Зеленая ласточка

      Первая неделя для Сондры прошла спокойно. Странные сны если и снились, то урывками — от усталости мозг не напрягал себя выдуманными картинками. Организм перестроился, и вставать рано утром было уже не так приятно, но сидеть до обеда голодной было еще менее приятно. Сондра не знала, где самостоятельно достать еду, кроме как на общих приемах пищи, а если бы и знала, вряд ли бы ей кто-то позволил проедать запасы. Но, в конце концов, это какое-никакое общение с людьми! Еще бы эти люди с ней общались…       Никто из ремма (Сондра почти привыкла к этому названию) не подходил, не заговаривал первым, даже взгляды они бросали украдкой, быстро, и тут же отворачивались. Хотя бы не шептались за спиной. Ну либо делали это очень тихо.       Неуютно? Чертовски. Сондра не любила лишнее внимание, а уж когда от этого внимания не знаешь чего ждать!..       «Это лучше, чем если бы они огрызались, — успокаивала себя Сондра, — ведь так?»       К слову об огрызках. С Морбиеном они больше не пересекались. И слава богу (возможно, даже Нафтии).       О незримом присутствии главного напоминал только цокот, по вечерам разносящийся по звонким каменным коридорам, и отсутствие Агаты. Даже не завтрак она больше не приходила. Если бы не Вирт, Сондра бы на стенку полезла, долезла по барельефам до самого потолка и сбросилась бы с нее.       Вирт приходил каждое утро, появлялся из ниоткуда и уходил в никуда. Обычно он пропадал сразу после завтрака (на котором его не кормили, так что Сондра делилась), но пару раз задержался до полудня. Они рубились в карты, болтали и очень много шутили. Наверное, от того, как они ржали, Вирта и выгоняли. Во второй половине дня Сондра маялась от скуки. К счастью, Вирт помимо своей компании снабжал ее сладостями, снеками и комиксами. Так что можно было жить и лишний раз не контактировать с ремма (или реммами?).       Из комнаты Сондра выходила в часы между обедом и ужином, а также между ужином и отбоем. Расписание лагеря въелось на подкорку, и Сондра знала, когда ей возвращаться, даже без часов. Как птица, летящая на юг по осени. Она высовывалась из спальни, озиралась и быстро шагала по коридору. С помощью таких вылазок она выучила ближайшее окружение. С каждым днем она забиралась все дальше. Агата бы порадовалась.       Сондра вздохнула. Она как раз выбежала на очередную «разведку». До ужина, по ощущениям, было еще больше часа. Ремма работали, грохотали в глубине коридоров вагонетки. Было прохладно. Сондра рассматривала уже знакомые барельефы и тайком заглядывала в приоткрытые двери. Очень хотелось выбраться наружу, на плотины, но Сондра никак не могла найти нужный проход. В первый день Агата вела ее через магические переходы, так что вспомнить маршрут было гиблым делом. Была бы Агата здесь…       Сондра невыносимо тосковала. Надо же, они знакомы всего ничего! А сердце тянет. Тянет куда-то вбок, вбок…              Ноги развернулись и последовали за этой незримой тягой. Когда Сондра опомнилась, она уже стояла перед закрытыми дверьми. Изнутри не доносилось ни звука.       Может, если бы не было этой тишины, Сондра бы и не решилась. Если бы не было этого странного влечения, она бы пришла мимо. Но обстоятельства так сложились, что любопытство, грызущее и скребущееся, взяло верх. Сондра потянула ручку и заглянула.       Двери вели в просторный зал. Вдоль стен стояли стеллажи и стойки, десятки, сотни. И в них такие же десятки и сотни мечей: их было много, самых разных, от крохотных кортиков до длинных одноручников. Напротив, как в музее, были развешаны метательные ножики, иглы, стрелы и луки, даже парочка арбалетов. Все оружие блестело и как будто светилось. Сондра распахнула рот. Оно действительно светилось! Каждое лезвие мерцало белым, словно покрытое фосфорной краской. Эти десятки, сотни источников света искажали пространство, бросали тени на стены и разливали отблески, размытые и извитые, как замершие во льду рыбки.       — Эй! Ты кто? Дверь же закрыта была.       Сондра вздрогнула и заозиралась. Зал был совершенно пуст.       — Я наверху.       Сондра подняла голову и распахнула рот еще шире.       Под потолком летал человек. Ну, то есть, действительно летал. Левитировал в позе лотоса, как йог из мультика. На человеке был черный плащ, край которого свешивался вниз и болтался в пустоте. Левая рука реммы была сжата в кулак, в правой был зажат длинный узкий меч. Острие этого меча медленно повернулись к Сондре. Так же медленно человек опускался. Так же медленно сползала с его лица глубокая тень и прояснились черты.       — И-извините, — неловко улыбнулась Сондра и отступила за дверь. — Я просто… А что просто? Ее просто вдруг потянуло к закрытой двери? Ну что за бред! Ее за такой ответ прирежут без экивоков…       Человек спустился почти до самой земли, не шевелясь. Замер на секунду — и вдруг соскочил на ноги, легко и быстро, как десятилетка с забора.       — А, — неизвестный щелкнул свободной рукой и указал на Сондру. Мигнул красный камень в ладони. Голос показался знакомым, но неопределенным. — Ты ж новенькая, да?       Сондра поняла, что врать бессмысленно и небезопасно (особенно — человеку с оружием), так что кивнула. Ремма хлопнул по колену, перебросил меч и подошел с протянутой рукой.       — Вот-те! Так здорово! Страсть как хотела с тобой познакомиться! — она (это все-таки оказалась девушка) схватила ладонь Сондры и бодро ее тряхнула. — Я Полли. Я от тебя в восторге!       Сондра так опешила, что только глазами хлопнула. Рука у Полли была огромная и сильная, с резко выделяющимися венами и мозолями на фалангах. И рукопожатие оказалось крепким. Сондра ухватилась за эту руку и почувствовала, как ее тянет к земле. В хорошем смысле.       — С-сондра, — представилась она и усмехнулась. — Не представляю, чем заслужила твой восторг. Я тут всего неделю. Ты, наверное, перепутала…       — Не-не-не, — Полли затрясла пальцем. — Теперь я точно вспомнила. Это же ты голубоглазому монстру язык оттяпала.       — Монстру? Язык?..       Сондра даже не знала, что хуже: иметь репутацию отрезателя языков или жить с монстром на одном острове.       Полли покрутила запястьем:       — Ну нашему, блин, господину авитару. Несколько дней назад, в столовой. Круто ты его тогда заткнула! Из наших бы никто не решился. Сондра, ты это… отбойная!       — Убойная?       — Ну типа. Крутая, короче!       Полли показала большой палец вверх и улыбнулась так широко, чтобы Сондра уж точно поняла, насколько она крутая.       Сондра, если честно, и не подозревала. Она помялась и осторожно шагнула в зал.       — Ну, это, спасибо, наверное, — усмехнулась она. — Но, кажется, твое мнение немногие разделяют.       Полли махнула рукой на коридор.       — А, эти трусы? Они в жизни против авитара не пойдут. Вот прямо перед тобой тут Агата была…              У Сондры сердце забилось чаще.       — …защитница хренова. Я с ней его уже и не обсуждаю даже. Посремся только, а с опенулом сраться неприятно, — Полли окинула Сондру взглядом и хлопнула по плечу. — Хотя, скоро и ее терпеть не придется. Права я, а?       Сондра покачнулась от хлопка.       — Ну, я не знаю, я тут недавно, ничего не могу, и колдовать толком не умею…       — Да брось! Не знаю, откуда они тебя вытащили, но ты явно получше Карви будешь.       — Мне Агата нравится…       Полли вздохнула и похлопала по плечу снова, куда мягче.       — Понимаю. Понимаю… Она ж хорошая. Одна у нее беда — вот тебе она нравится, а ей нравится авитар. Хотя из-за него ее и… — она издала такой звук, как будто утенка придавило бетонной плитой, и развернулась. — Но все, все, не буду грузить. Чего ты тут вообще? Надо что-то? Или снова вагонетка сбила?       — А?       Полли хохотнула и подтянула плащ. Точно! Теперь-то Сондра вспомнила, где слышала ее голос. В первый день именно Полли была тем человеком, который вытолкнул ее с рельс! Сердце подпрыгнуло. Хотела познакомиться — и вот как случилось!       — Спасибо! Ну, за тот случай.       — Да заколоти, — махнула рукой Полли. — Дело жизненное.       — Житейское?       — Ага, типа того, — она улыбнулась желтоватыми зубами и зашагала обратно вглубь зала. — Так ты не ответила. Что-то хотела?       — Я… да нет, — Сондра, сама не зная зачем, пошла следом. — Просто осматривалась. А это что за место? Агата мне его на экскурсии не показывала.       — Серьезно? Это же тренировочный зал, — Полли указала рукой на стеллажи и почесала затылок. — Вернее, это склад. Но я его приспособила под тренировки. В большом зале народу вечно с жопу. Дохрена, короче. А мне и тут удобно, места-то много не надо.       Она, смеясь, подскочила, и зависла в воздухе. Сондра пялилась на нее во все глаза. Не было никаких тросов или лесок — Полли просто парила в метре над полом, как шарик.       — А это?..       — Чего? Никогда левитатора не видела?       Сондра помотала головой. Полли перекувырнулась в воздухе. Ее короткие темные волосы спали со лба, серые глаза весело заблестели.       — Во-те на! Еще скажи, никогда с огневиком не сталкивалась. Или у лекарей не была, — Сондра завороженно мотала головой, и Полли подперла подбородок рукой. Ну, не совсем подперла, скорее надавила. Она же все еще была вверх ногами. — Ну и ну! Откуда ты такая выползла?       Сондра повернула голову, пытаясь заглянуть ей в глаза по-нормальному.       — С другой стороны Земли.       — С Недивинов, что ли? А раньше где жила?       — Я всю жизнь в Дэнте прожила.       Ей-богу, чем больше у Сондры это спрашивают, тем более виноватой за свое происхождение она себя чувствует! Но Полли только расхохоталась.       — Опенул с Недивинов! Кому расскажешь — не поверят.       — Вот тебе причина не рассказывать, — раздалось со стороны входа. А сразу после послышалось цоканье.       Сондра выпрямилась и поморщилась, но ее лицо и близко бы не сравнилось с тем, какую рожу скорчила Полли. Ее так перекосило, будто она съела прогнивший лимон, руки вцепились в меч. Полли резко развернулась в воздухе (и как только голова не закружилась!) и поджала ноги, готовая пинаться.              — Снова ты, — плюнула она, глядя поверх головы Сондры.       — Соблюдай субординацию. Если не хочешь, чтобы я расформировал этот склад.       — Расформировывуй свой зад. Не в твоей компетенции. Приказ, который разрешал мне тут тренироваться, подписывал не ты.       Цоканье остановилось. Сондра спиной ощутила мороз, по коже побежали мурашки от запаха алкоголя.       — Тогда в моей компетенции поставить тебе еще одну смену по проверке системы оповещения.       — Не поставишь. У меня вторая половина дня должна быть свободна.       — Рабочий день не ограничивается второй половиной дня.       — А утра у меня все расписаны.       — Есть еще ночи.       Полли замолчала, закатила глаза и заворчала:       — Сам все просрал, а теперь людей гоняет, — как только ее ноги коснулись пола, она выпрямилась и сжала левый кулак. — Добрый день, господин авитар. Чем могу служить?       