Прекрасные мечты

Шляпник не всегда был безумцем. Не всегда он был и жителем Страны Чудес. Он толкомне помнил, как попал сюда. Помнил лишь, что ему тогда ему было ещё восемь лет — он потянулся за какой-то книгой, но вдруг стул, на котором он стоял, пошатнулся. Террант упал с табуретки, ударившись головой. Боль была невыносимой. Но когда он очнулся не было ни стула, ни книги, ни книжного стеллажа. Он лежал среди огромных грибов. Огромных, как будто даже, до самого неба! Будущий Безумный Шляпник не имел ни малейшего понятия, как он оказался здесь — ведь только что он был в библиотеке отца, а сейчас он уже тут, в этом... Странном, даже безумном месте. Рыжие кудри его развивал ветер. Террант ненавидел свои волосы. Они постоянно попадали в рот, глаза... Сколько бы он ни пытался, они всё так же не укладывались. Именно тогда, в этот не совсем подходящий момент, в его голове созрел вопрос — а что же общего у ворона и письменного стола? Он спрашивал у каждого встречного... Существа? Но абсолютно все говорили что-то вроде «Не морочь мне голову этой ерундой, мальчишка» или «Тебе бы домой». Все, кроме одного кота. Кот был странный — представился Чеширом и при каждой удачной возможности, улыбался во весь рот... Кот сказал ему: — Перо. Перо. Такое простое слово, но как же оно согрело душу Терранта. От него не отмахнулись, словно от ненужной игрушки, к нему прислушались и даже ответили на вопрос. Дома от него всегда отмахивались. И всё же... — Перо? Но как? — Перо вороны и письменное перо, мальчик, — объяснил Кот. — Куда мне идти? — неожиданно серьёзно даже для себя спросил Террант. — Куда-куда. Куда хочешь! Если долго идти, то непременно куда-нибудь да попадёшь! Так Террант и сделал. Он повернул налево. Там была пустая поляна. Точнее, она была почти пустой. Посередине стоял огромный стол, а на нём, на тарелочке, крепко спала мышка. — Соня! — на ходу дал Террант имя мышке. Но как бы он ни пытался её разбудить, она всё так же спала. Террант осторожно подошел к столу, внимательно осматриваясь по сторонам. Этот странный мир продолжал удивлять и сбивать с толку. Почему мышка так крепко спала посреди поляны? Неужели никто о ней не заботится? Осторожно протянув руку, Террант попытался легонько потрясти Соню за плечо, надеясь разбудить её. — Эй, мышка, просыпайся! — позвал он. — Что ты здесь делаешь в одиночестве? Но Соня лишь недовольно пискнула во сне, не открывая глаз. Террант нахмурился, по-прежнему не понимая, что происходит. Вдруг сбоку раздался незнакомый голос: — Она всегда так спит. Террант обернулся и увидел зайца. Заяц подошёл к нему и с ходу спросил: — Знаешь про Неименины? Террант удивлённо уставился на Зайца. — Для начала скажи, кто ты. Заяц какое-то время молчал, будто задумавшись, а затем ответил: — Мартовский Заяц. Ну так, знаешь про Неименины? — Нет. А что это вообще такое? Мартовский Заяц грустно вздохнул: — Смотри: в году 365 дней. Один из них — Именины, а остальные 364 дня — НЕименины! Кстати, с Неименинами тебя, мальчик! Террант замолчал. Наступила гнетущая тишина, нарушаемая лишь дыханием спящей Мышки Сони. Террант, кажется, начинал понимать, как работает этот мир. По его лицу расплылась самая широкая улыбка, какая только может быть у восьмилетнего мальчика. Он был счастлив. Так счастлив, что в глазах его зажглись безумные огоньки. Ему показалось, что он сходит с ума, но мальчишке было всё равно. Террант всё ел угощения, что были на столе, а их хотелось всё больше и больше... Наконец, Террант рассмеялся с воздуха и, схватившись за живот, упал на мокрую траву, покрытую росой. Влага попадала на руки, мочила рубашку, но ему было плевать. Террант наконец понял смысл всей этой бессмыслицы, что он видел тут. Мальчишка, глупый мальчишка, лежал на траве, задыхаясь от смеха. Начал болеть живот, захотелось плакать, но Террант смеялся. Он больше не хотел уходить, не хотел домой... Он хотел остаться здесь — ведь здесь его принимали. Ведь зачем ему реальность? Зачем реальность, когда есть прекрасные сказки и такие замечательные мечты?