Зеленая ласточка

      Утро не задалось. Мало того, что Сондра не выспалась, так еще и Полли не пришла на завтрак — никакой возможности взбодриться! Хоть сама себя под ребра пихай.       Сондра чем-то таким и занималась. Чтобы не рухнуть носом в миску с перетертыми ягодами, она щипала себя под рубашкой и беззастенчиво зевала. Размышления о сегодняшней ночи тоже сонливость не прогоняли. Наоборот, от них хотелось рухнуть в объятья Морфея и вглядеться в образы. Казалось, во сне будут ответы хотя бы на некоторые вопросы. А то их накопилось столько, что даже неугомонное любопытство не способно было их удержать и, кажется, вот-вот рассыплет.       Что за мелодию играл Мор? Зачем он ее играл? Зачем он вообще играет по ночам, да еще и в таком антураже? Зачем позволил Сондре сидеть рядом? Кто такой Тей, в конце концов?.. Черт, хоть бы один ответ! Сондре срочно надо отвлечься, пока любопытство не прогрызло ей потроха.       — Hola! — откуда-то сбоку влетел комок солнца, морского бриза и тепла.       Как по заказу! Сондра мигом встрепенулась.       — Вирт! — она крепко обняла друга и подвинулась. — Куда ты пропал? Я не видела тебя целую вечность.       Вирт примостился рядом, такой же свежий и сияющий, как всегда. Ну еще бы! Он-то наверняка проводит ночи на Лазурном берегу и спит до обеда на другом краю Земли — и просыпается аккурат к здешнему рассвету.       — Куда же я пропал? Вот он я. Если бы я решил пропасть, меня бы весь мир не сыскал, — он рассмеялся и вдруг наклонился ближе, понизив голос. — In segreto, я успел надоесть местной власти, а потому меня гнали взашей.       Сондра тоже наклонилась.       — А что, больше не гонят?       — Мне надоело их надоедание.       Он звонко подмигнул (Сондра и не думала, что так возможно) и подтянул к себе нетронутую миску. Аппетита не было, так что Сондра отдала ему порцию.       И снова все сводится к Морбиену. Интересно, чем ему Вирт не угодил? Еще вчера Сондра бы сказала: «Ему вообще никто угодить не может!» Но после того, что она увидела ночью, она уже не была так уверена. Она вообще ни в чем не была уверена. В том, что касается Морбиена, по крайней мере.       Ну и еще в паре вещей. Паре десятков. Десятков тысяч.       — О чем задумалась, bella?       — А? Ни о чем, прости. Просто не выспалась.       Вирт оживился и чуть ли не распластался по столу, чтобы заглянуть в лицо. Медовые глаза разгорались очень подозрительным огнем.       — А-а-ах, comprends! Ну на-а-адо же, Сон, меньше месяца! Даже мне не удавалось пробить скорлупу ремма так быстро. А ты переживала, что не приживешься. Давай же, поведай, что это за afortunado?       — Чего?       Вирт распластался по столу только сильнее, как растаявшее мороженое.       — Ну не стесняйся. Если боишься — я умею хранить секреты! Ни единая душа, на Ремме и за ее пределами, не узнает, чье сердце ты так вероломно украла.       — Ничего я не крала! — выпалила Сондра. Подумала, поняла — и выпалила еще жарче. — Господи! Ничего я не крала, Вирт, о боже!..       — М-м-м, кто-то украл твое? No juzgo, здешние мужчины и женщины sont magnifique. Et inaccessibles, ах.       — Никто ничего не крал! — Сондра сунула лицо в чашку с отваром, чтобы оправдать горящие щеки. — Ничего такого не было. Я просто музыку слушала!       — Музыку?       — Да, флейту.       — О-о-о, практиковалась в игре на флейте? Сон, я и не подозревал о твоих пристрастиях!       — Нет-нет, играл… другой человек.       — Ого, даже так! Сон, ну ты и впрямь меня удивляешь! Даже я, старый развратник, ни разу не развлекался, наблюдая, как кто-то другой играет на флейте. Но я никого не осуждаю за предпочтения! Если всем участникам понравилось…       — Да мы… Вирт! — до Сондры дошло, и она вспыхнула так, что даже цистерна чая бы не помогла. — Это просто флейта! Музыкальный инструмент!       — Si, si, — рассмеялся Вирт, и Сондра все-таки стукнула его по плечу. Удар его не заткнул, и оставалось только молиться, чтобы они не привлекли внимание всей Реммы.       К счастью, ремма оставались такими же отстраненными, так что Вирт успокоился без лишнего внимания. Сондра тоже.       — Прости, bella, я не думал тебя смущать.       — Не думал? — усмехнулась Сондра.       — Juste un peu, — Вирт выпрямился. В его глазах все еще сверкал интерес, но теперь это был просто интерес, а не интерес. — Лучше скажи — что это за таинственный музыкант, который всю ночь ласкал твой слух прекрасными переливами.       — Вирт!..       — В самом невинном смысле!       Сондра потерла щеки и воспользовалась этой секундой, чтобы вспомнить усталое лицо Мора этой ночью, его беззащитно сгорбленную фигуру.       — Я не знаю. Не посмотрела. Просто кто-то играл в комнатах, — она отвернулась и вжала голову в плечи              Вирт разочарованно простонал.       — И ты ни капельки не захотела узнать, кто это?       Сондра сильнее вжала голову.       — Ну, не могу же я таскаться по чужим комнатам среди ночи.       — Почему нет?       — Вирт, это же неприлично!       — А если тебе интересно? Я считаю, ничто не должно стоять на пути у любопытства!       — Я надеюсь, мы с тобой никогда не будем жить под одной крышей, — беззлобно вздохнула Сондра. — Понятие личного пространства тебе явно не знакомо.       Вирт щелкнул пальцами, и в его руке из ниоткуда появилась сигарета.       — Ma chérie, я маг пространства. Оно подчиняется мне.       Он поднес сигарету к губам, но тут глянул за спину Сондры, в сторону входа. Глаза округлились, пальцы сжались и разжались, как лапки насекомого, и сигарета пропала, словно ее никогда и не было. Вирт невинно сложил руки на столе и улыбнулся. Сондре даже поворачиваться не пришлось.       Цок-цок-цок.       — Вот уж не думал, что опенул опустится до того, чтобы проедать наши запасы, — Морбиен навис над их столиком темной скалой.       Сондра подняла голову. Мор снова был в полном обмундировании, со сверкающими погонами и помятым лицом. От него снова тянуло холодом. Как от балконного окна! Сондра улыбнулась.       — Привет!       Мор едва скосил на нее глаза и ничего не сказал. Даже в лице не поменялся. Сондра вскинула брови. Что это с ним? Они же, кажется, нашли общий язык! Ну, хотя бы ответить-то можно. Сам ночью болтал, а теперь — что это такое?       — Почему не явился сразу ко мне? — вернулся к Вирту Морбиен.       — Я хотел, но твои солдаты сказали, что ты дрыхнешь без задних ног, — пожал плечами Вирт. — Раз мне тут даже корки хлеба не положено, кто я такой, чтобы будить авитара!       Мор не дернулся, но и без того бледные губы поджались. Сондра четко различила сизые круги под его глазами. Сколько часов, интересно, он проспал?       Вирт встал и помахал перед носом.       — Тем более, подозреваю, я бы до тебя не добудился. У кого-то была веселая ночка.       — Не веселее, чем обычно у тебя.       — Ну так мне и не на работу. Qui?       — На сегодня свободен, — отмахнулся Мор.       Вирт вздохнул и нехотя встал из-за стола. Сондра на него покосилась. А давно ли Морбиен раздает ему работу? На Ремме же есть свой опенул. Или Вирта пригласили помочь Агате? Тогда почему работы у нее не убавляется?       — Где госпожа Карви? — спросил Морбиен.       Сондра секунды с третьей поняла, что спрашивают ее. Нет, ну посмотрите на него! Делает вид, что ничего не было!       — Было бы здорово сперва поздороваться, — буркнула Сондра.       