Морбиен впервые скосил на Сондру взгляд — белесые голубые радужки. Будь они на картине, вызывали бы восхищение. Но на живом человеке они вызывали только странный зловещий эффект, у которого наверняка есть название, которое Сондра не знает.       — Что эта здесь делает? — спросил он, пока глаза стеклянно перекатывались к Полли.       Сондра ей от всей души посочувствовала. Полли стояла, выпрямив спину и резко скривив губы, и явно размышляла над ответом. Сондра осторожно шагнула вперед:       — Я… просто изучала окрестности.       Морбиен повернул к ней голову, и Сондра бы точно пожалела о своей инициативе, если бы не благодарная улыбка Полли.       — Одна? — Мор приподнял белую бровь в чем-то, похожем на эмоцию. Вернее, то, как существо никогда их не испытывавшее, пытается изобразить эмоции, увиденные на лицах настоящих людей. — Почему без сопровождения? Где Агата?       — Работает же.       — Ах да… — он снова пульнул в нее ледяной стрелой. — Ты вообще что умеешь?       — А? Ну…       — Не мямли. Давай по существу.       — Не дави на человека, — нахмурилась Полли. — Она-то к твоим закидонам не привыкла.       — Мне плевать.       Полли закатила глаза и кивнула Сондре, мол, привыкай. Привыкать, если честно, не очень хотелось, но и выбора не было.       — Ну… — Сондра вдохнула поглубже, чтобы не мямлить, — а что надо? Колдовать я не умею, но…       — Вообще не умеешь? — перебил ее Морбиен.       — Вообще не умеешь? — распахнула рот Полли.       Сондра вжала голову в плечи и так, вместе с плечами, кивнула. Ее же сюда учиться вели! А теперь удивляются, что она ничего не умеет. Мор потер воспаленные веки.       — Да кого ж нам Вирт притащил… — он глянул на Сондру из-под ладони. — А сражаться умеешь? Хоть каким-то оружием.       Сондра мотнула головой, и Морбиен, разочарованный, снова закрыл глаза. Руки потянулись к ушам. Но Мор не кричал, он просто молчал и вздыхал. И это было даже хуже.       — Я на кулаках могу, — попыталась хоть как-то оправдаться Сондра, глядя в пол.       — На кулаках тебя в первом же сражении забьют.       — В сражении? А обязательно сражаться?       На этот раз на нее посмотрели и Мор, и Полли — как на идиотку. Сондра нервно засмеялась:       — Да я просто спросила! Если у вас тут обязательная армейская подготовка, я пройду, я не против.       Мор и Полли переглянулись. Впервые лицо девушки при взгляде на начальника не перекосило. Сондра бы очень хотела послушать, о чем они думают. И одновременно не хотела — вдруг они там обсуждают, какая она дуреха. А ведь они с Полли только познакомились!..       — Ладно. Не моя забота, — отмахнулся Морбиен и сжал кулак.       — Хоть бы раз взял ответственность, — огрызнулась Полли.       — Ответственности у меня хватает. Значит, освободить Агату и выделить время на обучение…       — Только не забудьте.       Морбиен повернул к Сондре голову, и она все-таки пожалела, что открыла рот.       — Я имею в виду… Вы уже неделю назад обещали дать Агате свободное время, чтобы меня обучать. И забыли.       Морбиен цыкнул:       — А мы снова на «вы»?.. Плевать. Напомнила бы. Будто у меня больше забот нет.       — Наши заботы — твоя работа, — усмехнулась Полли. — В твоих же интересах поскорее вырастить нового опенула. Уж озаботься.       — Ты лучше всех знаешь, что мне сейчас не до этого.       — Ты же хочешь от Агаты избавиться поскорее. Так что пересмотри приоритеты, монстр. Пока мозги окончательно не пропил.       Лицо Мора потеряло даже намек на краски и стало идеально бледно-серым с холодным подтоном. Он снова сжал кулак, сделал вид, что о чем-то глубоко задумался и зацокал из зала. Полли победно хмыкнула, крутанула мечом и приземлила его на плечо. Сондра посмотрела на нее, на Мора, на нее, на Мора, на нее, на Мора… Голова закружилась. Сондра зажмурилась, задышала поглубже и побежала к выходу.       — Подожди…те.       Морбиен вздохнул так протяженно, что за это время можно было произнести «Господи, ну что тебе опять нужно, у меня куча дел, которая включает в себя распитие алкогольных напитков и козлиное поведение». Сондра не знала, куда деть руки.       — Я… эм… в общем…       Пальцы зацепились за пуговки рубашки, за рукава, за края карманов, втиснулись в них, высунулись, застучали по бедрам. Морбиен без интереса наблюдал за этой беготней.       — Ну что? Снова будешь упрекать меня в забывчивости?              Все слова, которые Сондра с трудом собирала по крупицам, рассыпались. Может, зря она пытается извиниться? Морбиен же ей не поверит. Он ее, вон, ненавидит. Но как-то некрасиво получилось… Сондра набрала воздуха в грудь.       — Чего ты наезжаешь на нее опять? — выглянула из зала Полли.       — И слова не сказал.       — Ага, как будто я глухая!       — Это она от меня что-то хочет.       Сондра снова заметалась взглядом. Мор, Полли, Мор, Полли… Ногти царапали джинсы.       — Я... ха-ха, в общем, я хотела…       Сондра пересеклась взглядом с встревоженными глазами Полли. С равнодушными — Морбиена.       — …Хотела спросить, может, Полли будет меня обучать? — Сондра отскочила к залу.       Мор моргнул. Сондра продолжила:       — Ну, просто ты… вы говорили, что меня надо обучать не только магии, и вы хотели найти мне учителя, но, чтобы вам с этим не возиться, я просто предлагаю… Вот. Если, конечно, Полли не против!       Морбиен повернулся к Полли. Та была занята тем, что пялилась на Сондру.       — У нее много дел… — начал было Мор, но Полли живо хмыкнула:       — После обеда я абсолютно свободна.       — Но ты…       — А что? Покажи бумажку с моими дежурствами. Сам же дал мне свободное время. А я им могу распоряжаться, как хочу. И я хочу поработать на благо лагеря и потренировать нового опенула.       Она приобняла Сондру за плечи и потянула к себе. По итогу Сондра чуть не грохнулась, но Полли, при своей худощавости, оказалась очень стойкой. Под майкой и плащом ощущались каменные мышцы.       Неудивительно! Если у нее столько свободного времени, которое она проводит в зале.       Морбиен растерянно приоткрыл рот, впервые с его лица слетела козлиная маска, и он на секунду стал напоминать человека. Сондра виновато ему улыбнулась. Их взгляды пересеклись, и Сондра вздрогнула — а Мор захлопнул рот и выпрямился. Только глаза из почти белых стали бледно-лазурными.       — Как хотите, — отмахнулся он. — Полли, следи за тем, чтобы эта инициатива не мешала тебе выполнению обязанностей.       — Могу сказать то же самое, монстр.       — Субординация…       — Перед монстрами не расшаркиваюсь.       Морбиен покривил бескровные губы, сжал кулак и ушел прочь, взмахнув плащом. Полли медленно выдохнула.       — Ну наконец-то. Достал, — она повернулась к Сондре. — Ты чего за ним увязалась? Нужно что-то? Или так, подколоть?              — Ну…       Сондра посмотрела вслед Мору — он уже скрылся за поворотом, но в воздухе еще звенел акварельным подмалевком холод. Признаваться, что Сондре действительно стало неловко, было еще более неловко. Морбиен козлина, конечно, но Сондра уважала справедливость — а справедливость говорила, что двое на одного не нападают. А они с Полли, специально и ненарочно, накинулись с двух сторон. И это не считая того выступления в столовой.       — Да просто про Агату напомнить, — ответила Сондра.       И правда. От мысли, что из-за Морбиена Агата уже третий месяц без выходных, совесть успокоилась. В конце концов, у него преимущество и огромный такой щит — власть. Защитится как-нибудь от пары резких слов.       — А-а-а, — Полли почесала подбородок, — понятно, понятно… А я уже было подумала, что ты действительно хочешь, чтобы я тебя обучала.       — Я хочу! — вспыхнула Сондра. — Правда! То есть, конечно, если ты хочешь. Я-я не навязываюсь!       Полли рассмеялась и снова хлопнула ее по плечу:       — Да расслабься ты! Если так хочешь, с радостью обучу тебя приемчикам. Раз уж ты совсем ничего не умеешь. Все равно делать нечего!       — А почему…       Вопрос о том, почему Полли в такой тирании имеет по полдня свободного времени, заглушил топот. Время ужина. Сондра порвалась бежать, но Полли схватила ее за руку.       — О, заболтались! Начнем тогда с завтрашнего дня, заметано? — дождавшись кивка, Полли потянула Сондру к высыпавшим ремма. — Пойдем. Я страсть какая голодная! Уверена, тебя голубоглазый монстр тоже выпил досуха. Время подкрепиться!       Если бы Сондра и решилась возразить, ее все равно бы не услышали за гомоном толпы.       Полли усадила ее в самую гущу ужинного столпотворения; гомон навалился со всех сторон тяжелым одеялом так, что стало тяжело дышать. За столом они были не одни, но, к счастью (или к сожалению), с расспросами никто не лез. Сондра, конечно, хотела общения, но от лишнего внимания вставал ком в горле.       С Полли было легко. Она не навязывалась с разговором, но и не игнорировала: болтала о своем и мигом переключалась, стоило Сондре задать вопрос. Чем-то она напоминала Фриду Цоколь своим подвижным лицом, худыми руками и мальчишеской фигурой. Наверное, поэтому Сондра не чувствовала неловкости. Ну, почти.       — …И вот, он и говорит — тогда спроси Агату. «Тогда спроси Агату!» — Полли повернулась к одному из соседей по столику и хлопнула по колену. Сондра пододвинулась, чтобы ее не зашибло локтем. — Нет, ну ты представляешь!       Незнакомый ремма пожал плечами. По изгибу губ было ясно, что он хотел вставить едкий комментарий, но отчего-то побоялся. Полли цыкнула и повернулась к Сондре.       — Ну вот, о чем я и говорила, — указала она.       Сондра посмотрела на промолчавшего ремму, который уже взял тарелку и бочком начал отодвигаться подальше к краю стола.       — А о чем?       Полли наклонилась ближе.       — Трусы. Все понимают, все думают, а не говорят.       — Что понимают?       — Да что голубоглазый монстр — редкостный му…       — Полли, ты сейчас на всех нас беду накличешь! — простонала другая ремма, утыкаясь лбом в сложенные ладони.       Полли фыркнула:       — Вот вы от него шарахаетесь, он и чувствует себя безнаказанным! Встали бы все вместе, высказали бы и…       — И что? — перебил третий, ковыряющийся вилкой в миске с крошеной рыбой.       Полли взвилась:       — Как — и что? Избавились бы от него!       Все, кто был за столом, посмотрели на нее усталыми глазами. Только Сондра с интересом бегала взглядом от реммы к ремме.       — Как бы мы от него избавились? — продолжил парень с рыбой. — Без главнокомандующего мы его звания лишить не можем. И выдать кому-то другому звание авитара — тоже.       — А что, только авитар может управлять? — осторожно спросила Сондра.       Ремма покосились на нее, но на вопрос ответили:       — Авитар — правая рука командира.       — Он управляет лагерем в его отсутствие…       — Ага, и наш отсутствует уже два года, — Полли скрестила руки и дернула ногой.       Сондра поиграла большими пальцами, размышляя. Агата сказала, что главнокомандующий мертв. Да уж, ситуация…       — А нового не выбрать?       Ремма очень многозначительно помотали головами. В их молчаливом отрицании Сондра услышала — вот уже два года главнокомандующий у них есть и, в отличие от первого, деваться никуда не собирается.       — А нельзя кого-то неофициально назначить? Ну, то есть, без звания, но все будут знать, что он главный. Или вообще какое-нибудь собрание организовать. Типа парламента.       Все ремма одинаково склонили голову, как стая собак перед телевизором.       — Нет-нет, собрание — это странно. Вдруг они перессорятся, каждый за свое. Когда мажортеста с авитаром спорили, мы уже все на иголках были. А если в бой — кого слушаться? — пролепетала нервная девушка.       — В бой? — удивилась Сондра.              — А я давно говорю, надо монстра под замок, а на его место кого-то толкового, пусть и без звания! — перебила Полли.       — Кого? — одновременно спросили все ремма за столом, даже те, кто не участвовал в разговоре.       Сондра вздрогнула — как же громко! А Полли только скривилась, задумалась, побурчала и снова скрестила руки.       — Да… ну… да не знаю, хоть кого!              — Полли, ты прости за прямоту, — неуверенно проговорил отсевший ремма, — но все «хоть кто» уже либо умерли, либо пропали без вести.       Впервые лицо у Полли стало темным. Не таким, как при Морбиене. Тогда у нее глаза пылали и алели от гнева щеки. Сейчас же лицо у нее было как на старой неотреставрированной картине — глухое, безжизненное и бесчувственное. Сондра заерзала. Неясно, что так напрягло Полли, но надо от этой темы уходить.       — А нельзя с ним договориться?       — С кем? — спросила одна из ремма.       — С Морбиеном. Он же тоже человек, может, если объяснить… вы чего?       Все, кто был за столом — и даже некоторые за соседними, — повернули к ней лица, асбестово-белые. Сондра раньше и не знала, что можно так быстро побледнеть. Перестали стучать вилки и ложки. Эпидемия бледности и молчания покатилась дальше, по всей столовой.       — Что? Я что-то сказала? — пискнула Сондра.       Если она сейчас залезет под стол, на нее перестанут так пялиться?              Нервная ремма дернулась и прошептала:       — Вот, кто на нас беду накличет.       Остальные погудели между собой и, так же внезапно, повернулись к своим тарелкам. Из всех взглядов на Сондре остался только встревоженный — взгляд Полли.       — Ты это, — она шепнула на ухо, — имя его не произноси. Не при людях хотя бы.       — Почему? Агата произносила.       — Агате терять нечего, — сказал ремма с рыбой. Он делал вид, что ковыряется в пустой тарелке.       Остальные хмуро закивали. Сондра подтянула к себе чашку, чтобы занять руки.       — А что не так с его именем?       — Оно проклято, — снова дернулась нервная ремма.       — Как и его носитель, — едко заметил ее сосед.       Не похоже, чтобы хоть кто-нибудь шутил.       — У вас тут что, и проклятья есть? — удивилась Сондра.       Блин, ну конечно — подумала она. Раз есть магия, то должна быть и плохая магия. Мора стало даже жаль немного. Если бы Сондру прокляли, она бы тоже не ходила с улыбкой до ушей.       — А кто проклял? Давно?       Ремма еще глубже распихали взгляды по тарелкам. Только Полли осталась сидеть смирно.       — Он и проклял. Всю Ремму, — она стукнула зубами по чашке с таким звуком, будто пыталась откусить керамический край. С тем же звуком стукнула чашкой по столу. — Своим рождением.       — Все, кто имел с ним хоть какую-то связь, погибал, — прошептала нервная ремма.       — Или пропадал без следа, — добавил ремма с рыбой.       — Стоит ему захотеть, так человек умрет в страшных муках.       — Один раз взглянет — и ты пропал. Так что даже не думай ему в глаза смотреть!       — Никогда!       — Да, никогда! Ни за что!       