глаза на всю эту правду, что породила обиду, действующую на душу, или по крайней мере на то, что от неё осталось, словно эффект разложения от волков Разрыва, с которыми когда-то повстречался банкир при своём визите в Инадзуму.

Было больно. Впрочем, эта боль никуда не делась.

Шершавый язык даёт особые, действительно необычные ощущения от происходящего. Это и странно, и приятно одновременно. Дыхание давно сбилось, движения стали более хаотичными, а голову покинули остатки здравого смысла. Он буквально трахает пасть погибшего на Церемонии сошествия Рекса Ляписа, о каком здравом смысле вообще может идти речь? Было искренне жаль, что много людей видело его смерть, почти все Ли Юэ'йцы, но не Панталоне. О, как же он им завидовал... Интересно, как бы местные жители отреагировали на подобное осквернение мёртвого тела их Архонта, по которому они так скучают и тоскуют? Вероятно, это привело бы их в бешенство, а в Гавани Дельцу были бы так же не рады, как Чайльду, чуть не разрушившему всё некоторое время назад. А если бы они оказались на месте Панталоне? Их мнение бы изменилось об этом осквернении? Они бы так же ненавидели Моракса, как и Предвестник?

Если они не все до единого безумцы, то да.

Пик удовольствия подкрался так же незаметно, как и исчезновение боли, что терзала сердце девятого. За буквально несколько секунд до оргазма член покидает драконью пасть, а мужчина изливается себе в руку с протяжным, намеренно приглушённым стоном... Как хорошо, что у него есть запасные перчатки. Вдруг из-за спины послышался чей-то холодный, пронзающий разум голос. — Предательством счастья не сыщешь, Чжиюань. — Ах, откуда... Продолжения не последовало. Предвестник лишь медленно, настороженно повернул голову, дабы взглянуть на гостя. В глаза врезалась до боли знакомая фигура, поселившаяся в воспоминаниях ещё с детства. Тёмные волосы, на концах выцветающие до янтарно-коричневого оттенка, фрак с узорами в виде драконьей чешуи и те самые глаза цвета кор ляписа... Только сейчас в голове сложился пазл из рассказов, воспоминаний и образов.

Моракс.