Вот из принципа не станет отвечать! Ну, то есть, она и не знает — откуда бы ей знать? Но отвечать не будет из принципа!       — Да, где Агата? — Вирт активно замотал вокруг головой. — Я надеялся пересечься. Не видел ее веч…       Он осекся на полуслове и замер. На его лице промелькнула эмоция — такая быстрая и тщательно скрываемая, что Сондра ее не уловила. Он едва заметно кивнул и продолжил вертеть головой. Сондра повернулась в ту сторону, куда он смотрел, но увидела только пустой проем двери.       — Сколько можно игнорировать мои приказы, — прорычал Морбиен сжимая кулаки.       Вирт обогнул его гибким кругом, как мошенник на ярмарке, и издевательски подмигнул:       — Знаешь, не то чтобы я на что-то намекаю, но через поток связаться не пробовал?       Мор дернул плечом, но Вирт уже отскочил на пару метров и расхохотался. Темный взгляд Морбиена стал еще более темным, а сжатые кулаки — еще более сжатыми.       — Я сделал это первым делом, — процедил он. — Она не отвечает. С тех пор, как ты свалился на наши головы, все пошло наперекосяк.       — О, так я настоящее проклятье Реммы!       Вирт рассмеялся еще сильнее, а Морбиена передернуло — да так, что звякнули друг о друга пуговицы на кителе. Сондра краем глаза заметила, что некоторые ремма на них обернулись. Некоторые из этих некоторых улыбались.       Стало гадко. Совсем как во время вчерашнего разговора.       — Вирт, пойдем ко мне в комнату? — подскочила Сондра. — Ну, раз у тебя сегодня свободный день.       Оба взглянули на нее полными недоумения глазами. Вирт часто хлопал ресницами, а Мор не моргал.       — Это запрещ…       «Заткнись, идиот, тебе же помогаю», — шикнула про себя Сондра.       Только про себя — потому что Морбиен все еще не поздоровался, а она все еще обижена. Но она никому не пожелает оказаться смущенным и униженным на глазах у целой толпы. Толпы, которая и без того тебя презирает. Сондре не надо рассказывать о предрассудках.       Она схватила Вирта, дернула в сторону от Мора:       — Надо поговорить, это срочно! — и вытянула его прочь из столовой.       Вирт продолжил хлопать глазами. А стоило им оказаться одним в коридоре — расхохотался так, что не то что в столовой, по всей Ремме слышно было.       У Вирта было отличное чувство юмора, но впервые Сондра не поняла, с чего он так хохочет.       — Я понял, понял, bella, — с трудом дыша, проговорил он. Сондра не поняла. — Gracias, но я в своей жизни дразнил монстров и пострашней.       Он посмеялся еще немного, но слишком быстро затих, как будто в его легких выдохся веселящий газ. Сондра тоже выдохнула. Хорошо, что Вирт решил, будто это ему она помогала. То есть… конечно же, ему она и помогала! Наверное. Она не уверена.       Вирт тем временем совсем посерьезнел (насколько Вирт может быть серьезным) и оглядел коридор. Замер, как гончая, прислушался. Сондра тоже прислушалась. Ничего особенного.       — Espera uno momento. Я пулей. Встретимся у тебя! — он резко стартанул и побежал куда-то вприпрыжку.       Сондра даже крякнуть не успела, как он уже пропал. Как и всегда — без следа.       До комнаты Сондра дошла быстро. Она частенько ходила быстро, когда голову что-то занимало. Лекси говорила, что во время ходьбы кровь разгоняется и приливает к мозгу, но Сондра-то знала, что в ее черепушке мозгом и не пахнет, так что свою скорость объясняла тем, что хочет сбежать от тяжелых мыслей. Мысли оказались быстрее. Видно, не такие уж и тяжелые в этот раз.       Она пришла к спальне и к определенным выводам.       «Во-первых, Морбиен все еще козлина, — рассудила она, открывая дверь, — но не без причины. Во-вторых, ночью он был пьян сильнее, чем показалось. Возможно, наутро он и не вспомнил, с кем и о чем болтал (но поздороваться все равно мог бы). В-третьих, кто же такой этот Тей? Может, если его найти и заставить помириться, Мор смягчится. А, и в-четвертых, к Вирту есть пара вопросов…»       — Долго ты.       Сондра взвизгнула.       — Вирт! — только тот факт, что под рукой ничего не было, спас друга от тяжелой травмы. — Ты меня чуть до инфаркта не довел! Нельзя же так подкрадываться.       Вирт промурлыкал что-то, в чем Сондра различила «mi scusi», и поднялся с кровати (на которой, к его чести, просто сидел).       — И я не подкрадывался, я благородно ждал хозяйку, — наконец, определился с языком он.       Сондра оглянулась на дверь и вздохнула. Ладно, она действительно вспылила. Она же сама пригласила… погодите-ка!       — Как ты успел раньше меня? Ты же хотел задержаться.       Вирт таинственно улыбнулся:       — Дело оказалось минутным, ma amie. Задать пару вопросов старому другу. Шаг туда, шаг обратно.       — Но я ведь шла самым коротким путем. Как мы не пересеклись!       Вирт удивленно глянул на вход за ее спиной.       — Самым коротким? Сон, самый короткий путь — через дверь!       — Так я ведь и…       Ах да, точно.       — Забей, — вздохнула Сондра. — Я до сих пор привыкаю к твоим фокусам.       Вирт забил за секунду и плюхнулся обратно на кровать.       — Прошу заметить, это не фокусы, а чистейшая магия, — он щелкнул пальцами и снова, как в столовой, вытащил сигарету. — Не против? Голубоглазый монстр выдумал запрет на курение, только чтобы мне насолить.       Сондра кивнула, а сама вспомнила о Морбиене и о своих размышлениях.       — А-а-ах… — Вирт выпустил дым с довольным стоном и приоткрыл глаза. — Ты хотела поговорить? Или это была petit mensonge, чтобы избежать неприятного общества? Если так, то я как раз не прочь разогреть руки за партией в очко.       — Да нет, я действительно хотела поговорить, — Сондра села рядом и зло прищурилась. — Так что хорошо, что ты закурил. Стресс тебе снимать придется.       Вирт выпрямился. Сигарета изогнулась от того, как он сжал ее зубами.       — О, ха-ха, Сон, ты меня пугаешь.       — Еще бы. Вирт, ты ничего не хочешь мне рассказать?       — Pardon? Bella, что конкретно? Я много знаю, много могу рассказать!       — О том, что тут происходит? И о чем ты умолчал, когда звал меня сюда.       Вирт поперхнулся дымом и отвел глаза.       — О-о-о, ну Сон, тут многое происходит, о чем ты…       — Вирт, — Сондра сложила руки и выдохнула. — Тут война идет, так?       Он снова поперхнулся и откусил фильтр. А после подскочил, заходил по комнате и распахнул окно. Влетел морской ветер. Вирт вышвырнул окурок в море и сделал вид, что дышит свежим воздухом.              Через минуту или около того он смирился с тем, что Сондра не отстанет без ответа.       — С чего ты так решила? — улыбнулся он. Шрам на щеке натянулся и покраснел. — Смотри, какое голубое небо!       — Вирт, я же не круглая идиотка, — Сондра тоже поднялась. — Ежедневные тренировки, целые склады с оружием, союзы, враги. Да тут главного буквально называют главнокомандующий! Я, может, в школе плохо училась, но два и два сложить могу.       Вирт отвернулся и достал еще сигарету. Одной затяжкой он скурил сразу половину и выпустил дым в то самое голубое небо. Наверху прибавилось облачко. Сондра подошла к окну. Холодно, но она никуда не уйдет, пока не получит ответ.       Ответ она не получила, но он и не нужен был.       — Ты знал, что тут идет война, и все равно привел меня сюда?! — Сондра не знала, злиться ей или ликовать, что хоть в чем-то она оказалась права.       