Наша маленькая спальня

Идя домой под звёздным небом, медленно переставляя ноги вперед, холод пробирал до костей, а мысли путались, превращаясь в комок мыслей. Ло знал, что его ждет в комнате, ведь каждый вечер проходил одинаково. Каждый вечер, в их маленькой спальне, был наполнен всепоглощающей грустью, бесконечной тоской, странной, больной романтикой и приятной болью, что помогала хоть на несколько минут забыть обо всех проблемах, что накопились за долгий, тяжелый день. Заходя в комнату, Лололошка знал, что его ждет Дилан. Такой же подавленный, как и он. Такой же: пытающийся сбежать от проблем, не показывающий, что ему нужна теплота, поддержка и теплые, крепкие объятья. Возможно, не встретившись, они и остались бы гнить в подкорке своего разума, уходя из реальности при помощи длительного сна и интернета. Они бы так и занимались самобичеванием, но уже по раздельности, не сливая друг на друга свой поток мыслей. Дилан поднимает глаза на дверь, в которую заходит Ло. Потрепанный, грязный, с волосами во все стороны, и привычным выражением лица, что не выдавало никаких эмоций. Не понятно, толи не хочет чтобы кто-то видел их, толи вообще не умеет чувствовать хоть что-то. На геймера посмотрели в ответ, но, будто бы засмущавшись, оба отвели взгляд друг от друга. Когда Ло начал переодеваться в домашнюю одежду, то Дилан скользил по шрамам и еще не зажившим светло-розовым ранам, что они делали вместе долгими темными вечерами. – Сходи в душ, – Недовольно кидает синеглазый, смотря на грязного соседа – Где ты вообще шатаешься, что приходишь в таком состоянии? Ответа, как обычно, не последовало. Взяв полотенце, он не спеша подходит к двери, что не закрыл по возвращению домой, а выходя за неё, он идет в ванную комнату, становится под обжигающе-горячую воду, из-за которой порезы, не покрывшейся корочкой, болят, но это лишь добавляет удовольствия, расслабляет и помогает отвлечься от всего. В это время Дилан, впившись ногтями в ладони, перекручивает в голове то, что хочет рассказать сегодня.

***

Возвращаясь, Ло знал, что сейчас будет. Извращённый вид любви, что заключался в начислении друг другу физической боли, но успокоении моральной. Уже привычно сидя на чужой кровати, что полностью пропахла Диланом, ему хотелось укутаться в чужое одеяло, лежать уткнувшись лицом в подушку, и вдыхать этот запах. Запах Дилана: пот, кровь, нотки его духов, шампунь и гель для душа. – Ло? ты меня слышишь? – Громко говорит синеглазый, чтобы, наконец, достучаться до своего соседа. Ло поворачивает голову и кивает в знак согласия, кажется, он увлекся размышлениями, вышел из реальности, затаился в сознании, где, на первый взгляд, было безопасно. Сидя рядом, они оба смотрят в чужие глаза, но ни один не решается начать монолог. Дилан медленно двигает голову вперед, и они сливаются в медленном, тягучем поцелуе. Впиваясь ногтями в кожу друг друга, кусая губы, не обращая внимания на боль. Наконец, отпрянув, геймер достает из тумбы, что находится рядом с его постелью, лезвия, сигареты, перекись и бинты, все же подцепить какую нибудь заразу не очень хочется. – Кто первый? – Без инициативы спрашивает синеглазый. Не отвечая на вопрос, Лололошка протягивает запястья, а второй берет его в свою руку. – Знаешь, я очень боюсь остаться один, но общение мне трудно дается, будто я очень далек от общества. Я всегда надеюсь, что другой человек будет много говорить, а мне практически не будут задавать вопросов, – Негромко начинает Ло. Дилан быстро проводит лезвием по коже, оставляя за собой разъехавшуюся плоть, что медленно наполняется кровью с краёв. – Я хочу закрыться в комнате и никуда не выходить, лежать и пялить в телефон, но при этом мне надо общаться – Надрез. – Я не могу принять свое тело как часть себя, – Еще один надрез – Я воспринимаю своё "я", как то, что общается в телефоне и думает – Надрез. Дилан откладывает лезвие, протирает запястье и закуривает. – Мне противно от своего внешнего вида, волосы, пальцы, черты лица, все тело в целом. Так что, я думаю, что хочу исчезнуть и стереть все воспоминания обо мне – Он заканчивает свой монолог так же тихо, как и начал. Дилан, делая несколько затяжек, тушить сигарету о кожу соседа, тот кривится и зажмуривает глаза, но руку не убирает. Синеглазый откидывает окурок, берет в руки перекись, и начинает обрабатывать раны, что сам же нанес. Обмотает запястье и перестает держать Ло. Геймер отдергивает рукав вверх, разматывает вчерашние бинты, и протягивает руку. – Мои родители много пили, иногда совсем забывая про меня, но когда вспоминали, то ради развлечения били, – Надрез. – В доме всегда стоял отвратительный запах, горы немытой посуды, кругом сплошная грязь, – Надрез сделанный с силой – Постоянные гости, громкая музыка. Некоторые друзья родителей пытались меня трогать, мне настолько мерзко вспоминать, что хочется плакать – Два надреза – В любой момент я мог услышать крики, что сменялись на стоны – Надрез. – Мне хочется блевать от одного запаха алкоголя. Из-за тех друзей, мне противны любые внезапные прикосновения ко мне. Я.. С тебя хватит на сегодня. Давай закончим? – медленно проговорил Дилан смотря на руку.

***

Закончив с обработкой, они сидели, обнявшись, переваривая все то, что услышали за сегодня. Они точно будут повторять это, и не раз. Излечивая болью свои душевные травмы, что оставляют физические ранения, но они будут напоминать об этих темных, но теплых, согревающих душу, вечерах, что останутся в сердце навсегда.