Сондра заерзала. Сейчас никто не смотрел ей в глаза — и от этого стало жутко. Как будто после того, как она назвала Морбиена по имени, он появился у нее за спиной. Плечи свело. Сондра дергано повернулась. Никого. Но сердце все равно стучало, как бешеное.       — А с именем его что? — спросила она. Голос сам перешел на шепот.       Ремма затряслись. Вместе с ними затрясся стол, затряслась столовая, затрясся весь остров с каменными барельефами, скалами и плотинами — мелкая-мелкая дрожь. И только с ответом Сондра поняла, что дрожит на самом деле она.       — Его имя — имя бога Смерти.       — Говорят, бог Смерти с детства выбрал его. И ходит постоянно за ним по пятам.       — Прячется в глубине глаз.       — Свистит в голосе.       — И все, кто произносят его имя, зовут к себе смерть.       Ремма сжались и набили рты остатками ужина, только бы не произнести случайно проклятое имя. Сондра посмотрела на свою порцию. Аппетита не было. На плечо упала тяжелая ладонь Полли и потрепала так, что Сондра чуть со скамейки не грохнулась.       — Че вы ее запугали, а? Сондра, ты их не слушай! Трусы, говорю же. Даже имя его назвать не решаются, ха!       Ремма, сидевшая напротив, опасливо подняла взгляд.       — Ты ведь тоже не зовешь его по имени.       Полли перекосило.       — Я не боюсь его имени! Просто он не заслуживает того, чтобы я звала его по-человечески.       Ремма хмыкнула, но ответ приняла. Сондре стало нехорошо, и захотелось стряхнуть руку Полли.       Повисла тишина. Никто не говорил и не ел — все, кроме Сондры, доели, а у Сондры кусок в горло не лез, — но и уходить не спешили. Стало душновато. Как перед грозой.       — Но ведь он не виноват, — выдавила Сондра.       На нее никто не посмотрел, но по напряженным плечам и по сжавшимся пальцам Полли она поняла, что ее все услышали.       Мор козел, высокомерный зануда, грубиян и отвратительный начальник. Как человек он тоже не вызывал приятных чувств. И, наверное, если бы Сондре пришлось жить с ним бок о бок всю жизнь, он бы у нее трижды сгорел, четырежды потонул и раз сто в земле перегнил. Ну, на словах, конечно же. И чтобы он сам не слышал. Но, если его все на Ремме боятся, если не желают подходить, в глаза смотреть, да даже по имени не зовут, то есть ли у него здесь друзья? Приятели? Хоть кто-то, с кем поговорить можно, просто так, без приказов и принуждения? Если бы Сондре пришлось так жить, она бы тоже озверела.       — Нельзя же так с живым человеком, — пробормотала она.       Снова вся столовая — если не вся Ремма — затихла. Не стучали приборы, не болтали солдаты. Хорошо хоть не повернулся никто, кроме Полли. Иначе бы Сондра точно под землю провалилась. Или, как минимум, под стол.       — А он не человек, — прошипела Полли. Лицо у нее оставалось таким же мутным, только в глаза крапинами белил уронили ярость.       Воздух трещал подступающими молниями. Света стало мало. Или это у Сондры в глазах от голода потемнело?              Все снова замолчали.       — Еще троих забрали, слышали? — раскатом грома произнес тихий ремма.       Полли стиснула вилку. Все остальные повторили за ней. Только у Полли вилка погнулась.       — Он монстр, — закончила она.       — Монстр, — согласились ремма за столом.       По всей столовой прокатилось эхо шепота — «монстр, монстр, монстр», — и вернулись звуки ужина. Никто, ни единый человек из добрых нескольких сотен, кто слышал это слово, его не оспорил. Сондра неуверенно взяла вилку, но не удержала и положила обратно. Она сегодня не поест.              — Он настолько ужасен?       — Хуже, чем ты думаешь, — Полли отвернулась, и вовремя: ярость готова была выплеснуться на Сондру и затопить ее в слепой белизне. Ремма стиснула кулаки на коленях. — Хуже, чем ты можешь представить.       И никто ей не возразил.