Да к черту, вот в этом она бы предпочла ошибаться!       — Сон, ну что ты заладила! Война и война. Мало ли в мире войн? Всегда кто-то где-то воюет. Поверь моему опыту! Она уже много лет идет. Считай, это и не война вовсе, а стиль жизни.       — Знаешь ли, о таком предупреждают!       Вирт вздохнул и вышвырнул недокуренную сигарету.       — Если бы я сразу сказал, ты бы сюда не пошла.       Сондра пожевала щеку. Если начистоту, то да. Не пошла бы.       — Не без оснований…       — Ну Сон!       — Что «Сон»? Ты привел меня сюда со словами, что здесь я могу спрятаться, расслабиться и чувствовать себя в безопасности. А оказывается, что ты закинул меня из огня в полымя!       — Неужели тут так плохо? — запричитал Вирт, перебиваясь на французский от переживаний. — Сон, Сон, ну ведь здесь так хорошо! Море, горы, такие люди, doux comme un agneau! Разве здесь плохо? Ну подумаешь, война. Мы все уже при ней родились. И умрем при ней. Quelle différence cela fait-il! Какая разница!..       Вирт попытался закурить еще раз, но у него слишком тряслись руки, и он вышвырнул в окно и незаженную сигарету, и зажигалку. Наверное, и сам бы вышвырнулся, если бы Сондра не взяла его за руку и не похлопала по плечу. Вирт выдохнул, протяжно выругался на непонятном языке и улыбнулся, благодарно и виновато. Сондра улыбнулась ему в ответ, дружески и прощающе.       — Прости, — Вирт развернулся и оперся о подоконник. — Наверное, и правда стоило сказать раньше. Но это ведь ничего толком не меняет! N'est-ce pas?       Он все еще улыбался, и говорить «нет» такой улыбке было преступлением. Сондре не привыкать нарушать закон.       — Я не знаю, — она тяжело села за кровать и опустила голову на руки. — А если меня сражаться заставят? Людей убивать… Я не хочу!       — Не заставят, Сон, ты же опенул! Нас берегут, как зеницу ока. На поле боя никто тебя не пустит, да и Ремма — остров мирный и южный. Досюда война не долетает. Помнишь, у них Инсив в союзниках? Вот они с северянами постоянно на ножах. А тут — paix et calme!       Сондра подумала немного. Действительно, сражений она не видела, окровавленные солдаты под ногами не валяются, да и ремма выглядят спокойными и счастливыми. О войне здесь напоминают только ножи в тренировочном зале и цокот военных сапог Морбиена.       Но ведь напоминает.       — Сколько лет, говоришь, длится война?       — А-а-ах, Сон, точно не скажу. Лет восемьдесят?       — Восемьдесят?!       — Может, больше. Тут, знаешь, ветеранов мирного времени не осталось.       Сондра кивнула самой себе и ничего не ответила.       Вирт присел рядом и заглянул в лицо своими невозможно теплыми глазами. По телу как будто медовуха разлилась.       — Ну не вешай нос, bella, — Вирт щелкнул ее по носу, и не улыбаться стало совсем невозможно. — Я понимаю, что виноват. Но мне так хотелось привести тебя сюда, познакомить с Агатой, с Реммой, показать целый мир, о котором ты ничего не знала! Неужели зря? Неужели тебе здесь плохо?       Сондра вздохнула:       — Не плохо. Точнее, мне было неплохо, пока я не догадывалась, что в любой момент на остров может налететь вражеская армия.       — О, не беспокойся! Как бы я ни относился к Инсиву, он creatio belli. С таким защитником Ремме нападение от Северного Союза не грозит.       — Но ты же не можешь дать гарантий.       Улыбка Вирта стала натянутой, и шрам на щеке побагровел от напряжения.       — Никто не может, l’etoile, — честно ответил он. — Ни управление Инсива, ни голубоглазый монстр. Но до сих пор Ремма оставалась в безопасности. También es por eso я привел тебя именно сюда. Сондра опустила взгляд. Вирт, затаив дыхание, ждал ее вердикт. Да Сондра и сама его ждала.       Она и правда не видела жестоких сражений, ни разу не было воя сирены или тревожных гудков, все ремма выглядят спокойными, невредимыми и живут спокойную, мирную жизнь. По крайней мере, на первый взгляд.       Сондра не знала, что думать.       Вирт взял ее руки в свои. Сондра заметила, что они немного подрагивают. Непонятно только, ее руки или его.       — Прости меня, — Вирт тяжело вздохнул. — Вот что, Сон. Если ты хочешь, я могу вернуть тебя в Дэнт. Как будто ничего не было.       Как будто ничего не было? Не было магии, таинственной страны посреди океана, Агаты, Полли, Морбиена, опенулов, плошек с соленой кашей по утрам, барельефов на мраморных стенах и красных проводов? Как будто Сондра все еще королева замков Дэнта, которая просто страдает болезненным любопытством? Как будто мама не врала ей всю жизнь? Как будто у Сондры нет и шанса найти свое место?       Да вы, господин Сивэ, шутник, каких поискать.       — Я не хочу делать вид, будто ничего не было, — мотнула головой Сондра. — Но и умирать не хочу.       — Сон, ты не умрешь!       — Сам сказал, что никто не может дать гарантий.       — Ну… да. Все мы умрем когда-то, конечно, — Вирт рассмеялся и покрестил сердце. — Но клянусь своей свободой, что не позволю тебе умереть раньше меня. А уж меня убить не так просто. Créeme, многие пытались.       Он расхохотался, но Сондре все еще было не до смеха.              — Я бы предпочла, чтобы мой друг не клялся свободой, чтобы я не сдохла.       — Могу поклясться даром, но свобода мне куда дороже, — Вирт подмигнул, но быстро понял, что Сондру его шутки не веселят, и посерьезнел. — Я понял, Сон. Я и правда поступил нечестно, когда не предупредил тебя. И я пойму, если ты захочешь вернуться.       — Можно подумать, в Дэнте мне сейчас безопаснее.       Сондра уронила голову на руки. Вот уж правда, из огня в полымя. Здесь — война и возможная смерть, там — арест и мама. Что будет с Лекси, если Сондру посадят на десятки лет? Что будет с Лекси, если Сондра никогда не вернется домой?       Вирт коснулся ее плеча и приобнял, мягко и ненавязчиво, как солнечные лучи поутру.       — Вот что, Сон. Я сбегаю в Дэнт и разузнаю: вдруг скандал уже улегся. Если что, подкуплю, кого надо, не впервой. А если не выйдет, то отведу тебя, куда захочешь: от Австралии до Канады. И, обещаю, там точно не будет войны.       Сондра подумала немного и кивнула. Вирт заулыбался, и Сондра, наконец-то, улыбнулась в ответ. Только в груди все равно было тяжело, как будто легкие цементом залили. Вирт привычно завился желтым ужиком, забрался на кровать и принялся тасовать колоду (которую вытащил из воздуха).       — А чего воюют вообще? — спросила Сондра.       Вирт пожал плечами, не отвлекаясь карт.       — Да кто ж помнит! Отчего люди воюют? Оттого, что они люди.       — Ну, должна же быть причина, что так долго мир не заключают.       Вирт снова пожал плечами, и на этот раз карты рассыпались из его ловких пальцев. Он ругнулся на смеси испанского, итальянского и выдуманного языков, и живо собрал рассыпанную колоду.       — Политика, Сон! Скука смертная. Давай-ка лучше партейку, n'est-ce pas?       Сондра поколебалась.       — Вирт, — он поднял голову, — ты больше ничего важного о земле Лайтов от меня не скрываешь?       — Важнее войны? Конечно же нет, Сон! Créeme, это был самый неприятный сюрприз. Все остальное — мелочи, которыми не стоит и голову забивать. Me tuer si je mens! Давай же, ma chérie, мне не терпится тебя обыграть!       Сондра забралась с ногами на кровать и расправила покрывало для партии. Войны, конечно, не начинают просто так…       …Но в политике и впрямь нет ничего интересного.